Дмитрий Гришанин – Дорога без начала (страница 23)

Не вдаваясь в подробности, тут же вооружил «стечкиным» ошарашенного Жабу, велел ему охранять нас со Скунсом от нашествия очередной группы зараженных (впрочем, вероятность такого происшествия, из-за присутствия на поляне не вскрытого кусача, была ничтожно мала) и без сил повалился на траву.

Время действия Дара истекло, начался жесткий откат. Привыкшее к усилению тело, неохотно возвращалась к первоначальному варианту, мстя за отвергнутое усиление ломотой в суставах и бесконтрольным судорожным сокращением мышц.

Сосредоточившись на преодолении болезненных симптомов и возвращении контроля над ослабевшим телом, я не заметил момента перехода, когда бормотание подопечных обернулось вдруг напряженным разговором совсем других людей:

— …не кого. Никто, кроме доброго дядюшки Скальпеля, тебе теперь не поможет. Смири гордыню, детка, и прими уже щедрое предложение Кванта…

— Да пошел ты, дядюшка, — фыркнул показавшийся знакомым звонкий девичий голосок. — Если б отец сейчас был здесь, он бы мокрого места от тебя не оставил!

Я попробовал открыть глаза и посмотреть на собеседников, но у меня ничего не получилось. Пришлось покорно слушать экспрессивный диалог вслепую и дальше.

— Деточка, но его больше нет, — в хорошо знакомом мне голосе убийцы послышалось плохо скрываемое торжество. — И не будет, уж поверь.

— Сутки еще не прошли. Шансы на возрождения остаются!

После того, как в конце девочка (а, вернее, по прошествии тринадцати лет уже, наверняка, девушка) резко повысила голос, я тут же узнал малышку Галю.

— Только теоретически, — хмыкнул Скальпель. — Всем вокруг давно понятно, что Ртуть не вернется. Он унес с собой все текущие проблемы, и Вешалка снова свободный Стаб, без обязательств. Но стаб не может оставаться без хозяина. Ты бесспорная наследница, но из-за недостатка опыта…

— Я не лягу под твоего ублюдочного Кванта! Дядюшка, — последнее слова девушка выделила интонацией и бросила собеседнику, как ругательство.

— Ты же умная девочка… Сутки не резиновые. Они не будут тянуться бесконечно. И по истечении двадцати четырех часов окончательный уход Ртути будет подтвержден Орденом. И тогда тебе придется представить Сообществу достойного спутника. Или… Деточка, ты знаешь жестокие законы Континента не хуже меня.

— Ублюдок. Какой же ты, дядя Скальпель, оказывается ублюдок.

— Да, деточка. Да! И, поверь, на самом деле ты еще даже не представляешь КАКОЙ…

— …Никакой это не белый жемчуг, балда, — вдруг резко изменилась тональность голоса, и, легко распахнув глаза, я увидел рядом подопечных, мирно беседующих на корточках над вскрытым споровиком кусача.

— А всего лишь белая горошина, — продолжил просвещать товарища Жаба. — Цена данного трофея примерно тридцать споранов. Плюс-минус пара, в зависимости от стабного курса — ну я тебе об этом уже говорил.

Ишь ты! И когда только успел так по ценникам трофеев наблатыкаться? — невольно поразился я осведомленности новичка. Собрался вмешаться в беседу, да не успел. Перед глазами загорелись строки победного лога, и я решил сперва спокойно их просмотреть.

Внимание! Вами лично в отрядном бою ликвидировано: 1 кусач и 2 топтуна.

Награда за ликвидацию:

Опыт: +37948. Характеристики: +2 к Знаниям, +15 к Картографии, +2 к Наблюдательности, +15 к Удаче, +16 к Физической силе, +2 к Рукопашному бою, +18 к Фехтованию, +18 к Меткости, +3 к Физической броне, +2 к Выносливости, +2 к Регенерации, +3 к Скрытности, +15 к Скорости, +8 к Реакции, +8 к Гибкости, +2 к Интуиции, +11 к Силе Стикса, +7 к Броне Стикса, +2 к Медитации, +2 к Познанию скрытого. Навыки: +46 к Алкоголизму, +38 к Легкой атлетике, +56 к Ножевому бою (Ловкость +1), +38 к Палачу, +26 к Шаману, +27 к Телекинезу, +23 к Следопыту.

В процессе ликвидации, активирован Дар: Второй шанс.

Характеристики: +2 к Интуиции, +5 к Реакции. Навыки: +30 к Шаману, +30 к Телекинезу.

В процессе ликвидации, активирован Дар Сокрушитель преград.

Характеристики: +9 к Удаче, +2 к Рукопашному бою, +9 к Скорости, +7 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Кулачному бою, +20 к Легкой атлетике, +40 к Палачу (Атака +1).

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

— Ух ты, мне сразу три уровня накинули. У меня теперь восьмой! — Скунс поделился с приятелем радостным событием, случившимся благодаря прилетевшему за отрядную победу нехилому бонусному опыту, и тут же подтвердил бурный восторг очередным пахучем выхлопом.

— Да ты, в натуре, задрал уже! Пердун! — возмутился Жаба.

Но был тут же перебит ничуть не обидевшимся товарищем:

— А у тебя какой теперь уровень?

— Такой же как у тебя, — хмыкнул Жаба. — До девятого дотянуть чутка не хватило.

— Эй, орлы, я тут долго в отключке лежал? — решился я наконец подать голос.

