Дмитрий Гришанин – Рогатый берспредел (страница 18)

Почему, спросите, я тоже не скастовал собственный Зеркальный шаг? И не встретил атаку четверки двойников минотавра восьмеркой своих «зеркальных отражений»? Да потому что с момента последнего каста этой читерской техники на берегу паркового пруда прошло еще слишком мало времени, и очередной каст техники Зеркальный шаг попросту был мне еще недоступен.

Впрочем, я сильно сомневаюсь, что даже, скастуй я вслед за Фурло Зеркальный шаг, победа в последующем противостоянии пятерки минотавров-десяток с девятью девятками-людьми досталась бы в итоге моей стороне. Однако столь тяжких увечий, в групповом противостоянии с обеих сторон, при любом исходе, я стопудово не имел бы в конце.

— Жалкая упрямая обезьяна, — сказал, как плюнул, склонившийся надо мной рогатый палач, рев которого я едва расслышал в поглотившей реальность багровой пелене чудовищной боли.

Но пара последовавших тут же жесточайших пощечин, щедро сдобренных несмертельными электрическими разрядами, как от шокера — вероятно какая-то специфическая техника дополнительно скастованная минотавром — встряхнули сознание и возвратили еще на какое-то время ясность моему затуманенному взору.

— Жаждал быть инвалидом, — продолжала, меж тем, глумиться нависшая над лицом самодовольная бычья харя. — Ну вот ты и инвалид. Теперь же я… а вернее мы, — небрежный жест в сторону застывших по боках молчаливыми истуканами четверки рогатых двойников палача, — продолжим долго и мучительно тебя истязать. И будем куражиться так до тех пор, пока, как было заявлено изначально, не спишешь из своего Запаса в мое распоряжение скопленный миллион живы. Ну и вернешь следом, само собой, три отобранных у Вивки артефактных кольца. Абсолютно бесплатно вернешь — в качестве добровольного дара мне лично. А пока ты будешь упираться, мы впятером, — повторный небрежный жест в сторону окруживших со всех сторон молчаливых истуканов — двойников минотавра, — станем ежеминутно срубать с тебя по пять клочков мяса. И уж поверь, это будут крайне важные для тебя клочки… Молчишь? Упорствуешь?.. Что ж, глупая упрямая обезьяна, ты сам сделал свой выбор. Первая минута нашего милостивого ожидания близится к концу. Готовься распрощаться… — Однако какими именно кусками плоти мне вот-вот грозило пожертвовать узнать, к счастью, я не успел. Из-за материализовавшейся вдруг надо мной великанской туши грома-быка стадии легенда.

Почуявший мое безнадежное положение пит активировал улучшение Беспредельщик и пришел на помощь хозяину. Эффектом неожиданности питомец воспользовался, что называется, на все сто. И от его метнувшихся в невероятной растяжке во все стороны копыт — огромных и тяжеленных, как гранитные валуны — окружающее меня минотавры разлетелись, как кегли в боулинге. Пятого, особо болтливого главного персонажа, питомец так же молниеносно снес в сторону кивком рогатой башки… Хотя для меня так и осталось загадкой: как слепой Зараза (отсутствующие глаза на морде пита закрывала изумрудная лента) смог так ловко и безошибочно первой же стремительной серией ударов пробить противникам аккурат в самый болезненные и уязвимые места? — но факт остается фактом, каким-то чудом Зараза сделал это, и пятерка окружавшихся только что меня казалось несокрушимых врагов вдруг изломанными болванами разлетелась во все стороны.

Четверка призванных зеркальных двойников ожидаемо посхлопывалась, едва в полете, не коснувшись даже заснеженной земли после падения. А единственный реальный рогатый громила — впрочем, на фоне гороподобного Заразы трехметровый минотавр Фурло Бууух уже не выглядел таким брутальным, как раньше, бугаем — после сноса рогами пита в отключке сложился буквой «г» под бревенчатой стеной частокола, в которую только что влетел башкой и даже покарябал пару бревен в стене своими рогами. Бросившиеся было приводить в чувство своего быка-повелителя буренки-воительницы испуганными курицами тут же шарахнулись врассыпную от расправившего на их пути крылья и ставшего еще в разы более огромным грома-быка.

— Красавчик Зараза! — поприветствовал я своего спасителя.

— Муууу!.. — развернув уже ко мне свою слепую харю, потребовал в ответ грома-бык.

— Да куда я теперь сбегу-то, — простонал обреченно. — Не видишь что ли: мне руки-ноги гады до костей прорубили!.. А ну да, ты ж не можешь видеть. Извини, бро.

— Муууу!..

— Сам дурак! Какое еще, нахрен, кольцо? Я ж не с парашютом вниз лечу. В натуре, чего-то ты хрень какую-то понес, брателло.

— Муууу!..

Меж тем минотавр у стены зашевелился и очумело затряс башкой, начиная постепенно восстанавливаться от жесткого аута. А его верная свита из доброго десятка буренок, привыкнув к великанским размерам грома-быка, обнажила секиры (не такие, конечно, монструозные, как у минотавра, но голову мне снести в нынешнем плачевном состоянии — хватит с торицей) и стала забирать нас в кольцо.

