Дмитрий Гришанин – Грызня за берса (страница 31)

— Нам тоже, пожалуй, пора закругляться, — объявил Псих. — До рассвета остались считанные минуты, за которые тебе еще нужно сбежать отсюда подальше.

— Чего?.. Как это сбежать?

— Желаешь: героически сдохнуть разорванным ордой высокоранговых тварей изнанки? — хмыкнул наставник.

— Да нет, конечно. Но…

— Ну мы ж не зря с тобой до третьей ступени технику Чертоги тлена освоили. Помнишь ее описание?

— Так ты что ли предлагаешь?.. — договорить мне помешали загоревшиеся перед глазами строки системного ультиматума:

Внимание! Герой, вы обязаны в течении следующих 5 минут покинуть хранилище и завершить исполнение квеста. В случае отказа покинуть хранилище, у вас будут аннулированы все уровни и показатели развития, достигнутые во время исполнения квеста. С сопутствующим списанием обретенных техник и прочих преференций. На принятие решения вам осталось: 00:04:59… 00:04:58… 00:04:57…

Все случилось точно так, как и предсказал опытный Палачев. На рассвете меня вежливо, но непоколебимо, попросили свалить нахрен из безопасного местечка.

— Портал в Чертоги тлена, как мы уже выяснили опытным путем, открывается прямо отсюда, — осклабился Псих, прочтя вместе со мной текст уведомления. — И у тебя в арсенале имеется целых три стойки техники, чтобы выбраться из хранилища через этот черный ход. Рекомендую, чтобы уж наверняка, воспользоваться третьей, благо отпущенное системой время позволяет замахнуться на трехминутную прогулку по Чертогам.

— А если…

— Тогда, походу, мы с тобой больше не свидимся, — хмыкнул Псих.

— Спасибо, блин, за поддержку!

— Всегда пожалуйста, — продолжил угорать несносный тип.

— Да, Псих, блин!

— Что за страсти поджидают тебя в Чертогах — сие есть тайна великая, покрытая мраком непроглядным, — пожал плечами наставник. — А вот, ежели не сможешь отдалиться от алтаря на безопасное от чутких тварей расстояние, но тебя в два счета настигнет орда, шансов против которой в одиночку у игрока восьмой ступени нет от слова совсем.

— Звучит убедительно. Ладно, не будем тогда тянуть.

— Удачи, Денис.

Я скастовал третью стойку Чертогов тлена и позволил себя утянуть ледяному вихрю открывшегося за спиной портала.

Глава 37

Оказавшись в скудно освещенном пространстве, заполненном густой серой хмарью, я не успел даже толком осмотреться, как принялся остервенело чихать, отплевываться и тереть кулаками слезящиеся от нестерпимого зуда глаза. В этом жутком местечке, как незваному гостю, мне без слов сразу дали понять, что тлен мертвых не годится для дыханья живых.

Из-за содержания в окружающей мгле мелких частиц какой-то жгучей, как перец, дряни со зрением и дыханием начался лютый трэш. Слизистые глаз и носоглотки, казалось, покрылись слоем непрерывно копошащихся кусачих мурашей, острое подсознательное желание избавиться от которых стремительно затмило риск потери в процессе выдавленных глаз и вырванных ноздрей.

И вдруг все резко прекратилось. Сводящий с ума лицевой зуд в глазах и носоглотке, как отрезало. Я обнаружил, что липкими от кровавых слез и соплей ладонями, прижимаю к разодранному лицу длинные края глубокого капюшона, и изумрудная ткань системного предмета блокирует попадание жгучей взвеси на слизистую круче любого противогаза. А еще оказалось, что плотная ткань капюшона стала полупрозрачной, и я прекрасно могу наблюдать свозь нее затянутую не такой уж и густой (как показалось мне в начале) хмарью пустошь Чертогов тлена.

Соединив обе створки краев капюшона в левом кулаке, в освободившуюся правую руку я призвал топор и зашагал вперед, выбрав ориентиром возвышающийся примерно в полукилометре холм.

Дышалось сквозь ткань системного плаща удивительно легко, и терзающие на первых шагах меня остаточные последствия насморка и кашля вскоре исчезли без следа. Но на смену физическому дискомфорту вскоре пришла иного рода напасть. Шагать пришлось по затянутому непрочным льдом болоту. И мало того, что обмотанные драным тряпьем ноги скользили по долбанному катку, хрупкий лед еще отчаянно трещал на каждом моем шагу и норовил вот-вот лопнуть. А из-за сгущающейся у земли серой хмари невозможно было разглядеть, что там внизу под прозрачным настилом «катка», спасительная кочка и жадная пасть трясины.

Худо-бедно отшагав под угрозой провала в болото примерно полсотни метров, я в прямом смысле слова нарвался на первого аборигена.

