Дмитрий Гришанин – И один в поле берс (страница 16)

Аккуратно скатав валиком основательно надорванный и непослушный теперь на какое-то время язык, я вложил его в окровавленную пасть скулящего жалобно грома-быка и, наказав бедолаге ковылять потихонечку к освобожденному алтарю, призвал из пространственного кармана контейнер, и до автоматизма отточенными за это утро манипуляциями скоренько собрал со стража законную добычу. Ожидания мои не обманулись, разлившийся тонким слоем по огромной туше серый «кисель» почти сразу же окрасился насыщенным голубым цветом — походу, я сорвал джек пот.

Так-то, конечно, мутагены ыыбжа стадии короля следовало уступить отличившемуся при его нейтрализации Заразе, но, из-за проблемы с языком, едок из питомца сейчас — никакой. Бросать же столь ценную добычу рядом с алтарем, без присмотра, чревато было вероятностью, что, мутагеном стража, в наше отсутствие, закусит какой-нибудь пришлый зверь. Потому, пусть лучше очередная партия ценного ресурса гарантированно сохранится в моем контейнере, и стопудово будет направлена в дальнейшем на наше с питом общее развитие.

Что с огромного стража мутагена собралось не разу не капля стало уже для меня кране неприятным сюрпризом. И без того напрягающий в пространственном кармане тяжелый выше нормы контейнер, из-за чудовищного перегруза, норовил теперь буквально вывернуть мою несчастную грудь наизнанку. И, шагнув в обнимку с раненым питомцем через алтарь в хранилище, чувствовал я себя на порядок хуже даже, чем хлюпающий окровавленной слюной Зараза.

Те секунды, что мне понадобились внутри хранилища, чтобы перенестись в переговорную и, совершив несколько пьяных шагов в секторе, очутиться наконец за широким пустым столом, превратились в вечность беспросветной боли и страдания. Смутно помню, как удалось призвать из трещащего по швам пространственного кармана злосчастный переполненный контейнер, но никогда не забуду окатившей меня после этого теплой целительной волны облегчения.

Граф не подвел, и прояснившемся взглядом, сквозь ручьем текущие слезы, я разглядел стоящий в центре стола сменный контейнер. Далее, следуя инструкции Психа, обеими руками я аккуратно катнул по залитому зеленым пламенем сектору столешницы к центру стола свой полный контейнер (в вертикальном положении, разумеется) и одновременно в опустевшие ладони призвал «сменку» из центральной части. Тут же сгинув и материализовавшись вновь в зеленой вспышке, контейнеры мгновенно поменялись местами, и мне в ладони мягко вкатился пустой контейнер, который я тут же благополучно спрятал в пространственный карман.

Встретивший меня сразу после возвращения из переговорной в главной клетке хранилища Псих заверил, что языковая травма питомца вовсе не такая опасная, как мне изначально показалось, и в загоне хранилища язык пита полностью восстановится минут примерно через пятнадцать-двадцать. Мы же с ним это время вынужденного простоя тоже проведем с пользой, и разучим на арене одну-единственную стойку простой, но крайне полезной, бонусной техники Рывок батута.

По заверениям наставника, с овладением этой ерундой я должен был справиться играючи. Но долбанная «простая» техника неожиданно смешала нам все карты, приковав к хранилищу на непредвиденные полчаса…

— Муууу!.. — донесся до моих ушей из далекого загона нетерпеливый рев давно уже полностью восстановившегося и рвущегося на свободу грома-быка.

— Слышь, Зараза! Не нагнетай, а! — зло заорал я в ответ. — А то я без тебя не в курсе, что пора выступать…

— Муууу?..

— Да нифига я не торможу! Просто…

— Муууу!..

— Поддерживаю, — осклабился вредный Псих и, в унисон оскорбительному реву пита, обидно заржал надо мной.

— Ах ты ж, морда рогатая!.. — забывшись от ярости, я дернулся, намереваясь сбежать с арены в загон, чтоб хорошенько настучать там по пустой рогатой башке кое-кого.

И вдруг… Обнаружил себя подскочившем на впечатляющую высоту, с которой оставшаяся внизу изумрудная арена показалась не больше метрового круга. Случившаяся оказия объяснялась очень просто: на автопилоте пребывая в стойке непокорной техники, в этот раз на эмоциях я оттолкнулся от арены как-то по-особому, и Рывок батута сработал, наконец, так как должен.

— Ну слава Единому, свершилось, — донесся снизу усталый голос Психа.

— Му?..

— Конечно, лишь благодаря тебе, мой могучий друг! — крикнул невидимому Заразе Псих, игноря опустившегося рядом на песок меня.

Я же, как вкопанный, встал четко на оба носка и даже не пошатнулся.

— Вообще-то, можно было б и похвалить, — проворчал я. — Хотя бы за упорство.

— Иди уже отсюда, упорный! — взорвался в очередной вспышке гнева наставник.

— А если…

— Если получилось хоть раз стойку грамотно скастовать, теперь нужные движения уже не забудешь. Специально для таких упорных бездарей, как ты, этот игровой костыль Единый сотворил.