Грозный вид топчущегося надо мной, отмахивающегося полотнищами парусов-крыльев и свирепо порыкивающего во все стороны грома-быка пока что вынуждал рогатых воительниц держаться на безопасной дистанции. Но бесконечно эта патовая ситуация продолжаться не могла. Очень скоро полностью оклемавшийся минотавр возглавит менжующуюся без лидера свиту, и рогатый отряд таки атакует моего единственного защитника.

Впрочем, не факт, что до стычки рогатого с рогатыми и вовсе дело дойдет. Еще раньше может тупо закончиться пара минут действия Беспредельщика, и питомец, схлопнувшись обратно восвояси, оставит меня, увы, на растерзание обозленным до крайности врагам.

— Муууу!..

— Муууу!..

— Муууу!..

Я наконец осознал посыл отчаявшегося домычаться до меня питомца. Зараза требовал: немедленно воспользоваться портальным кольцом, врученным мне сутки назад на остановке тенеходом. Однако элементарное перемещение на палец из пространственного кармана плаща этой всплывшей наконец в памяти серебренной печатки (куда она была заныкана в свое время на хранение), учитывая плачевное состояние обеих непослушных рук, обернулась для нас с питом тем еще квестом, оперативно разруливать который пришлось в жесточайшем цейтноте.

Если б не Зараза, а точнее его замечательно длинный и цепкий язык, в одиночку я бы точно не справился. Действуя строго по моей указке, Зараза сперва, поддерживая меня языком за шею, мягко уложил инвалида-хозяина спиной на землю. Далее, прихватывая за окровавленные рукава, поочередно закинул обе почти парализованные руки кистями на живот.

Контакта моей ладони с плащом — ну и с соответствующей мысленной командой, разумеется — оказалось достаточно для переноса в руку портального кольца из пространственного кармана. После чего осталось только просунуть палец левой руки в кольцо, кое-как с грехом пополам зафиксированное между правой ладонью и животом. Однако на этом последнем этапе нашей совместной с питом многоходовки помочь своим замечательным языком подтолкнуть к кольцу непослушную левую руку Зараза, увы, уже не смог. Попросту не успел. Исчерпалось время действия его Беспредельщика, и эффектно схлопнувшийся великан грома-бык вернулся обратно в загон хранилища.

В следующую секунду мне пришлось пытаться самостоятельно насадиться хоть каким-нибудь из непослушных пальцев на не ахти как зафиксированное кольцо, параллельно наблюдая, как ободренные исчезновением моего защитника рогатые воительницы, отринув сомнения, устремляются ко мне со всех сторон. И минотавр у бревенчатой стены частокола тоже мгновенно находит в себе силы, чтоб подхватить секиру, встать на ноги и заковылять вдогонку за свитой.

Но все-таки фарт оказался на моей стороне.

Отчаянный рывок непослушных кистей навстречу друг дружке насадил-таки каким-то чудом кольцо на какой-то из пальцев левой руки. Как не старался, я так и не почувствовал на какой. Но вырвавшаяся из-под судорожно стиснутых на животе ладоней воронка угольно-черного портала мгновенно засосала меня и унесла в буквальном смысле из-под налетающих со всех сторон «дамских» секир.

От дополнительной встряски с портальным переносом сознание все-таки покинуло меня. И куда меня выбросило потом из портала, я уже не увидел.

Интерлюдия 4

— Да ты издеваешься⁈ Что значит: понятия не имеешь сколько придется ждать? — не сдержавшись, граф Палачев слишком сильно стиснул пальцы на серебряном кубке. И изящная вещица в его ладони превратилась в сплющенный кусок металлолома, а брызнувшее фонтаном наружу недопитое вино замарало выходной изумрудный костюм мужчины россыпью бурых пятен. — Вот гадство! — он раздраженно швырнул на столик с фруктами изуродованную емкость и брезгливо затряс рукой, смахивая на пол налипшие капли вина.

— Граф, держите себя в руках! — возмутилась сидящая в кресле напротив графиня Гуй Чи. — Не ведите себя, как дикарь. Не забывайте, что в гостях, в приличном доме… И возьмите уже, наконец, салфетку.

Зло зыркнув на советчицу, граф Палачев заграбастал из изящного веера на столике сразу с пяток воздушных белоснежных промокашек и, комкая их в залитой вином ладони, продолжил предъявлять претензии графине:

— Гуй, ты оповестила меня о возвращении Дэна из Зыбкого мира. Прочтя сообщение, я бросил все дела и самым быстрым почтовым змеем помчался к тебе. Три часа кошмарного полета сквозь грозовой фронт искажений! Меня до сих пор потряхивает от доброго десятка ударов молнией, словленных моим змеем в этом сумасшедшем перелете. Но мы все-таки прорвались скозь бурю искажений и долетели. И вот я здесь, в твоем дворце. Однако, вместо ожидаемой беседы с союзником по СОС, получаю, с какого-то перепуга, романтические посиделки при свечах с тобой. Графиня, я конечно соскучился и все такое, но — гадство! — Гуй, ты не находишь, что сейчас не лучшее время для романтики… Где чертов пацан⁈