Дмитрий Гришанин – Берс-2. И один в поле берс (страница 43)
— Муууу!..
— Ты поумничай мне еще тут!.. Кто ж спорит. Разумеется, по ночам тварей выцеливать не дело. Но я ж тебе объяснял, что на карте всего с десяток запечатанных скверной алтарей осталось. И нам вполне по силам за ночь…
— Муууу!..
— Что значит: никуда сегодня больше не полетишь?
— Муууу!..
— Вот только шантажировать меня не надо! Боеприпасы у него кончились — ишь ты, мля!
— Муууу?..
— Да не гони, у тебя дерьма прорва! Ты ж за день уток двадцать на лету схомячил, и еще трех ыыбжей нормально так обглодал на земле, пока я контейнеры менять ходил.
— Муууу!..
— Блин, Зараза, ну че за тухлые капризы под занавес карнавала?.. А если за ночь князь с держимордами своими подтянется?
— Муууу!..
— А вот сейчас обидно было… Будто я тебя не берегу и не забочусь?
— Муууу?..
— Че может не так у нас пойти, когда у алтарей, сам видел, нормальной охраны уже не осталось?
— Муууу!..
— Да, Зараза, блин!
— Муууу!..
— Хрен с тобой, перестраховщик долбанный. Отложим освобождение последних алтарей на утро. Доволен?
— Муууу!..
— Но, если за ночь князь…
— Муууу?..
— Э-э, ты где таких слов нахватался? Так-то я ответственный просто, и ни разу не душнила.
— Муууу!..
— А ну-ка иди сюда морда рогатая… — грома-бык попытался скакнуть в сторону, но, сработав на опережение, я оказался на мгновенье проворней. Дотянувшись до покрытого роговыми пластинами бока, пальцы обеих рук сами собой сложились в шестую стойку
Глава 36
Глава 36
— Вот, блин, как чуял, не будет этой ночью нам покоя в хранилище, — проворчал я, когда, еда оказавшись в клетке изумрудного пламени, был тут же подхвачен вихрем портала и в принудительном порядке переправлен в загон пита.
— Муууу!.. — жизнерадостно откликнулся появившийся напротив Зараза.
— Конечно, тебя прессовать тут никто не будет. Стой себе, да мычи через губу на бедолагу-хозяина.
— Муууу?..
— Да пошел ты!.. Никто тут,
— Муууу!..
— То-то, блин!
— Наговорились? Можем начинать? — последовала череда риторических вопросов от бесшумно возникшей сбоку пылающей зеленым огнем фигуры.
— Приступим, тогда… Смотри, Денис, седьмая стойка техники
Я послушно попытался. Но в требуемых направлениях у меня сразу одновременно согнулась лишь самая послушная четверка пальцев: большие и мизинцы на обеих руках…
После еще десятка демонстраций от наставника и доброй сотни моих неуклюжих попыток это повторить, удалось приспособить к заковыристой стойке еще четыре пальца на обеих руках. Но оставшиеся два решительно противились навязываемому стойкой беспределу.
— Да это вообще невозможно сделать! Мои пальцы, просто, не могут так гнуться! — я в очередной раз попытался достучаться до пары давно спевшихся за моей спиной твердолобых загоно-мучителей. Но в ответку вновь услышал категоричные:
— Нет такого слова:
— Муууу!..
— Не выходит — пробуй еще раз!..
— Муууу!..
— Ну вот сами смотрите: у меня в пальцах по три фаланги, суставы которых заточены исключительно на внутренний загиб — это к ладони, блин; чтоб удобней было хватать чё-нить с их помощью. Видите: в обратную сторону пальцы практически не гнутся. А по условиям этой безумной стойки требуется, чтоб средний на левой и указательный на правой завернулись в обратку аж то тыльной стороны ладони, блин! Да чтоб такое провернуть, нужно костяшки в суставах на сто восемьдесят выворачивать!
— Вот! А плакался, что сделать невозможно, — расцвел в глумливой лыбе огненный лик. — Теперь, когда с теорией разобрались, переходи к практике.
— Муууу!..
— Охренеть! Нашли мазохиста, блин!
— Не робь, Дениска, в хранилище, сам знаешь, все болячки быстренько исцеляются.
— Муууу!..
— Зараза, ты-то куда⁈ Хозяина покалечиться подбивают, а ты, вместо того, чтоб заступиться…
— Муууу!..
— Да пошел ты, предатель рогатый!
— Теряем время, — поторопил меня Псих, потирая руки в предвкушении душещипательного зрелища.
— Да чтоб вас обоих… — выдохнул я, и рывком вывернул средний палец руки у основания на сто восемьдесят.
— МАААТЬ! Как же больно-то, — простонал я, глядя на стремительно багровеющий, дрожащий палец, торчащий теперь в противоход остальным четырем.
— Че застыл! Сгибай его к тыльной стороне скорей! И то же самое делай с указательным на правой! — вывел меня из ступора азартный крик Психа.
— Муууу!.. — в реве питомца неожиданно послышались нотки искреннего раскаяния. Но я не успел полюбопытствовать: че это накатило на рогатого прохиндея? — как его выстреливший к покалеченному пальцу язык мгновенно разъяснил непонятку без слов.
Липкий кончик влажного языка пита, цапнув за верхнюю фалангу вывихнутого пальца, рывком прижал ее к тыльной стороне ладони. И я, ослепленный вспышкой чудовищной боли в повернутом задом-наперед пальце, зашелся в отчаянном вопле и бросился охаживать садиста-пита по широкой рогатой морде кулаком здоровой правой руки.
— Эй, угомонитесь уже! Потом в догонялки играть будите! — прорвался сквозь застилающую глаза кровавую пелену раздраженный голос Психа. — Живо делай то же самое с другим пальцем! Время уходит — скорее, Денис!
— Да как, блин⁈ Я теперь за палец правой разве что зубами могу ухватить! У меня, из-за этого залома треклятого, вся левая рука — сплошной сгусток боли.
— Через боль! Надо, Денис!
— Муууу!..
— А ты, гад, вообще там молчи!.. Ох, ты ж!.. — вдруг боль в покалеченной руке разом обнулилась, а заломленный к тыльной стороне средний палец с сухим щелчком вернулся в исходное здоровое положение.
— Говорил же: быстрее делай! — накинулся тут же на меня Псих. — Регенерация-то в хранилище свое дело туго знает! А ты растележился тут, фигней страдать начал… Не мог болячку пустяшную минуту перетерпеть! Теперь, вот, заново с первого пальца начинать придется.
Сейчас, когда боль в исцеленной руке исчезла, я целиком и полностью встал на сторону негодующего наставника. Но когда, несколько секунд назад, у меня от лютой боли глаза на лоб лезли…
— Не-е, по очереди эту экзекуцию учинить над собой у меня нифига не получится, — возразил я решительно. — Нужно придумать, как одним рывком пальцы на обеих руках назад вывернуть.