Дмитрий Гришанин – И один в поле берс (страница 3)

Увеличившийся примерно на сто тридцать две тысячи единиц Запас живы наглядно подтвердил пополнение от поступления призовой сотни тысяч за отбитый у тварей изнанки малый алтарь. Оставшиеся тридцать две тысячи, как не сложно догадаться, сложились из пятнадцати тысяч (за истребленный по дороге молодняка тварей) и почти двадцати тысяч (за убийство ыыбжа), ну и примерно три-четыре тысячи живы ушло на активацию стоек техник и прочие манозатратные расходы.

Откуда, спрашиваете, взялась шикарная стотысячная плюшка за алтарь?.. Все просто: из условий квеста, разумеется. Вернее, обозначенных на первом свитке условий первого агона квеста. Ко мне от системы там было прописано единственное требование: отбить все алтари, захваченные тварями изнанки на землях княжества, и вернуть их обратно под контроль людей. Это было задано мне без конкретных временных рамок, но с оговоркой: типа, ежели не успею освободить все алтари до падения стольного града Белгорода, квест окажется провален, и на меня будут наложены жесточайшие игровые дебафы. Поскольку о текущем положении дел у людей в осажденной ордами тварей столице княжества я мог лишь умозрительно строить догадки, этот занесенный над головой системой дамоклов меч очень сильно напряг меня еще при первичном прочтении условий агона. Но мудрец Псих смог вовремя подобрать правильные слова — благо, чтение пергамента с условием первого агона происходило в хранилище, и наставник был рядом — смысл увещеваний сотканного из изумрудного пламени лика свелся к избитой истине: делай, что должно, и будь, что будет. Стараниями Психа я худо-бедно смирился с неизбежным риском, и с жестких штрафных санкций переключился на куда как более манящее описание системных пряников.

В качестве поощрения за ратный героический труд система гарантировала мне премию за каждый освобожденный алтарь: по сто тысяч единиц живы за малый, и по двести тысяч за средний. Увы, подгон двухсот тысяч за центральный родовой алтарь я прощелкал, завалив стража еще до получения системного квеста. Зато теперь, освободив малый алтарь уже в рамках принятого квестового обязательства, я получил-таки первый системный «транш» бонусной живы.

Еще, со слов всезнайки Психа, после освобождения последнего в княжестве алтаря, на имеющейся у меня карте квеста должен был появиться помеченный особым маркером значок с указанием схрона свитка второго агона квеста, добыть который надлежало затем в течении суток. По истечении же вышеозначенного срока бесценный пергамент, если свиток окажется мною по любой причине в срок не изъятым из тайника, в схроне самоуничтожится.

Разобравшись с поступлением стотысячного бонуса в Запас живы, я переключился на изучение параметров пита, где, из-за эволюции зверя на стадию короля, изменения произошли куда более грандиозные, чем в верхних строках статуса. В добавок к импульсному росту всех физических параметров питомца сразу на две единицы развития, в дополнение к основательно развитому Телу, у Заразы появилась еще и новый массив Воля. Причем сразу же появился далеко не в зачаточном состоянии. А еще сразу два параметра Воли и один параметр Тела находились сейчас у пита в состоянии неопределенности, с явным намеком на возможное в ближайшие часы (а, может, и минуты) изменение текущей величины параметра. В худшую ли сторону грядут эти изменения, или в лучшую — пока не понятно. Но совершенно очевидно, что текущие изменения параметров пита напрямую связаны с происходящим сейчас рядом с алтарем поглощением Заразой плоти убитого нами совместно ыыбжа.

Я жду! — отвлекая от размышлений, раздался в голове требовательный призыв Психа.

— Да иду я уже, иду, — обреченно вздохнул я и, отыскав в переплетении огненных прутьев клетки нужную ячейку, позволил сознанию погрузиться в чернильный смерч портала.

Мгновенная смена декораций.

И вот я уже в полный рост выпрямляюсь на изумрудном песке арены.

Глава 3

Глава 3

Псих гонял меня на арене до полного истощения сил, но и потом, когда мне было дозволено, наконец, переместиться с арены на вожделенную кровать. Из-за обязательного каста перед отдыхом стойки Озарение феникса, вместо заслуженной отключки на энное количество часов без дурацких сновидений, в голове раз за разом, как заезженная пластинка, начал прокручиваться ролик схватки с ыыбжем, со всевозможных ракурсов в мельчайших деталях обозначая молниеносный отклик стража на мою идиотскую попытку топором пробить невидимый защитный экран алтаря.

