Дмитрий Гришанин – Дорога без начала (страница 31)
Глава 24, в которой мне припоминают старые долги, и я сбегаю в сортир
— Че рожу такую кислую состроил? — хмыкнул Скальпель. — Нет бы порадоваться за старых друзей.
— Прекрати! — поморщилась Белка.
— Я рад за вас. Поздравляю, — спохватившись, озвучил полагающуюся в таких случаях дежурную фразу.
— Как говорится, лучше поздно, чем никогда, — улыбнулся Скальпель. — Принимаю поздравление. К тому же ты, ведь, Рихтовщик нам практически родственник. Как-никак крестный моей жены.
— Скальпель, заканчивай уже ломать комедию, — фыркнула Белка. — Никому ни разу не смешно.
— Да я ж не просто так. А хочу предложить не чужому нам человеку поучаствовать в семейном бизнесе.
— Чего? — практически одновременно выдохнули мы с Белкой.
— У Рихтовщика имеется крайне выгодный Дар, об абилках которого ходят легенды не только в нашем регионе, а даже уже и за его пределами. За скромный процент я мог бы подыскивать состоятельных клиентов…
— Не интересует, — перебил я, не дослушав.
— Тебе спораны что ли не нужны?
— Я достаточно обеспеченный человек, — ухмыльнулся я. — А недавно выяснилось: у меня в Вешалке даже имеется собственный бар. Приносящий, смею предположить, неплохой доход.
— Примерно три с половиной тысячи споранов в месяц, — подтвердила Белка. — Чистыми.
— Да это сущие копейки по сравнению с тем, сколько ты мог бы заработать, приняв мое предложение, — не сдавался Скальпель. — Я уже сегодня мог бы организовать для тебя контракт на десять тысяч.
— Не интересует, — я вновь твердо озвучил свой отказ.
— Помнится, тринадцать лет назад у тебя осталось несколько не закрытых контрактов, — зашел с другой стороны хитрый деляга.
— Я договаривался со Ртутью, которого здесь больше нет. Соответственно, и все оставшиеся контракты теряют силу.
— А вот тут ты ошибаешься, — расцвел в победной улыбке Скальпель. — Контракты у тебя были не с Ртутью, а с главой Вешалки.
— Черт! Да какие к лешему контракты? Прошло тринадцать лет!
— Сам же Белке говорил, что для тебя эти тринадцать лет пролетели, как один длинный сон.
— Какой же ты мерзкий! — фыркнула Белка.
— Стаб готов закрыть глаза на вынужденный тринадцатилетний перерыв в исполнении взятых тобой на себя обязательств, — как ни в чем не бывало продолжил Скальпель. — Но теперь ты вернулся. И обязан закрыть оставшиеся, если мне не изменяет память, три контракта.
— Не изменяет, — проворчал я.
— В случае твоего отказа, придется заплатить стабу неустойку, вдвое превышающую сумму каждого контракта. Если готов расстаться с шестьюдесятью тысячами споранов, то базара нет — ты свободен от обязательств. Но, как говорится, спораны вперед.
Озвученная Скальпелем сумма была чудовищной. Девяти имеющихся в инвентаре жемчужин (трех красных и шести черных), хватало лишь на уплату половины штрафа. Конечно, если прибавить к ним еще и бесценную белую, с большой вероятностью удалось бы немедленно закрыть долг. Но вот так на ровном месте расставаться со всем своим богатством, честно добытым кровью и потом…
— Черт с тобой, я испольную оставшиеся три контракта.
— Прекрасно. Тогда, не откладывая в долгий ящик, пожалуй, приступим к обсуждению…
— Дрогой, — неожиданно слащавым голосом перебила Скальпеля жена. — А ты не слишком рано возомнил себя главой Вешалки?
— Белка, какого черта! — вспылил Скальпель, ломая о дно пепельницы сигару. — Ты же прекрасно знаешь расклад. И что гребанные выборы лишь формальность. Все уже давно решено, и нужные люди заряжены… Че лупишь, Рихтовщик?! — перекинул он свой бешеный взор на меня. — Да, мне надоело ломать перед тобой дешевую комедию. Вешалку я тебе не отдам! Даже — сука! — не надейся!
