Дмитрий Гришанин – Де’Бинэ Сача (страница 6)
Разумеется, повторять за паникером этот порожняк я и не подумал.
— Когда от лап Пауля тебя в коридоре сегодня спасал, че-т про мои восемнадцать ты ни разу не вспомнила, — фыркнул я в ответ. — Так засосала меня перед толпой, что у зрителей аж дым из ушей от зависти пошел.
— Э-э, ты с темы-то не сруливай, — тряхнула меня за плечи Кати. — Хорош увиливать, рассказывай, давай.
— А коньячку глоточек?
— Угораздило ж меня связаться с юным алкоголиком, — закатила девушка глаза.
— Да я ж чуть-чуть. Чисто для храбрости.
— Ладно, пей уже свой коньяк, — выкинула белый флаг Кати. — И колись уже: че там в мое отсутствие на съемочной площадке отчебучил?
Я тут же выдернул пробку и, с удовольствие вздохнув их узкого горлышка благородный коньячный аромат, приложил стекло к губам…
Но я уже, опрокинув бутылку, сделал пару жадных глотков. И вместе с оборвавшимися воплями Каспера окружающая теснота гримерки сгинула в радужном пятне начавшейся метаморфозы.
Глава 8
И оказавшись в теле средневекового маркиза, я с тяжким вздохом уставился на шикарную поляну: в виде полутораметрового круглого стола, сплошь заставленного глиняными кувшинами с вином, глиняными мисками с жаренным мясом, глиняными же розетками с непонятной бледно-зеленой массой (то ли сыром, то ли местным фирменным соусом к жаркому), и еще горками зелени, овощей и фруктов… Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сделать логичный вывод: об очевидной скоротечности этой спонтанной «командировки» в далекого предка Бинэ.
К тому же, напротив меня за столом преданно таращили глаза двое незнакомых парней лет двадцати, со стильными тонким усиками и бородкой клинышком по моде тех лет, в шикарных шляпах с перьями, в расшитых золотыми и серебряными нитями плащах, и при шпагах, с усыпанными драгоценными каменьями эфесами. И оба представителя местной золотой молодежи сжимали в поднятых над столешницей руках глиняные стаканы с вином. Третий же точно такой же стакан обнаружился догадайтесь где?.. Бинго, блин! В моей так же по-идиотски вскинутой над столом руке.
— Что ж вы вдруг замолчали, маркиз? — озадачил меня один из пары терпеливо чего-то дожидающихся сотрапезников.
— Сача, друг мой, вы, кажется, собирались объявить нам время грядущей акции возмездия, — напомнил, улыбнувшись краями губ, второй манерный типок.
Припомнив первоначальную странную фразу соседа по телу, я решил подыграть Касперу, и таки торжественно озвучил его слова:
— В полночь!
Каспер озадаченно примолк. И, сменив его, тут же снова заговорил граф.
— Прекрасно. Я, знаете ли, господа, с недавних пор увлекся астрономией. И как раз намеревался этой ночью отследить и тщательно законспектировать смещение Венеры относительно Марса. А на Двухолмье в баронстве Козье, помнится, имеется отличная площадка для наблюдения за звездами, — выдал странный тип мне в ответ все с той же сдержанной улыбкой на губах и чокнулся своим глиняным стаканом о зажатый в моей руке.
— Боюсь, граф, в этот раз занятие астрономией вам придется сочетать со стрельбой из мушкета и фехтованием, — хмыкнул второй сотрапезник, так же по очереди чокаясь со мной и графом.
— Так это же замечательно, Франсуа, — обернулся к товарищу граф. — Астрономия, знаете ли, друг мой, это весьма скучная наука. И физическая разрядка во время длительного наблюдения за звездами здесь просто необходима. Это мне даже медикус рекомендовал.
— Ну раз сам медикус вам рекомендовал, — развел руками уже в полный голос хохочущий Франсуа, — то сегодня в полночь имею честь составить вам, граф, компанию, в этой вашей физической разрядке.
— Сочту за честь, любезный виконт… Маркиз?
Оба кренделя с поднятыми стакана вновь обернулись ко мне, ожидая, походу, тоже какого-то витиеватого высказывания в тему… Наивные, блин.
— За жизнь друзей, и смерть врагов, — отсалютовал я сотрапезником.
