Дмитрий Гришанин – Де’Бинэ Сача (страница 28)

— Охренеть! Так ты малолетку совратил, чтоб старику графу насолить⁈

Э-э, потише разговаривай. Мы не дома, и здесь у стен могут быть уши, — напрягся Каспер.

— Извини… Просто, это как-то подло. Не по-пацански.

Да пошел ты, чистоплюй! — взъерепенился Каспер. — Старый ублюдок отравить меня пытался. Забыл?

— Не забыл. И, в отличии от тебя, пофигиста, считаю, что крайне опрометчиво вот так в открытую бросать вызов опасному старине Шарлю.

Ой, да че мне этот старый маразматик сделает? У него ручонки коротки открыто на маркиза де’Бинэ войной пойти.

— А кто сказал, что старый интриган будет действовать открыто? Ведь имеется — и тебе это не хуже моего известно — масса способов анонимного убийства.

Фу какая пошлость!.. Ты пугаешь меня дядюшкой Шарлем? Серьезно⁈

— Ну-ка, ну-ка обожди. Раз Жанет — дочь твоего дяди, значит… Млять! Извращуга! Выходит, ты сестренку свою младшую только что трахнул!

Дьявольщина! Тише, кому сказано! — снова зашипел Каспер. — Во-первых, не сестру, а кузину. Церковь на подобные союзы давно смотрит сквозь пальцы. Так что в Свете меня за подобное точно не осудят. А, во-вторых, ты ж ее видел — она уже вполне сформировавшаяся в нужных местах девица.

— Все равно извращенец! Я — не церковь, и…

— Сача, ты с кем там разговариваешь? — донесся из соседней комнаты звонкий девчоночий голосок. — Иди скорее ко мне. Тут в бассейне вода чудо как хороша.

Че разлегся-то? Иди, пока зовут, — хмыкнул Каспер. — Пользуй, пока дают.

— Ага, щас, — зло фыркнул я в ответ обоим и, вскочив с кровати, направился к стулу, заваленному барахлом маркиза.

Одеваться не обязательно, — продолжал угорать Каспер. — Уж поверь, малышка Жанет, подробно изучила каждый сантиметр этого тела, и наготой своей ты ее вовсе не… Э-э! Дьявольщина! Ты че задумал⁈ — снисходительный тон соседа резко сменился откровенной паникой, когда, вместо одежды, я подхватил со спинки стула кинжал и выхватил отточенный до бритвенный остроты клинок из ножен.

— Да не ссы, не буду я никого убивать, — фыркнул я. И, приложив лезвие к левому предплечью, душевно полоснул сам себя.

Из широкой глубокой раны тут же ручьем хлынула кровь. И стало, сука, чертовски больно. Чтоб не заорать, пришлось до хруста стиснуть зубы.

Это еще зачем⁈ Дьявольщина! Что, вообще, происходит⁈ — надрывался под черепушкой шокированный моей выходкой Каспер.

— Извини, но так надо, — сухо прошипел я сквозь зубы. — Уверен, вдвоем с юной графиней вы сможете обработать рану и остановить кровь. Заодно, глядишь, от глупостей дальнейших убережетесь, — договорив, я раненой рукой кое-как подхватил с пола одну из пары глиняных бутылок вина (припасенных, похоже, юными любовниками у изголовья кровати для утоления жажды), сковырнул кинжалом сургучовую пробку с горлышка и жадно присосался к терпкому содержимому.

Болван! Кретин! Святоша чертов! Дьявольщина! Ты че наделал-то⁈ Кто тебя об этом просил!.. — вопли ярящегося под черепушкой Каспера с каждым глотком алкоголя становились все тише. Розово-белый будуар расплывался перед глазами, превращаясь неотвратимо в однородное серое марево очередного переноса сознания…

Глава 37

Да как ты мог так подло поступить! — ярился под черепушкой Каспер. — Бросил меня на растерзание этим гориллам! А они меня потом били! Долго и очень больно! Я молил их остановиться! Но эти садюги не слушали!..

Я не отвечал настрадавшемуся бедолаге-соседу, давая ему максимально выплеснуть через слова негатив, накопившийся за примерно час нашего расставания. И дело тут было вовсе не в моем чрезмерном великодушии, а в паре плечистых мордоворотов в полицейской форме, что на заднем сиденье авто двух сторон зажали нашу с Каспером основательно накосячившую тушку, скованную теперь цепями наручников-кандалов не только по рукам, но даже по ногам. Серьезность нейтрализации, как особо опасного злодея, и гудящие от побоев спина с ребрами, с первых секунд возвращения в тело актера четко дали понять, что провоцировать угрюмых бугаев по бокам бормотанием под нос оправданий перед соседом сейчас точно не стоит.

Но гораздо сложней вынужденного отмалчивания далось мне сохранение на лице затравленно-испуганного выражения. Потому как внутри у меня все ликовало из-за воплотившихся-таки на все сто ожиданий.