— Муууу!.. — вторил Психу из загона предатель-питомец.

— Спелись засранцы, — тяжко вздохнул я, и пожелал вместе с питом покинуть хранилище…

Глава 13

Глава 13

Огромная кровать моей спальни натурально ходила ходуном под нашими разгоряченными телами… Ну ладно я. С давно перевалившей за двадцатку Выносливостью, мне этот непрерывный час пастельной акробатики был, что слону дробина. Но как заданный мною уморительный темп все время безостановочно выдерживала Василиса? Вот хоть убивайте, но у меня не было ответа на этот вопрос.

— Быст-ре-е, ба-рин! Е-ще быст-ре-е!.. ААА!.. О Единый, как же мне хорошо! — в очередной раз кончив подо мной, девушка после секундной передышки вновь с неистовой силой прижалась ко мне. И в дополнение к обхватившим мою спину рукам, снова добавились опустившиеся мне на ягодицы пяточки, и неуемная подруга стала поддавливать ногами в такт и без того энергичных моих движений, вынуждая и дальше вбивать ее хрупкое тело в нешуточных размеров яму, образовавшуюся за время долгого секса под нами на горе пуховых перин.

— Ты не ус-та-ла⁈ — пропыхтел я, бог весть в какой раз, бурно извергаясь в ее жаркое лоно серией яростных толчков.

— Ну что вы, ба-рин! Как мож-но⁈ — откликнулась Василиса, закатывая глаза, в преддверии очередного подкрадывающегося оргазма. — Вы толь-ко не ос-та-на-ААА!..

— Про-сил же: на ты!

— Да, барин… Ах… ах… ах… Как же мне хо-ро-шо!..

Наше бурное соитие происходило, разумеется, в родовом доме Савельевых, куда я решил наведаться через неделю с начала исполнения квеста, чтобы чутка передохнуть и выпустить пар.

Кроме накопившейся за неделю моральной и физической усталости, для визита в отчий дом накануне у меня появился и законный основательный повод. Благодаря сбору мутагена, и ежедневному исполнению через это дело от тридцати до сорока частных заданий, приток живы в мой Запас(как и обещал ушлый союзник — граф) подскочил в несколько раз, и вчера в полдень объем живы в Запасе перевалил ключевой рубеж в десять миллионов. И уже ночью (после освобождения последнего за день алтаря), когда укладывался на боковую в хранилище, ожидаемо, мне прилетел системный запрос с предложением апгрейда до седьмого уровня. Я, разумеется, согласился. И вуаля — появился законный повод для триумфального возвращения в отчий дом…

Кстати, на обратном пути я невольно отметил ряд позитивных изменений, за короткий срок случившихся на отбитых у выходцев с Изнанки землях. Во-первых, существенно — буквально в разы! — снизилось поголовье затаившегося в подземных норах тварей изнанки. Хотя я, разумеется, нацелившись наполнить мутагеном монстров очередной контейнер, выбрал для возвращения домой новый, еще не хоженый нами, маршрут. Причем, чем ближе мы с Заразой приближались к вотчине рода Савельевых — земли которой я освободил в первую очередь — тем меньше окрестных тварей откликалось на Манок пита. А на последним поле, перед частоколом родного села Савельевки, и вовсе из-под земли не показалось ни одной зубастой хари.

Во-вторых, в деревнях и селах, попадающихся нам на пути, я стал замечать признаки возвращения к брошенному жилью крестьян. Где-то раздавались глухие удары плотницких топоров, где-то звонкие — кузнечного молота о наковальню. А в деревушках близ границы родовых земель услышал даже рев не доенной скотины.

В-третьих, апофеозом всех вышеозначенных наблюдений стал встретивший меня глухой, отремонтированный частокол вокруг Савельевки. И мне пришлось потом реально уговаривать запершихся за глухими тяжелыми воротами стражников, чтобы утомившихся путников пустили наконец в село, освобожденное, к слову, нами же от тварей всего неделю назад.

Это все я к тому, что жизнь, казалось бы, на корню изведенная в землях, захваченных выходцами с Изнанки, после освобождения мною алтарей Единого, начинала постепенно как-то сама собой восстанавливаться на окружающих очищенные от скверны алтари территориях.

Увы, никого из знакомых в карауле при вратах не оказалось, и одними уговорами прийти к консенсусу с охраной села мне не удалось. До заикания шокированные видом кровожадно скалящегося снаружи грома-быка стадии король служивые напрочь отказывались включать голову и впускать нас внутрь. Ведь стоило мне отдать приказ своему рогатому тарану, и от преградивших нам путь ворот осталась бы лишь груда поломанных досок. Но, разумеется, рушить недавно отремонтированный заборчик я не стал, а поступил проще и элегантней. Скастовав стойку Рывка батута, я попросту перемахнул ворота семиметровым прыжком. И, опускаясь уже на той стороне, призвал в руку топор и, в падении, напополам разворотил лихим ударом удерживающий створки дубовый брус.