Дмитрий Гришанин – Грызня за берса (страница 26)

Увы, для полного исцеления необходимо было добраться до хранилища. В немилосердной реальности же и та малость, что в экстренном порядке сотворила с израненным телом регенерация, вытянула из организма все соки и энергетические ресурсы. Скрутивший же вдруг на двадцать четвертой минуте обратного отсчета судорогой желудок приступ лютого голода вкупе с лавиной навалившимся сушняком зверской жажды напрочь заглушили ноющую боль по всему телу от многочисленных ушибов и ран.

Сильнейшие голод и жажда в итоге оказались тем единственным мотиватором, что вынудили-таки вымотанное до предела тело кое-как с грехом пополам по стеночке подняться снова на ноги и начать карабкаться вверх по отвоеванным у стражей-личей ступеням. Ведь по карте там, на четвертом этаже (примерно в центральной его части), находился последний скрытый алтарь, находка и очищение которого откроют для меня доступ к хранилищу, где заботливый Псих стопудово на раз-два утолит все терзающие изможденное тело хотелки.

На ступенях за мной оставались кровавые следы от заменяющей обувь тряпичной обмотки, насквозь промокшей в крови за время безвольной лежки. Но на подобную мелочь я уже не обращал внимания, сосредоточившись лишь на том, чтоб удержаться на дрожащих ногах, не оступиться на очередном шаге и не загреметь обратно вниз по пройденным ступеням. Скрюченные, как когти, пальцы отчаянно цеплялись за полировку гранитной стены по соседству, и я шипел глухие проклятья себе под нос в адрес строителя этого здания, не догадавшегося соорудить по краям крутых ступенек хоть каких-нибудь плохеньких перил.

Когда на верху замаячил выход в зал четвертого этажа, я друг за дружкой подряд скастовал восьмую, четвертую и пятую ступени трех, соответственно, техник: Стального вепря, Дыхания пепла и Крыла бабочки. Поскольку боец из меня в нынешнем состоянии был уже никакой, оставалось уповать лишь на мощь своих защитной и маскировочной техник. Ну а вспомогательную третью технику я активировал для ускорения воспроизводства маны в Резерве, разумеется.

Доковыляв до верхушки лестницы, я увидел совсем небольшой зальчик (примерно в половину от размера предыдущего), с проломленной крышей, через огромную дыру в которой виднелось голубое, без единого облачка, небо.

Выложенный стандартными каменными плитами пол зала был завален обломками камней, досок и черепицы, обвалившихся вниз при разрушении извне крыши. Здесь же присутствовал и виновник случившегося разгрома — провалившийся сверху вниз огромный грома-бык, едва помещающийся в центре зальчика, неистово тряс рогатой башкой и периодически пытался дотянуться передними копытами до здоровенного шипастого ошейника (каждый из торчащих там тремя рядами в разных направлениях шипов был размером не менее метра), из непонятного темно-серого то ли металла, то ли камня. Из раззявленной пасти плененного зверя стадии динозавр, вместо привычного моему уху рева, вырывалось лишь надсадное шипенье вперемешку с кровавой пеной, что недвусмысленно подтверждало наличие на чудовищном ошейнике, кроме наружных (верхних) шипов, еще и внутренних (нижних) крюков, которые, пробив толстую шкуру пита, теперь немилосердно терзали горло и шею несчастного пленника изнутри.

Страдания боевого товарища заставили меня мгновенно позабыть о собственных проблемах. Но естественный порыв: тут же броситься на помощь к плененному питомцу, пришлось подавить на корню, когда за могучей тушей грома-быка я смог разглядеть его обидчика, восседающего на высоком троне у дальней стены зала.

Орк-погонщик в массивной короне на уродливой башне обеими руками сжимал перед собой пронзатель, из направленного в сторону Заразы острия которого струился тот самый «поводок» из серого тумана, пленивший получасом ранее моего питомца в небе над этим чертовым замком. И буквально через три-четыре метра от пронзателя струя серого тумана оборачивалась здоровенной цепью из непонятного темно-серого материала, очередное полуметровое звено которой прямо сейчас формировалось из потока ни разу не простого тумана прямо у меня на глазах.

Глава 30

Эффект от придавшего было сил выплеска адреналина продлился увы не долго. И просто бесшумно доковылять до пита в итоге стало для меня тем еще испытанием. Казалось бы всего-то надо пройти каких-то жалких полтора десятка метров, но учитывая мое текущее состояние и заваленный мусором пол… Блин, да я даже опираясь обеими руками на стену (и цепляясь ногтями за нее) еле полз вверх по ступеням лестницы, тут же пришлось отлепиться от надежной опоры и, борясь с головокружением и чудовищной слабостью, балансировать на предательски дрожащих коленях после каждого шажка вперед, словно не на твердом полу стоял, а на натянутом над бездной канате.