— Я ж говорил, ничего страшного, просто переутомление, — тыкая в меня пальцем, стал радостно доказывать приятелю Скунс.

— Признаю. Твой целительский Дар, братан, это сила! — авторитетно покивал Жаба.

— Утырки, вы че, нюх потеряли?! — обиделся я. — Не слышу ответа!

— Не шуми, Рихтовщик, в твоем состоянии нельзя так волноваться, — попенял словивший звезду целитель-пердун.

Прагматик Жаба, заметив мои сжимающиеся кулаки, поспешил-таки ответить на вопрос:

— Не долго. И пяти минут не прошло.

— Надо же как качественно меня в этот раз отходняком накрыло. Даже ведение пригрезилось.

— Что за ведение? — тут же сделал стойку Скунс, от любопытства снова звонко испортив воздух.

— Не важно, — скривился я, коря себя за несдержанность. — Вы, я гляжу, время даром не теряли. Споровики у всей тройки вычистили. Надо же, даже роговую пластину кусача без моей помощи смогли вскрыть. Видать и вправду качественные ножи на кухне вам подобрал.

— Так-то ножи не очень, — проворчал Жаба, поднимая из травы две рукояти с обломившимися у основания клинками. — Еще на топтунах оба поломались.

— Пришлось резаком твоим воспользоваться, — пояснил Скальпель, опережая мой логичный вопрос. — Мы его из глазницы кусача вытащили. Им и продолжили вскрывать споровики.

— Вот это, я понимаю, вещь! — подхватил Жаба, аккуратно поднимая с земли полуметровый белый клинок из углетитанового сплава. — Он роговые наросты над споровиками, как картон, резал.

— Ну-ка дай сюда, — не сдержавшись при виде своего оружия в чужих руках, я так резво подался вперед, что ошеломил подопечных недоступной их восприятию скоростью.

Еще мгновенье назад я спокойно лежал на траве, почти в двух метрах от сидящего на корточках Жабы, но вдруг мигом оказался вплотную к нему, и выдернул рукоять из слабой ладони.

— Да я бы и сам отдал, — ошарашено пробормотал Жаба, наблюдая как резак исчезает в моей руке, отправляясь в ячейку инвентаря.

— Считай, я тебе слегонца помог, — хмыкнул я, мысленно зарекаясь, принять в следующий раз черную жемчужину и привязать, наконец, к себе столь ценный предмет, во избежание в будущем подобных недоразумений.

— И каков ваш улов с трех споровиков? — озадачил очередным вопросом подопечных, отвлекая от происшествия с резаком.

— Одна гладкая янтарная нить; две белых и три черных звезды; одна золотая, шесть белых и тринадцать желтых горошин; и сто двадцать четыре спорана, — лихо отрапортовал Жаба.

— Жемчужин, увы, не оказалось, — вклинился Скунс.

— Всего на общую сумму в тысячу двести пятьдесят четыре спорана, — неожиданно подытожил Жаба.

— Охренеть! — невольно вырвалось у меня. — Как это ты так?..

— Так ему ж черная жемчужина Дар менялы открыла, — пояснил Скунс, не дослушав вопрос. И от гордости за друга в очередной раз громко испортил воздух.

— Да ты задрал уже! — в два голоса окрысились мы на вонючку.

И тут же очень об этом пожалели.

Скунс испугался и выдал нам еще целую серию «ароматных» хлопков.

Глава 20, в которой я отправляюсь на охоту, но превращаюсь в дичь, и загибаюсь от чересчур горячего привета из прошлого

Четыре самых ценных трофея (две белых звезды, гладкую янтарную нить и золотую горошину) я спрятал в освободившиеся доп. ячейки инвентаря, а остальную кучу малоценных трофеев закинул в мешок, ощутимо потяжелевший после очередного пополнения.

Забрав у Жабы так и не пригодившийся «стечкин», я сунул пистолет за пояс и, подхватив рюкзак, объявил подопечным об окончании отдыха.

На этот раз следом за мной снова пристроился Жаба, а Скунс привычно стал замыкающим. Чтоб Скунс в конце чувствовал себя поуверенней, перед началом очередного марш броска я вооружил его призванной из ячейки лопаткой.

Вопреки моим опасениям, за пару часов беспрерывной ходьбы, продлившейся до наступления темноты, на лесных тропах нам никто не встретился. Хотя мы неоднократно пересекали крошечные и большие лесные поляны, каждый раз нам везло, и мы ни разу не натыкались даже на следы тварей.

Из-за жесткого цейтнота, поначалу я решил было, что по лесу мы будем идти всю ночь, чтоб с рассветом прибыть в Молотилку, и у меня оставалось еще хотя бы пять-шесть часов на ударный марш-бросок до Вешалки. Но после того, как Жаба за спиной разворотил себе пол щеки о незамеченный во тьме сук (а попади острая деревяшка ему двумя сантиметрами выше, бедняга вообще мог лишиться глаза), пришлось переиграть намеченный план.

Двигаться в густом ельнике при скудном лунном свете (едва пробивающимся вниз сквозь пышные лапы елок) даже с моими серьезно прокаченными Наблюдательностью и Удачей было не просто. Новички же плелись за моей спиной практически на ощупь, как слепые котята. Пришлось на вынужденной остановке, когда знахарь Скунс затягивал приятелю рану на щеке, пообещать подопечным ночную стоянку на следующей поляне.