Во время очередного шага ожидаемо затрещавший под опорной ногой лед, вместо привычной просадки вниз, вдруг стал вспучиваться вверх. И едва успев отскочить в сторону, я вдруг обнаружил на месте аномалии энергично прущую вверх сквозь образовавшуюся во льду дыру облезлую башку одноглазого зомби. Посланный в ожившего мертвеца топор разворотил гнилую черепушку в кровавый фарш из костей и мозгов, расплескавшийся на несколько метров по округе. И обезглавленный монстр, прекратив дальнейшие потуги выбраться наружу, окончательно упокоился, погрузившись обратно в болото.

Однако появление на моем пути первого зомбака стало, походу, триггером для пробуждения остальных подледных обитателей болота. И, едва я двинулся дальше, как уже всюду, куда не кинь взор в окружающей пустоши, начал со зловещим хрустом крошиться лед под десятками (а то и сотнями) оживших покойников, с остервенелым упорством теперь выбирающихся из болотной жижи под наружную серую хмарь.

Не дожидаясь, пока все монстры вылезут и начнут меня ловить, я в разы ускорился и со всех ног понесся к все еще далекому холму. Лед отчаянно крошился под моими широкими скачками, и заменяющие обувь обмотки быстро насквозь вымокли от выплескивающейся из выбоин и трещин жидкой, болотной грязи. Меня начало водить по люду и опасно заносить. Пару раз даже пришлось, гася неконтролируемое скольжение, врезаться в выбирающихся из грязевых лунок зомбарей. К счастью, оба раза обошлось без провала к монстрам в узкую лунку, а от норовивших тут же зацапать их когтистых ручонок неизменно спасал меня верный топор.

Еще, петляя между выбирающимися на волю ожившими мертвецами, я не забывал, разумеется, и метать системное оружие по сторонам, сокращая таким макаром потихоньку поголовье потенциальных загонщиков. Увы, примерно за полминуты, что потребовались каждому из зомбаков для окончательного вызволение из грязевого плена, расстрелять я успел от силы пятую часть восставшей из болота толпы (учтенную конкретно на тот момент, потому что по ходу моего продвижения вперед вдали из-подо льда наверх прорывались все новые и новые головы выбирающихся из болота зомбаков). И как я не оттягивал этот неприятный момент, но за мной таки началась охота.

Какое-то время мне удавалось легко уворачиваться от тихоходов-загонщиков. Но из-за того, что зомбоки наперехват стекались со свей окружающей пустоши, очень скоро концентрация их вокруг моей летящей вперед фигуры возросла в разы. И вскоре практически одновременно сошлись сразу два крайне неприятных для меня фактора. Во-первых, мои мокрые обмотки на стопах, в очередной раз потеряв сцепку с ледяной поверхностью, понесли в неконтролируемый занос, из которого пришлось выбираться путем зацепа топором тянущейся руки ближайшего зомбока, с соответствующей потерей скорости после резкой остановки почти до нуля. Проделывая подобный фокус уже не впервые, я не сомневался, что успею потом увернуться от надвигающихся со всех сторон загонщиков и, разогнавшись, снова уйду в спасительный отрыв. Но… Во-вторых, из-за критического скопления вокруг меня зомбарей, ненадежный лед болота вдруг разом вскрылся на многометровой территории под этой толпой. И тормознувший почти в эпицентре начавшегося ледокола я провалился в черную болотную жижу вместе со своим урчаще-рычащим окружением.

В грязи разверзшейся под ногами бездонной топи меня тут же заграбастали когтистые хваталки соседей за спину и локоть занятой капюшоном левой руки. Срубив перво-наперво топором зацеп с хранящей лицевую защиту руки и обезглавив возвратным движением лезвия наглого зомбака впереди, от прилипалы сзади избавиться я уже не успел, завалившись следом за рывком этого ублюдка на спину.

Когда над головой сомкнулась поглотившая нас обоих черная жижа, а в правую руку с топором сбоку впились сразу две когтистые пятерни, на дальнейшем продвижении вперед я уже мысленно поставил крест. Но сдаваться зомбакам, разумеется, не собирался, и продолжил отчаянно барахтаться в болотной жиже, вырываясь из лап живых мертвяков.

К счастью, остальная надвигающаяся со всех сторон толпа зомби так же, как барахтающаяся вокруг меня пара самых шустрых особей, намертво завязла в жиже вскрывшейся трясины и не могла до меня дотянуться. Увы, болотную воду ткань капюшона удержать не смогла, я стал захлебываться в ней, но, освободив руку для каста Омута силы, вдруг уперся ногами то ли в бревно, то ли в тушку очередного всплывающего к поверхности зомбака и, поддавшись интуитивному порыву, скастовал технику Рывок батута.

Торпедой взвившись в следующую секунду из-под воды на добрый метр над поверхностью болота, вместе со своим единственным прилипалой (цепляющийся за спину зомби, как оказалось, незаметно отвалился еще во время нашей подводной борьбы, и, возможно, это его невезучая соскользнувшая вниз тушка послужила опорой для «техничного» прыжка), я вырвал из лап «компаньона» скользкий от жидкой грязи рукав и, пока последний неуклюже валился спиной в черную жижу, удачно приземлился обеими пятками на плечи оказавшегося внизу зомбака, единственного среди барахтающейся вокруг нежити, словно аккурат для меня, нащупавшего под ногами твердую опору.