Благодаря этим неуемным флешбэкам, я узнал, что рывок таракана-переростка от лежбища в сортире до забора занял всего две с половиной секунды. А финальный его скачок, в ворохе щепок протараненного забора, на оцепеневшего меня — всего секунду. Такая выдающаяся скорость была развита тварью изнанки из-за четкой прямолинейности ее атаки. Проще говоря, ыыбж рванул к возмутителю покоя алтаря (то бишь ко мне), как танк, не огибая, а тупо сметая все препятствия на своем пути. В будущем эту прямолинейность ыыбжа можно было использовать против него, устраивая ловушку или серию ловушек на пути следования стража. Интуиция же подсказывала мне, что подобные встречи с тараканоподобными выходцами с Изнанки повторятся у нас еще не единожды. После догадки: о ловушке, осточертевшие флешбэки наконец прекратились… Но провалиться дальше в спокойный сон без сновидений мне помешал уже Псих, с какого-то перепуга решивший, что я достаточно уже отдохнул, и мне пора валить из хранилища навстречу новым ратным свершениям.

Вы когда-нибудь пытались затыкать голос, звучащий прямо у вас голове? Нет? Ну и правильно. Дело, доложу я вам, абсолютно безнадежное. Начиная с достаточно дипломатичных уговоров, обе стороны через считанные секунды переходят на ультимативный ор, от которого мигрень расцветает пышным цветом, увы, исключительно лишь у вас в голове… Короче, дабы отвязаться от неуемного «будильника», пришлось «нырять» порталом в Омут силы и, скастовав там третью стойку, практиковаться в освоении четвертой.

Увы, мой резерв маны опустел раньше, чем наметился очередной прорыв в изучении подводной техники. Зато «катапультировавшись» из Омута силы в клетку хранилища, после продолжительных водных процедур, я ощущал себя там уже бодрячком — без намека на былую сонливость.

Перед возвращением в разоренную деревню, снова вывел перед глазами статус, и не слабо так прифигел, обнаружив, на месте вопросительных знаков дополнительный прирост во всех трех устаканившихся наконец параметрах Заразы. И если Давление с Сопротивлением подскочили там лишь на стандартную единицу, с пятерки и семерки поднявшись, соответственно, до шестерки с восьмеркой. То Ловкость пита скакнула разом на два очка, поднявшись с пятерки аж до семерки. И вся эта феерия жирных плюшек обрушилась на рогатую башку грома-быка, вовсе не за отчаянные кровопролитные схватки со смертельно опасными противниками, а за тупое поедание всеядной скотиной плоти прибитого нами совместно ыыбжа… Твою ж через коромысло! Я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю завидовать потаенным возможностям своего питомца.

Румяновка в предрассветной дымке произвела на меня гораздо более гнетущее впечатление, чем ночью.

— Муууу!.. — приподняв чумазую от крови стража морду, Зараза поприветствовал мое появление на утрамбованном пудовыми копытами пустыре — всего несколькими часами ранее бывшего еще симпатичной лужайкой. Но вбитые копытами пита глубоко в землю осколки панциря высокоранговой твари изнанки, похоже, основательно траванули почву, и теперь на этой мертвой проплешине в ближайшие годы вряд ли что-то вырастет.

— Ты глянь, от этой мерзости даже трава вся прахом осыпалась. А ты эту бяку жрешь, — попенял я питомцу.

— Муууу!.. — протрубил, гордо вскинув голову, в ответ Зараза.

— Это че еще за: завидуй молча⁈ Ты как с хозяином разговариваешь, рожа неблагода… — мой гневный спич оборвал неожиданный выстрел языка пита, которым рогатый паршивец, как огромной губкой, разом залепил мне все лицо. И, воспользовавшись эффектом неожиданности, слегка запрокинул сильным языком мне голову, напузырив тут же прямо пару глотков зловонной слюны в мой беспечно распахнутый рот. После чего двухметровый язык пита так же стремительно втянулся обратно в зубастую пасть.

Я же, трясясь от ярости и отвращения, скрючился в рвотном позыве, пытаясь скорее избавиться от «подарочка» грома-быка.

Львиная часть омерзительной слизи выплеснулась тут же на землю с потоками желчи, но некоторая часть слюны Заразы, по инерции скатившись сразу вниз, один фиг застряла глубоко в глотке и в пищеводе, размазавшись по их стенкам тонким слоем. Я эту мерзость буквально физически ощущал, и — ей богу! — окажись у меня под рукой туалетный ершик, стал бы драить им заляпанное нутро, как говенный унитаз…

— Ты че творишь, сука! — у меня от бешенства напрочь сорвало планку и, разгибаясь, я уже сжимал в руке жаждущей крови топор.

К счастью, накосячившего питомца уже рядом не оказалось. Чуйка зверя стадии короля подсказала Заразе уносить ноги, пока я блюю, и, разогнувшись, я увидел лишь кончик бычьего хвоста, скрывшийся тут же за забором в ближайшем деревенском проулке.

— А ну стоять, ублюдок чертов! — я со всех ног рванул в погоню, по-пиратски размахивая топором над головой.