Дмитрий Гришанин – Real-RPG. Практикант-5 (страница 9)

— Сергей? — обратился вдруг ко мне неприметный азиат лет пятидесяти, в темно-синем пуховике и пышной песцовой шапке-ушанке, секунд десять до этого, не глядя на меня, шагавший сбоку параллельным курсом на двухметровой примерно дистанции.

— Допустим, — неприветливо зыркнул я в сторону резко сократившего дистанцию дядьки. — А ты кто такой?

— Можешь называть меня Маратом, — обозначил губами улыбку ни разу не приветливый тип, с колючими волчьими глазами.

— И?.. — в тон азиату ощерился я, игноря протянутую для рукопожатия руку.

— А ты злой, — хмыкнул Марат, убирая в карман отвергнутую руку.

— Короче, дядя, давай ближе к делу.

— И резкий, как понос, — продолжил бесить меня азиат.

— Послушай, ты!..

— Спокойно, мальчик, не нужно шуметь, — осадил меня переставший любиться азиат. — Оглянись. Вокруг нас полно людей. Ты ведь не настолько отмороженный, чтобы избить средь бела дня старика, на глазах у десятков свидетелей?

Зло зыркнув на азиата, я промолчал.

— А позвал я тебя, Сережа, — снова заговорил Марат после доброй дюжины наших молчаливых шагов, — чтобы официально, так сказать, уведомить: что ты больше ничего нам не должен.

— Кому это вам? — фыркнул я.

— Не прикидывайся придурком, тебе не идет, — покачал головой азиат. — Некий господин, представленный моим людям, как Хозяин, полностью оплатил твою задолженность. Потому, повторяю, ты больше ничего нам не должен.

— Да что за бред! — вспылил я и, лишившись самообладания, цапнул обеими руками Марата за ворот куртки. — Говори, гад, зачем Машу похитил?

— Беру свои слова обратно, ты не прикидываешься, а реально придурок, — ничуть не испугавшись моей выходки, презрительно хмыкнул азиат.

— Ах ты ж!..

— В полицию загреметь захотел? Ну-ну… Вон, двое уже на телефоны нас снимают.

Бессильно чертыхнувшись, я отпустил ворот его куртки.

— Все нормально, граждане, — подняв руки, тут же обратил к собирающейся вокруг толпе свидетелей Марат. — Мой юный друг просто излишне горяч. Он чересчур эмоционально отреагировал на неприятную новость. Но, как видите, уже успокоился, и больше претензий ко мне не имеет… Не так ли, приятель?

Последняя фраза устроенного азиатом балагана адресовалась, естественно, мне. Пришлось кивнуть, и изобразить улыбку на перекошенном от едва сдерживаемой ярости лице… Вроде прокатило. Окружившие нас зеваки стали разбредаться.

— К похищению твоей девушки мои люди не причастны, — продолжил переговоры азиат, когда мы вновь остались одни. — Но у меня, разумеется, есть кое-что для тебя по этой животрепещущей теме, — Марат вытащил из кармана и сунул мне в руки увесистый конверт. — Вот, просили тебе передать. Вскрой, и узнаешь: кто стоит за ее похищением… А у меня, извини, дела. И на будущее: парень, не лезь больше на рожон в чужой бизнес, в другой раз за спиной у тебя может не оказаться уважаемого покровителя, тогда все может закончиться куда как печальнее…

— Ты че мне угрожаешь? — вскинулся было я в ответ.

Но азиат, проигнорив очередной мой наезд, молча развернулся и сбежал в ближайший ангар-павильон.

Преследовать его не было смысла. Переговоры закончились, ожидаемое послание от Хозяина я получил. И, на ходу вскрывая конверт, я зашагал обратно на стоянку.

Внутри послания обнаружилась пара до дрожи знакомых зеркал-расходников, и адресованная мне короткая записка, напечатанная на бумажном листе. Вот что там было написано:

Ты знаешь, что следует делать, Сергей.

Несмотря на взаимные претензии и разногласия последних недель, ты по-прежнему мой должник. Исполни свой долг, порадуй меня новыми потерянными душами, и пленница обретет свободу. В противном случае, ее ждет медленная, мучительная смерть.

Окно для переноса в отражение откроется в интервале 15:43:17 — 15:43:21. Не подведи свою подругу, Сергей, она так в тебя верит.

С надеждой на возобновление нашего сотрудничества, твой Хозяин.

— СССУКА! — я столь яростно зашипел под нос ругательство, сминая прочитанный листок в руке, что идущие мне навстречу мужчина с женщиной шарахнулись в сторону, как от конченного психопата.

Пришлось резко ускориться и, под настороженными взглядами оборачивающихся людей, практически бегом бежать к машине. А потом, с ревом остывшего двигателя и скрипом покрышек по снегу, тут же сорваться с места и умчаться, наконец, восвояси из негостеприимного периметра Чертова пустыря.

