Дмитрий Гришанин – И один в поле берс (страница 35)

Четвертая волна почти без потерь достигла рва, и по телам неудачливых предшественников, лишь слегонца цепляясь конечностями за острия заваленных мертвыми тварями кольев, практически без толчеи, с ходу заскочила на стену. Убойная сила арбалетных болтов вновь оказалась на высоте, дырявя роговые доспехи монстров, как гвоздь фанеру, но, из-за быстроты прохождения тварями опасного участка, во рву на этот раз удалось подстрелить не более пяти процентов от штурмующего стену потока.

Вар с кипятком еще смыл с вертикали примерно пятую часть воинства. А уцелевшие две трети четвертого вала чудищ изнанки благополучно докарабкались до парапета и, перевалившись через него, устроили защитникам сущий ад.

В первых шести сшибках с перескакивающими парапет тварями Борису везло. Но вокруг него одним за другим вываливались из строя менее везучие, зацепленные тварями изнанки товарищи.

С Борисом беда случилась, когда похожий на огромный пень с корнями монстр, неуклюже перевалившись через парапет, не успел мгновенно принять вертикальное положение. На боку же одновременно отбиваться от пятерки накинувшихся на него со всех сторон ратников у выворотня не хватило сноровки, и, остервенело заработав мечами, Борис со товарищи его стали активно забивать. Однако, увлекшийся обрубанием щупальцев выворотня стадии король Борис сам не успел среагировать на появление из-за парапета очередного зверя изнанки — тихушника-вгрызня…

Злая ирония судьбы: лихой рубака почти извел зверя стадии король, но в процессе получил тяжелую рану от укуса твари стадии вожак. Увы, он слишком увлекся выворотнем, и опасное движение справа почуял слишком поздно. На адреналине схватки Борис не мгновенно словил болевой шок от ядовитого укуса, и ему хватило реакции на смертельный укол в глаз обидчику. А дальше парализованный чудовищной болью в разодранном практически напополам бедре из воина он превратился в никчемного калеку. И, если б не отец, наверняка стал бы легкой добычей ближайшей дотянувшейся до него твари…

— Сын, ты нужен нам, просыпайся! — хриплый голос отца выдернул Бориса из беспокойного забытья.

Едва парень открыл глаза, и тут же мощный рывок подхвативших за подмышки родительских рук поставил его на ноги.

Покалеченное правое бедро тут же скрутило болезненной судорогой, парень покачнулся, но устоял.

— Пей! — отец вручил дрожащему от слабости сыну фляжку с каким-то зельем.

Борис подчинился. И с первым же глотком отвратительной кислятины почувствовал, как по венам начинает разбегаться живительный огонь.

— Достаточно, — отец вырвал из его рук фляжку после третьего глотка. — А то изнутри разорвет с непривычки, — и сам допил остатки.

На стене вокруг царили разгром и запустение, всюду кровавые лужи и нагромождения трупов людей и тварей. Вместо тысяч княжеских ратников, теперь на ногах осталось не больше пяти сотен защитников, большинство из которых подняты после ран лишь стараниями целителей. От отцовского отряда осталось всего два десятка воинов, включая Бориса с отцом.

— Мы победили? — спросил ошарашенно оглядывающийся Борис.

— Почти, — печально улыбнулся отец, приторачивая к поясному ремню опустевшую фляжку.

— Как это почти?

— Сейчас сам все поймешь… Пойдем, — подхватив сына под локоть со стороны раненого бедра, отец помог ему добраться до залитого кровью внешнего парапета.

И через считанные секунды Борис наблюдал уже с привычного ракурса на стене за построением у далекой лесной опушки очередной цепи тварей.

Готовилась следующая, пятая уже на сегодня волна штурмующих. И хоть цепь там сейчас выходила гораздо скромнее четырех предыдущих, изрядно уменьшившееся количество тварей пятой волны с торицей компенсировалось качеством готовящихся к очередному штурму монстров.

Все, без исключения, твари изнанки в этой ужасной даже издали цепи находились на стадии развития не ниже короля. И на общем фоне элитных монстров совсем уж жуткими порождениями Изнанки выделялись предводители собирающегося воинства — звери стадии динозавра, твари практически несокрушимые оружием обычных ратников.