Но донести вино до рта мне помешал неожиданный толчок в спину. Оказалось, что за соседим столом вдруг вспыхнула пьяная свара, и сброшенный ударом собутыльника со скамьи пьяница в падении нечаянно пихнул меня в спину локтем.
Впрочем, с какого там перепуга этот неуклюжий тип задел меня (нарочно — не нарочно), мои сотрапезники выяснять не стали. Я еще только поднимался со стола (на который опрокинулся после коварного тычка в спину, изрядно заляпав плащ и слетевшую с головы шляпу пролитым вином, соусом и жиром от мяса), а оба моих сотрапезника, ни слова не говоря, уже оказались на ногах с обнаженными шпагами в руках. И граф через секунду не дрогнувшей рукой пригвоздил к полу толкнувшего меня пьянчугу, а Франсуа так же хладнокровно проткнул горло отправившему беднягу в полет соседу.
Но еще больше меня шокировало то, с какой бараньей покорностью восприняли случившееся у них на глазах убийство собутыльников четверо мигом угомонившихся пьянчуг за соседнем столом. Вместо попытки оказать вооруженное сопротивление моим спутникам (а было ведь чем — на столе у пьянчуг, кроме кувшинов с вином, имелись и брутального вида ножи с двузубчатыми вилками) вся четверка простолюдинов торопливо плюхнулась со скамеек коленями на пол и в раболепных земных поклонах распласталась под окровавленными клинками благородных аристо.
Гуляки за остальными столами просторной таверны (а всего их в зале, столов, разумеется, я насчитал с добрый десяток) тоже настороженно притихли, и затравленно уставились в нашу сторону.
— А я вам говорил, виконт, что это не лучшая идея: обедать со всяким сбродом, — в тон Касперу, равнодушно объявил граф и, обернувшись ко мне, куда более участливым голосом поинтересовался: — Маркиз, как вы себя чувствуете?
— Бывало и лучше, — ответил я, сметая перчатками грязные крошки с вышивки плаща.
— Дьявольщина! Де’Бинэ, одно ваше слово, и я от этой халупы камня на камне не оставлю! — клокочущим от едва сдерживаемой ярости голосом обратился ко мне Франсуа.
— Ваша милость, не губите! — выскочив из-за стойки, рухнул передо мной на колени трясущийся от ужаса тавернщик.
— Раньше надо было головой думать, подлец, — хмыкнул сбоку граф, царапнув кончиком окровавленного клинка по жирному двойному подбородку несчастного хозяина заведения. — Видел же: какие гости в твой свинарник зашли. Мог бы и спровадить остальную публику отсюда, раз нет отдельного кабинета для почетных гостей… Маркиз, вы сами заколите эту свинью? Или позволите мне оказать вам эту ничтожную услугу?
— Не нужно больше никого убивать! — возмутился я в ответ.
— Что это с вами, Сача?..
— Господин маркиз?.. — одновременно обернулись ко мне оба приятеля-аристо, с одинаковым недоумением на лицах.
— Век бога буду молить за вас, ваша милость! — запричитал снизу тавернщик, отчаянно плюща лбом доски пола.
Смекнув, что действую в разрез со средневековым каноном, я решил, дабы не усугублять ситуацию, поскорее сделать ноги.
— Извините, господа, но мне срочно надо выпить, — объявил я аристо, по-прежнему буравящим меня ошарашенными взглядами, вернулся к нашему разгромленному столу и, подхватив завалившийся на бок кувшин (с уцелевшей примерно половиной содержимого), стал прямо через край жадно хлебать из него вино.
К счастью, остатков не крепкого алкогольного напитка в кувшине оказалось достаточно для активации очередного перемещения.
После то ли десятого, то ли одиннадцатого глотка очертания зала таверны вокруг накрыл радужный морок…
И через считанные секунды новая реальность затянула меня в свой бешенный оборот.
— Да, мой мальчик, да! Только не останавливайся! — стеганули по ушам страстные стоны Кати. И я оказался в теле актера Бинэ аккурат в разгар неистового соития с девушкой, усаженной голой попой (за неимением в крошечной коморке-гримерной иного подходящего места) прямо на край гримерного столика.
— Да, малыш! Да! Кончай прямо в меня! — стонала практически висящая на моей спине девушка, и даже из неудобного нижнего положения неистово насаживалась на член синхронно с моими участившимися фрикциями.