Глава 8

Глава 8

За спиной с хрустальным звоном рассыпается на мелкие осколки разовый зеркальный портал, и я тут же смаргиваю загоревшиеся перед глазами строки системного уведомления, информирующего о переносе в отражение 276/14/89… Дальше прочесть не успеваю по причине стремительно разворачивающегося вокруг трэша.

Знакомый с детства интерьер салона подсказывает, что я оказался внутри городского троллейбуса, помутневшие стекла окон которого не позволяют сориентироваться на местности и определиться с нахождением на уличном плане Нижнего обреченного на трагическое происшествие общественного транспорта. Исказившаяся под воздействием хаоса часть пассажиров (пресловутые измененные, с отросшими клыками во рту и когтями на пальцах рук), со звериным рычаньем, на моих глазах уже вовсю атакует и терзает соседей, более стойких, но деморализованных ужасом разверзшегося вдруг вокруг ада…

Активировавшееся в моей руке воздушное копье тут же начинает наносить разящие удары во все стороны, собирая законную кровавую жатву. А выведенный в угол периферийного зрения таймер обратного отсчета, как водится, параллельно начинает отщелкивать секунды до финального апокалипсиса:

00:00:06… 00:00:05… 00:00:04…

Разя подрывающихся по обе стороны с сидений клыкастых ублюдков, замечаю на задней площадке троллейбуса с пяток сбившихся в кучу невредимых людей, чудом сбежавших в дальний угол от монстров. Рывком тут же перемещаюсь к этим потенциальным потерянным душам, и встаю на пути у кровожадной толпы утративших человеческий облик измененных хищников, лавиной накатывающихся по длинному салонному проходу на одинокого стража с копьем.

К счастью, время кровавой бойни в отражении уже на исходе. И против напирающей толпы мне нужно продержаться всего-то пару секунд. Я обязан выстоять. Но…

— Какого хрена, пацан? — раздается вдруг сбоку до дрожи знакомый митюнин голос.

Я лихорадочно ищу убедительные доводы для оправдания. Но не успеваю издать и звука, потому как сокрушительный удар боевой перчатки здоровяка следом за риторическим вопросом тараном врубается мне в лицо, мгновенно гася сознание…

Это тягостное воспоминание, как заезженная пластинка, снова и снова проносится в сознании, провоцируя набивший оскомину безответный вопрос: ЗАЧЕМ ЭТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ?

Я сделал, что сделал, спасая машину жизнь. Да, нарушив при этом строжайший запрет порядочников на участие в хаосе очередного (подвязанного под мой уникальный талант Настройщика) отражения. Но ультиматум Хозяина не оставил мне выбора. Я рискнул и, походу, угодил в капкан своих же старших товарищей. Меня подставили, кхех.

ЗАЧЕМ ЭТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ?

Разумеется, на первом же допросе, я все без утайки выложил Борисычу. Хотя сломанная челюсть и отсутствие доброй трети зубов во рту (последствия митюниной плюхи) превращали мои слова в неуклюжие шипенье, но Артем Борисович, вроде, меня понимал. По крайней мере, подбадривающе кивал и вполне по делу задавал порой уточняющиеся вопросы.

Я все выложил как на духу. Меня внимательно выслушали. И все равно бросили тухнуть в этом бетонном склепе, без окон, с жесткой лежанкой, вместо нормальной кровати, вонючим ведром, вместо туалета, и единственной дверью, толщиной не уступающей сейфовой. Меня, как злостного преступника, свои же упекли в каземат.

ЗАЧЕМ ЭТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ?

Мои вещи и одежду с расширителем конфисковали в первый же день ареста. И, пока я пребывал в беспамятстве после жестокого митюниного удара, без спросу переодели в стремную грубую робу. Лишь кольцо развития на большом пальце сохранилось неизменным, однако и его тюремщики как-то обработали, напрочь заблокировав мне доступ ко всем навыкам и умениям.

Лишенный айфона и абилок ясновидящего, в бесконечном мраке каземата, после ухода Борисыча, я очень быстро потерялся во времени. Не ведая который час, я подолгу лежал или сидел на единственной лежанке (периодически проваливаясь в спасительную дрему) или на ощупь шарахался по крошечному периметру между четырьмя стенами, временами нащупывая на полу тарелку с жратвой (еда появлялась в каземате пока я спал, и замечал я ее появление, разумеется, исключительно по запаху).

Я существовал здесь, как растение. Где-то на интуитивном уровне подспудно понимая, что каземат этот высасывает из меня жизненные силы. Когда же в один ужасный момент я пробудился после бог весть какого по счету забытья от болезненной судороги, одновременно скрутившей, казалось, разом все мышцы, я понял, что мои чаянья начинают воплощаться в жестокую реальность…

Зловещим кэшбеком выстрелило из глубин подсознания воспоминание: как Александр (еще будучи неоспоримым моим наставником) рассказывал о существовании под смотровой башней в изолированной локации теневой параллели «Пост №2» специальных тюремных камер для хаосистов, где заключение для последних превращалось в бесконечно долгую мучительную пытку, нередко заканчивающуюся для арестанта ужасной смертью.