— Да я, собственно…
— Заткнись! — между пальцами правой руки маньяка снова замелькало острое и чертовски быстрое лезвие. — Знаешь, как все будет?.. Через два с половиной часа истечет срок моратория. И мелкой сучке придется согласиться на брак с нашим сыном. А поскольку сопляк еще несовершеннолетний, я стану при нем регентом. И Вешалка будет моей!
— Браво, Скальпель. Наконец-то ты показал свое истинное лицо, — ничуть не страшась агрессии мужа, зааплодировала Белка.
И ее презрительная усмешка подействовала на Скальпеля словно ушат ледяной воды. Бешенная ярость в глазах мгновенно потухла, опасное лезвие исчезло из пальцев, он устало откинулся на спинку дивана и неожиданно покаялся:
— Извини, Рихтовщик. Двое суток не спал. Весь на нервах.
Опережая мой ответ, перед глазами загорелись красные строки неожиданного системного запроса:
Разумеется, не колеблясь и мгновенья, я тут же принял предложение. И через секунду от Белки в отрядный чат прилетело сообщение:
«
—
«
— Рихтовщик, ну че притих-то? — пихнул меня локтем в бок сидящий рядом Скальпель. — Я понимаю, что ты дохрена чего там себе навыдумывал на мой счет. Но поверь, для Галины под моей опекой будет проще и спокойней. Я гораздо лучше тебя смогу защитить дочь своего старинного друга, и позаботиться о ней.
«Ну разумеется. Учитывая, что девчонка ксер. Куда тебе без нее,» — про себя фыркнул я, вслух же озвучил совсем другое:
— Я извиняюсь, мне бы… — с напряженным лицом, я заерзал на месте.
— Твою ж мать, Рихтовщик! Я тут душу, можно сказать, тебе изливаю, а ты, скотина такая!.. Пять минут что ли подождать не мог?
— Да вдруг че-то приспичило. Правда, я очень извиняюсь…
— Не, ну как так-то?
— Скальпель, хорош издеваться над человеком, отпусти его в туалет, — вмешалась Белка.
— Да щас! — фыркнул Скальпель. — Вместе пойдем. Я провожу.
— С ума не сходи, — покачала головой жена. — У тебя ж в коридоре два десятка головорезов. Мышь не проскочит. Куда он денется?
— Мне так будет спокойнее… Эй, засранец, че расселся-то? Пошли.
Догадавшись, что белкина затея накрылась медным тазом, я был вынужден до конца отыгрывать номер и, поднявшись следом за провожатым с дивана, пулей выскочил через распахнутую Скальпелем дверь в коридор.
Служебный туалет (для медперсонала клиники), куда повел меня Скальпель, располагался буквально в десяти шагах от кабинета. Но даже за такую короткую дистанцию я успел заметить множество крепких парней в камуфляже с автоматами, караулящих все входы-выходы из длинного коридора (включая даже закрытые двери больничных палат).
У туалетной двери тоже обнаружился свой охранник, которым, по нелепому стечению обстоятельств, оказался Блоха.
— Как служба, боец? — по-приятельски улыбнулся я старому знакомому.
Но получив в ответ лишь равнодушный хмурый взгляд, больше докучать расспросами ответственному часовому не стал.
Перед Скальпелем Блоха молча сдвинулся в сторону. Однако мой провожатый, не ограничившись открытием передо мной двери, первым зашел в небольшую, выложенную белым кафелем комнатку и, лишь лично удостоверившись в отсутствии внутри чего-либо подозрительного, позволил мне войти внутрь.
— Ну че встал? — поторопил с порога Скальпель. — Скидай портки, садись на трон, и вперед.
— Да я как-то не привык, вот так: на показ, — проворчал я.
— Все когда-то приходится делать в первый раз, — хмыкнул Скальпель, даже не подумав закрыть дверь с другой стороны. — Меня можно не стесняться, я ж знахарь.
В отрядном чате загорелось новое белкино послание:
«
—
«
—