Ситуация осложнялась еще и тем, что мне необходимо было добраться до Заразы быстрее, чем коронованный орк-погонщик на троне закончит плести цепь из волшебного тумана. Ведь мало того, что, пока сложное заклинание не завершено, полностью сосредоточенный на нем могущественный враг не отвлекался на поиски крадущегося по его тронному залу игрока (оно, конечно, на мне висел иллюзорный покров маскировочной техники, но чуйка подсказывала этот скрыт всего-то пикового пробуждения не долго бы удержался под прямым Давлением сидящего на троне чудовища), еще у меня возникло дурное предчувствие, что, как только последнее звено цепи от шипастого ошейника сформируется из тумана, я безвозвратно лишусь незримого контакта с грома-быком, и плененный Зараза в лице орка-погонщика обретет своего нового хозяина.

Не было у меня никакого изощренного плана, я просто спасал из ловушки друга. Прекрасно осознавая, что в текущем состоянии мне и муху-то обидеть проблематично, не то, что, призвав топор, бросаться в отчаянную смертельную рубку с полным сил и здоровья высокоуровневым противником. Расчет был лишь на эффект неожиданности и банальное везенье — надеялся заметить на полу контуры плиты алтаря и рухнуть на нее раньше, чем опомнившийся погонщик пригвоздит меня к месту своим пронзателем…

Я дошагал до питомца раньше, чем орк-погонщик завершил плетение из тумана грандиозной цепи. И, коснувшись левой рукой бронированного бока грома-быка, правой скастовал седьмую стойку Живого камня… Увы, как выяснилось через секунду я таки переоценил свои силы.

Техника сработала, как часы. Но мгновенно уменьшившийся до переместившейся в левую ладонь каменной статуэтки грома-бык все же оказался слишком тяжел для обескровленного меня. Всего жалкие семь килограмм качнули меня словно стопудовая гиря, и, потеряв равновесие, я позорно завалился на пол, краем глаза в падении заметив разгорающееся белесое свечение над одной плит пола, в открывшийся с исчезновением многометровой туши питомца центральной части тронного зала.

Вот гадство! Спасение ж было так близко. Всего шаг и… — молнией пронеслась в голове последняя мысль пока я обреченно валился вниз.

Удар многострадальной башкой о каменный пол…

Багровая вспышка перед глазами…

Темнота…

Глава 31

— ЭЙ, АУ! ВСЕ, ХОРОШ ДРЫХНУТЬ! ПРОСЫПАЙСЯ, КОМУ СКАЗАНО! НАС ЖДУТ ВЕЛИКИЕ СВЕРШЕНИЯ!.. — этот бодрый речитатив в исполнении иерихонской трубы, внезапно выданный мне прямо в ухо, наверняка был способен разбудить даже глухого столетнего пенсионера, вот и меня он вштырил круче любого будильника.

— А? Что? Почему?.. — ошарашенно зачастил я, мгновенно перейдя из лежачего в сидячее положение.

— Очухиваться тебе, говорю, пора уже, — растянул губы в ехидной лыбе Псих, изумрудный силуэт которого как обычно почти сливался с пылающими ромбами окружающей меня огненной решетки. — До окончания агона осталось всего пять минут. А тебе, прежде чем в переговорную возвращаться, не помешало бы еще в Омут окунуться и поотмокать там слегонца. Потому как выглядишь, словно заночевавшей в луже крови на бойне мясник.

— А как я здесь очутился-то? — задал я уже более осмысленный вопрос, рассматривая избавившиеся в хранилище от синяков и порезов руки, однако по-прежнему заляпанные потеками свернувшейся крови.

— Во-во, еще и на поболтать время понадобится, — хмыкнул в бороду вредный старик. — Эх, надо было сразу, как розоветь начал, тут же и будить. Пожалел немощного на свою голову.

— Псих, хорош с темы съезжать! Как я здесь оказался, спрашиваю?

— А че самому-то догадаться не судьба?

— Ну, Псих!..

— Да Зараза снова тебя на плиту алтаря языком закинул. Кто ж еще, кроме верного питомца, о никчемном хозяине позаботится?

— А как же погонщик? Он разве не?..

— Да размазало этого ублюдка по стенам зала собственным незавершенным заклинанием, — огорошил Псих.

— Как это⁈

— А вот так… Ты ж когда техникой Живого камня пита в фигурку крохотную превратил, не зафиксированные окончательно тенета Ошейника скорби(это название заклинания поганца) упустили истончившуюся до считанных сантиметров шею жертвы, и атаковали ближайшую подходящую цель. Шея здоровяка орка вдвое толще человеческой, вот и вышло, что сорвавшееся с привязи заклинание атаковало собственного создателя. Увлеченный плетением Цепи подчинения орк не успел среагировать пронзателем на неожиданную подлянку. Физически же противиться Ошейнику скорби, рассчитанному на пленение грома-быка стадии динозавр, у орка банально не хватило сил. И говнюку практически сразу же всмятку разворотило сперва шею, а следом и башку с остальной тушей, расплескав содержимое черепушки и вонючие потроха ублюдка по трону, полу и стенам зала. Ты ж не увидел этого кровавого фейерверка, отключившись секундой ранее от удара лобешником об пол…