Дмитрий Гришанин – Практикант. Книга 6 (страница 7)

В предыдущую охоту, к примеру, и вовсе трёхчасовый забег мой закончился вхолостую. И чтобы не возвращаться в кокон Миража совсем уж с пустыми руками, пришлось сбрасывать маскировку и устраивать геноцид ближайшим бестиям и царусам, стаи которых, на свою беду, сбежались ко мне со всей округи, приманенные «рекламной» пальбой из «глока». Ну а дальше последовало беспонтовое мочилово. Сперва расстреливал тварюшек, словно в тире, штабелями укладывая зубастых образин на травку с безопасной дистанции. А когда закончились патроны в пистолете и иглы стужи в игломёте, на выживших счастливчиках испытал воздействие очередной освоенной ступени Танца огня. В общем, веселье получилось отменное, но, увы, с мизерным выхлопом на выходе очков теневого развития и вообще никакущим урожаем трофеев, достойных обмена на бабки в лавке Саффула.

Но сегодня мне снова повезло. Всего два часа беготни, и вуаля: из-за очередной рощи берхов открывается замечательный вид на достаточно внушительную стаю (десятка два, не меньше, особей) «родственничков».

Повскакивавшие дружно на ноги живоглоты разразились в мою сторону многоголосым приветственным рёвом. Я же в ответку ошеломил зубастых гигантов охренительным фокусом, просто деактивировав Чужую маску.

Уж не знаю, чё там перемкнуло в крошечных мозгах огромных прямоходящих рептилий, когда на их глазах внушающий могучей статью трепетное уважение сородич, схлопнувшись, вдруг превратился в ничтожного голого гомо сапиенса, но децибелы рёва зубастых страшилищ резко подскочили в разы. И сорвавшаяся с места в едином порыве стая ломанулась карать оборзевшего до безобразия человечишку.

Я же спокойно активировал теневой навык Владение ледяным игломётом и, вскинув в направлении набегающей стаи скрывшуюся под ледяной глыбой кисть правой руки, стал ждать, когда все твари заскочат в подконтрольную таланту зону. Когда последний живоглот пересёк условную черту отмеренного на глаз контрольного контура, самая стремительная из гигантских рептилий уже набегала на меня и даже широко раззявила пасть, готовясь на следующем скачке смертельно захомячить застывшего (вероятно, от ужаса) человека. Но…

Щёлкнув пальцами свободной левой руки, я погрузил тридцатиметровую округу вокруг своей персоны в стазис Настройщика. Мгновенно стих рвущий барабанные перепонки кровожадный рёв атакующей стаи, и все два десятка живоглотов, обернувшись живыми скульптурами, застыли, кто как, прямо на бегу. Возможность плавно двигаться в сгустившемся «киселе» безвременья осталась только у меня. Чем я, разумеется, тут же не преминул воспользоваться.

Повинуясь моей воле, перемещающийся от цели к цели ледяной игломёт начал осыпать живоглотов смертельным градом игл стужи (снарядов в форме острых сосулек). Всего в боекомплекте прокачанной до максимальной десятой ступни абилки имелось ровно шестьдесят четыре иглы. А для гарантированного умерщвления одного высокорангового живоглота требовалось попадание по его уязвимостям минимум шести таких игл. Путём несложных математических вычислений выходило, что чисто стрельбой я наверняка сейчас положу лишь половину атаковавшей меня стаи. Тогда от уцелевших живоглотов по завершении стазиса мне придётся спасаться бегством. Потому как в рукопашном бою, несмотря на всю мою нехилую подготовку, против животной ярости невредимых гигантов-рептилий уцелеть не будет ни единого шанса.

Но сегодня позорно сбегать с поля боя не входило в мои планы. Поэтому стрельбу по застывшим напротив мишеням я распределил следующим образом. По пять игл стужи всадил в раззявленные пасти двум самым близким ко мне живоглотам. И ещё по три иглы направил в пятна уязвимости оставшимся восемнадцати членам стаи, благо подконтрольный моему таланту стазис позволил спокойно всё рассчитать и без спешки аккуратно воплотить задумку в реальность.

На последних выстрелах виски и затылок начало ломить от разгорающейся мигрени. Не дожидаясь явления кровавого тумана перед глазами, я деактивировал стазис с последним прицельным выстрелом.

Мгновенно поразившие цели иглы стужи ожидаемо смертельно ранили двух самых шустрых громил. Которые вместо финального атакующего скачка, как подкошенные, тут же рухнули в траву и, фонтанируя фиолетовой кровью, покатились под ноги отстающим собратьям. Остальные же восемнадцать живоглотов, получив хоть и не смертельный, но тоже весьма солидный урон от мгновенного удара сразу тремя иглами стужи по каждому, сбились со стремительного наскока на оказавшегося не таким уж и беспомощным противника. Все теневые твари дружно в разы замедлились, захромали, а некоторые даже неуклюже завались в траву, споткнувшись о тела первых двух жертв.