Со своего места на стене в далекой шеренге выходцев с Изнанки Борис разглядел аж семерых «динозавров», а поскольку отсюда он видел лишь часть опоясывающей широким кольцом город цепи, выходило, что всего в штурме пятой волной примет участие порядка полусотни этих неуязвимых для защитников города монстров.

— Отец, но что мы сможем против этих?.. — пробормотал потрясенный Борис, наблюдая с верхотуры, как построившиеся твари единым монолитом подались вперед и потрусили в направлении непокорной людской твердыни, постепенно набирая ход.

— Держи, — вместо ответа, Артем Любомудрович вложил в руку сыну отчищенный от крови меч. — Для меня было честью сражаться рядом с тобой, сын!

— Для меня тоже, отец! — не смотря на очередную вспышку боли в бедре, Борис счастливо улыбнулся, оказавшись вдруг стиснутым в медвежьих отцовских объятьях.

Рядом обнимались, братались и готовились к последнему смертельному сражению остальные везунчики из отряда — израненные и окровавленные, но всем смертям на зло еще живые два десятка воинов. Они поднимали оружие и готовились достойно встретить несокрушимую элиту.

Цепь набегающих тварей достигла зоны поражения…

Уцелевшие лучники натянули луки и выпустили чахлое облачко стел…

С катапульт сорвались и со зловещим свистом ринулись навстречу тварям редкие каменные глыбы…

Смертельная битва с непобедимым врагом началась…

Глава 29

Глава 29

— Знаешь, бро, че-т как-то неспокойно мне. Волнительно что ли, — поделился я с питом нахлынувшей вдруг на пустом месте тревогой. — Будто какое-то ключевое для нас с тобой событие вот-вот должно произойти. И самое паршивое: я понятия не имею, где оно вот-вот случится. Потому, вмешаться и как-то повлиять на исход этого крайне важного события у нас нет никакой возможности.

— Муууу!.. — беспечно промычал в ответ мой парящий на километровой высоте рогатый летун.

— Ясно дело — не чуешь нифига, — фыркнул я. — Потому что толстокожий слишком…

— Муууу!..

— Уши прочисть, истеричка. Я сказал толстокожий, а не толстожопый.

— Муууу!..

— Ничё я не очкую. Просто муторно на душе как-то. Предчувствие у меня поганое. Словно надвигающейся трагедии предчувствие.

— Муууу!..

— Э-э-э, ты че⁈ Попутал, парниша?

— Муууу?..

— Да потому что нефиг со мной фразами из «Нашей Раши» разговаривать. Сперва очкуешь, потом успокойся…

— Муууу?..

— Ну это сериал такой прикольный с ТНТ. Там короче… Э-э-э, хорош мне зубы заговаривать!

— Муууу!..

— Зараза, да че, блин, происходит, а⁈ Ты с хрена ща меня начальником назвал?

— Муууу!..

— Ах, случайно вырвалось. Совпадение, блин!

— Муууу?..

— Да потому что не бывает нихрена таких совпадений! Колись, морда рогатая, это Псих тебя науськал так поприкалываться надо мной⁈

— Муууу?..

— Да хотя бы после того, как отрубился я в загоне твоем накануне ночью от усталости!

— Муууу!..

— Ну вот опять: не бережешь ты себя… — это, ведь, тоже оттуда. Ну Псих, ну удружил…

— Муууу?..

— Вот только не надо прохиндея этого выгораживать. Психу мысли мои подсмотреть, что тебе бомбонуть из-под хвоста.

— Муууу?..

— Да не надо прямо сейчас никого бомбить, это я так, к слову!.. О! Кажись, отпускать начало — предчувствие нехорошее слабеет.

— Муууу!..

— Ну конечно, куда уж без тебя. Проорался, и легче слало… Все, кризис, кажись, окончательно миновал.

— Муууу!..

— Зараза, хорош глотку рвать. Выходим на позицию. Снижайся, давай.

— Муууу?..

— Да ерунда, ыыбж очередной под сральником в яме выгребной затаился… И как только броневики эдакие здоровенные в таких крошечных ямках помещаются?

— Му…

— Слышь, умник, так-то это риторический вопрос был, — перебил я заикнувшегося отвечать пита. — Спустился? Ну супер… Чё, погнали тогда.