Ведь, ее до сих пор не было! Гребаная резаная рана, нанесенная недавно средневековому маркизу, на отрытом левом предплечье потомка актера так и не открылась ни сразу, ни по происшествии пяти минут с моего возращения. И с каждой следующей секундой ожидания уверенность в избавлении этого тела от дядькиного проклятья крепла у меня в груди. Значит, все это феерическое безумие, взорвавшее скучный и насквозь предсказуемый мирок начинающего актера Сача Бинэ, оказалось не напрасным. Стратегическая цель с блеском была достигнута. И я молодец! А то что за это придется теперь какое-то время Сача потомиться в заточении — вполне приемлемая плата за сохраненную жизнь… Блин, да этот придурок молится на меня должен за спасение из смертельной ловушки. А вместо благодарности приходится безропотно выслушивать:

…Скотина! Сволочь! Как же ты мне мозги-то так ловко запудрил! Из-за тебя у меня теперь ни работы любимой, ни репутации! Повелся, млять, как лошара распоследний, на хрень какую-то из пальца высосанную! И вот она расплата за доверчивость: как упыря натурального, в цепи заковали! Докатился!.. Спасибо, блин, помощничек! Да лучше б я вообще с тобой никогда не пересекался! Гад! Провокатор!..

Гадство! Долго еще мне этот бред малахольный слушать⁈ Пых, я же справился с заданием⁈ Так почему я до сих пор в теле этого неблагодарного французишки⁈ — увы, ответом на мои немые вопросы было лишь угрюмое сопение подпирающих бока конвоиров.

Наконец на переднее сиденье нашего авто плюхнулся какой-то важный тип в штатском и дал отмашку водителю. Мягко тронувшись, машина начала аккуратно выруливать со двора здания студии. Но, едва объехав пару полицейским внедорожников, была вынуждена вновь остановиться, из-за бросившейся под капот отчаянной девицы. В которой, с приятным удивлением и даже толикой гордости, после резкой остановки авто я узнал Кати.

К сожалению, толстое стекла и двери полицейской машины обладали отменной звукоизоляций, и я успел услышать лишь:

— … трите, что я только что скачала в… — проверещала размахивающая смартфоном подруга, пока офицер с штатском вылезал наружу для переговоров с нарушительницей.

Дальше дверь за его спиной захлопнулась, и я мог лишь гадать о продолжающимся снаружи диалоге, наблюдая за мимикой и жестикуляцией Кати и неулыбчивого парня в штатском.

Девушка, что-то увлечено доказывая, совала в лицо командиру конвоя телефон с запущенным видео. Последний какое-то время хмуро пялился в гаджет, что-то под нос бормоча, затем, обернувшись, кому-то крикнул и указал на Кати. Подлетевшая тут же пара жандармов с автоматами, подхватив с двух сторон девушку под руки, оттащила нарушительницу спокойствия от машины обратно к сгрудившейся на крыльце здания студии толпе зевак.

— … этого так не оставлю! И буду жал… — очередная выкройка из гневных воплей подруги залетела в распахнувшуюся дверь пока офицер в штатском усаживался обратно на свое место. А как только он сел, машина снова тронулась и покатила дальше.

Ну вот теперь и у бедняжки Кати проблемы возникнут из-за твоих выкрутасов! — заистерил дальше Каспер. — Доволен⁈ Ты этого добивался⁈ Ублюдок! Манипулятор! Ух, как же я тебе ненавижу!..

— Пьер, твою ж мать! — меж тем в параллель с Каспером устроил разнос подчиненному озлобившийся после беседы с Кати командир конвоя. — Ты почему телефон у этого чудилы до сих пор не отобрал?..

— Господин Вансель, но у него в карманах не было никакого… — заворчал громила справа.

— Болван! — перебил начальник. — А на животе у него до сих пор че висит?

— Я думал это жилетка просто такая моднявая, — здоровенная лапища конвоира цапнула меня за сбрую и, развернув в пол-оборота, сорвала с перекрестья ремней телефон вместе с кожаным кармашком. — Эти хиппари же сейчас, сами знаете, черте че напялить на себя норовят.

— Во-первых, не хиппари, а хипстеры, — поморщился начальник. — А, во-вторых, из-за твоего прокола, с камеры там до сих пор прямая трансляция продолжается.

— Где там? С какой камеры? — в очередной раз затупил здоровяк.

— Ну-ка дай сюда! — начальник отобрал мой гаджет у исполнительного, но не очень умного, Пьера и нажатием на боковую кнопку выключил телефон.

Глава 38

— Вот гадство! Долбанные копы! Чтоб им пусто было! — первым взвыл скандалист Жан-Поль, когда трансляция с телефона, попавшего в руки ушлого командира конвоя, оборвалась трескучей чернотой.

— И не говори, старина, — подхватил тут же его сосед — здоровенный афрофранцуз Алсид. — Хотя, честно говоря, пауза там под конец, конечно, изрядно затянулась. И эта пятиминутная игра в молчанку…

— Ну не скажи, бро, — заспорил бородатый толстяк Пьер. — Если б телефон у Сача не отобрали, мы б получи уникальную возможность: наблюдать изнутри, так сказать, попадание чела в тюрягу. И лично мне было б это весьма интересно посмотреть.

— Да ну какаю тюрягу, скажешь тоже, — фыркнул Жан-Поль. — Его ж еще только арестовали. Сперва должен суд состояться. И уж тогда… Пока же в КПЗ парнишку отправят.