Но начавшееся было замешательство в стане врага ничуть меня не обмануло и ни на миг не притупило бдительности. Потому как я прекрасно знал, с каким опасным и коварным противником имею дело. Потрясающая живучесть теневых тварей позволяла через какое-то время полностью оправиться от нанесённых ни разу не простыми «сосульками» ран даже двум почти разорванным иглами стужи на куски смертникам. Что уж говорить об остальных гигантских рептилиях, сумасшедшая регенерация которых латала чудовищные раны на телах монстров буквально на глазах.

Образовавшейся заминкой в стане врага я воспользовался для активации Танца огня и тут же сам устремился навстречу хромающим живоглотам.

Лишь два месяца назад освоенный теневой навык Танец огня оказался чрезвычайно эффективной, но, увы, скоротечной абилкой ближнего боя. Пока что текущих ресурсов мне хватило на развитие Танца огня лишь до восьмой ступени. Однако уже сейчас это давало мне возможность восьмисекундной практически неудержимой атаки с восьмидесятипроцентным огненным прикрытием от урона. Как несложно догадаться, на последней десятой ступени развития абилки продолжительность её действия возрастала до десяти секунд, огненная защита же от любого входящего урона при этом подскакивала до ста процентов, то бишь гарантировала абсолютное спасение – это ли не чит чистой воды? Однако заполучить заветную десятую ступень было весьма непросто из-за чудовищного перекоса системных требований в сторону Интеллекта, показатель которого должен был быть доведён до невероятного тридцать восьмого уровня развития. К слову, пока что, вкачивая туда практически все свободные теневые бонусы, Интеллект мне удалось дотянуть лишь до тридцать третьего уровня, что, в принципе, позволяет уже сейчас отрыть девятую ступень Танца огня, но здесь затык возникает из-за банальной недостачи свободных очков теневого развития…

Полыхнувший меж тем вокруг тела багровый огонь мигом спалил плавки со шлёпками – собственно, предвидя подобный исход, я и был изначально столь скудно одет. Гудящее пламя превратило меня в огромный огненный фаербол, и, наскочив на первого подвернувшегося под горячую (в прямом смысле слова) руку живоглота, в высоком прыжке я яростно пробил кулаком в область глаза инстинктивно отшатнувшейся от огня рептилии. Крепчайший череп монстра от этого единственного, укреплённого огненной абилкой удара пошёл трещинами, и в образовавшуюся на месте выбитого глаза безобразную кровавую рану, как пылесосом, буквально всосало багровое пламя с моего кулака. Через мгновение содержимое черепушки живоглота превратилось в горящий костёр.

Одновременно с атакой кулаком первого врага, правой горящей ногой, доворачивая прыжок, я пробил по затылку шарахнувшегося в сторону живоглота-соседа, так же запросто сминая (словно не крепчайшую кость, а хрупкую бумагу) и его черепную коробку. В образовавшуюся на затылке кровавую пробоину снова, словно насосом, затянуло пламя с ноги… И вот уже двое гигантских зубастиков с горящими факелами вместо голов мёртвыми на все сто тушами оседают в розовую траву.

Я же, приземляясь на третьего, поскользнувшегося секундой ранее и не успевшего, на свою беду, подняться с земли живоглота, огненными ступнями, вбитыми в хребет бедолаги, прожигаю огромные дыры в горбатой спине страшилища.

Отталкиваюсь от забившегося в смертельной агонии третьего монстра и вторым широким прыжком настигаю и атакую четвёртого живоглота. Буквально испепеляю его верхнюю челюсть своим цепким, как стальной капкан, захватом… Продержавшаяся лишь один удар сердца под пылающей дланью твёрдая опора позволяет-таки сменить в полёте угол атаки и дотянуться носком левой ступни до шеи пятого живоглота. Из проделанной, словно концом лома, широкой обугленной раны ручьём хлещет кровь вперемешку с вонючим паром, и очередной смертельно раненый враг, почти выскочивший из зоны моего поражения, на следующем шаге без сил оседает в траву. Смертник же с обгоревшей челюстью (остатки верхней части которой багровыми головешками осыпаются под пылающей ладонью), конвульсивным движением коротких верхних лап неожиданно отталкивает меня. Его конечности мгновенно воспламеняются в моей огненной защите, но крепкие длинные когти прогорают до углей не сразу и, пробившись сквозь пламя, таки добираются до моей груди.

Кровь из нанесённых живоглотом болезненных порезов тут же запекается в гудящем наружном пламени. Полученное лёгкое ранение не мешает в бою, а напротив, лишь подстёгивает мою ярость. И, оттолкнувшись пяткой от шатающегося живого трупа с пылающими верхними лапами и обуглившейся челюстью, уподобившись жуткому огненному царусу, я перескакиваю на следующую потенциальную жертву…