Дмитрий Гришанин – Берс-2. И один в поле берс (страница 28)
— Муууу!.. — куда как более приветливей встретил меня наконец-то снова бодрый и жизнерадостный пит.
Но когда Зараза потянулся ко мне здоровенным, как сковорода, носярой, чтобы по-дружески ткнуться в плечо, я невольно отшатнулся от питомца, ставшего после апгрейда размером с добротную крестьянскую избу. Определенно, я погорячился в своих недавних рассуждениях на счет шести тонн веса пита, теперь это смутно знакомое рогатое чудовище весило вдвое больше, как минимум. И вот так с ходу, без подготовки, нарваться на встречу с таким натуральным динозавром — это, я вам доложу, то еще потрясение для психики…
— Ой, нафантазировал тоже — двенадцать тонн, — фыркнул Псих, в очередной раз запросто подслушавший мои мысли. — Бедолага наш так отощал после болезни и устроенного тобой тут же следом апгрейда, что сейчас и пяти-то тонн не потянет. Ты глянь — одни ж кожа да кости. Смотреть даже больно!
— Муууу!..
— Ну ты мне еще тут поуказывай, умник, куда смотреть, а куда не смотреть! — возмутился наставник.
— Но он же теперь такой огромный, — переборов внутренне неприятие изрядно раздавшегося ввысь и вширь питомца, я шагнул Заразе навстречу и ласково погладил шершавые роговые наросты толстой брони на его огромном носу.
— Муууу!.. — довольно зажмурился рогатый великан и приспустил даже голову, чтоб мне не нужно было высоко тянуться и было сподручней чесать его нос.
— Да глаза-то разуй, Дениска, — угорал меж тем рядом Псих. — Ну не знаю, кулаками их что ль протри, чтоб вода из омута не застилала.
— Ниче мне их не застилает! — возмутился я. — И прекрасно вижу, что теперь он огромный, как…
— Ну-ка, Зараза, удиви хозяина! Покажи: как теперь можешь! — не дослушав меня, скомандовал Псих.
И в следующую секунду, когда великанский горб грома-быка с оглушительным хлопком раздался в стороны, мгновенно расширив и без того массивную фигуру пита раз в пять в обе стороны, я осознал свою ошибку. То, что представлялось мне поначалу вдвое увеличившейся тушей питомца, на поверку оказалось огромными, сложенными на спине крыльями. И теперь, когда эти массивные кожистые полотнища развернулись во всей красе, я увидел, что лишь слегка вытянувшееся тело грома-быка под ними, и впрямь, теперь выглядело изможденным, с дистрофическими выпирающими наружу ребрами и впалыми чуть не до самой хребтины боками.
— Так, чую: грамотной отработки стоек
— А можно мне отсюда сразу в полет прямо на нем? — спросил я наставника, вспомнив об опасениях графа: нарваться нам с питом у алтаря на засаду мстительных орков-погонщиков. Оно, конечно, в дальнейшем разговоре союзник обещал уладить эту проблему. Но мало ли. Как говорится: береженого бог бережет.
Однако, ответ мне неожиданно пришел не от наставника, а со стороны питомца.
Зараза молниеносно перехватил меня длиннющим языком поперек туловища и легко, как пушинку, закинул себе на могучую шею.
Дальше я даже возмутиться не успел, когда зеленная дымка стен загона оказалась буквально сметена ураганными махами заработавших крыльев пита, и через секунду мы, оказавшись снаружи, уже энергично набирали высоту, стремительно удаляясь от оставшейся внизу гранитной плиты алтаря.
Мне показалось, что сквозь шум ветра в ушах снизу нам вслед раздалось чье-то возмущенное рычание. Но, обернувшись и глянув вниз, там на площадке у алтаря я никого не увидел.
— Наверное почудилось, — буркнул себе под нос.
Однако послышалось, видимо, не только мне.
Неожиданно, плавно развернувшись на взлете, Зараза по широкой дуге снова прошелся над алтарем, плюхнув в нужный момент из-под хвоста пахучий подарок невидимкам внизу (и как смог-то такой скелет что-то из себя выдавить).
— Муууу!.. — мстительно взревел рогатый динозавр небес, завершая круговой маневр и ложась обратно на прежний курс.
Прогремевший снизу нам вдогон мощный взрыв окончательно поставил жирный крест на коварных планах возможных преследователей.
Интерлюдия 5
Интерлюдия 5
— Дебила кусок, мля! — прошипел Илья Палачев, поднимаясь на ноги после взрыва и отряхивая заляпанный грязью и дерьмом стильный зеленый костюм.
— Тьфу, мля! — сплюнул он заскрипевший на зубах песок. — Обещал же, придурку, что все тут разрулю! Полдня, считай, на говнюка потратил. А вместо благодарности… Сука, это вообще потом отстирается⁈
— Ррррр!.. — послышалось сдавленное рычание из-под груды бревен, в которое после взрыва превратилась примыкающая к большому дому беседка.
— Однако, кучно как положил, — проворчал граф, прекращая бесполезные попытки оттереть вонючую гряз от костюма, которая в результате его отчаянных усилий лишь больше размазалась и впиталась в одежду. — И как догадался-то, паршивец, что я хмырей серожопых, от греха, аккурат в беседку спроважу?
— Ррррр!..
— Да слышу я! — раздраженно рявкнул граф в сторону завала и философски добавил: — Так-то сами виноваты. Никто вас сюда не звал.
— Ррррр?..
— Да иду, блин! Иду!..
По новой скастовав слетевшую после взрыва технику
— Ты обманул нас, человек!..
— В следующий раз никто, даже ты, не остановит карающий полет наших пронзателей!.. — наперебой зарычали, вместо
— Пацаны, это че за предъявы гнилые⁈ — рыкнул в ответ ничуть не растерявшийся граф. — Вы нахрена парнишке вслед стали проклятья рычать и пронзателями грозить? Он вас услышал, обиделся и ответил. Так что нефиг с больной бесталковки на здоровую перекладывать! Сами беду накликали — сами и огребли! И меня, вон, еще заодно с вами, раздолбаями, зацепило!..
— Э-э! Обороты сбавь, человек!..
— Это ты нас под взрыв подставил!.. — орки синхронно вскинули пронзатели, нацелив отточенные наконечники графу в грудь и живот.
Ничуть не испугавшийся Илья устало закатил глаза и пробормотал себе под нос.
— Сука! Как же вы меня уже задолбали, ублюдки серожопые, — (разумеется, на нормальном языке).
— Что это он там квакает?
— Должно быть молится, брат. К смерти лютой готовится.
— Вот неймется вам, пацаны, — снова перешел на орочье рычанье граф. — Мы ж уже все, вроде, порешали. И вы оба благоразумно признали: что даже пара восьмерок против двенадцатого уровня не канает.
— Тогда ты застал нас врасплох!..
— Рухнул с неба нам на головы!..
— Теперь мы готовы к бою!..
— И наши пронзатели… — не дослушав пафосное рычанье наперебой загалдевших погонщиков, граф просто шагнул им навстречу. Но сделал это настолько неуловимо быстро, что оба орка даже шевельнуть не успели своими монструозными заточками, уж не говоря о том, чтобы нанести ими прицельный удар.
Дальше серией таких же неуловимо-молниеносных движений руками (изящные кожаные перчатки на которых во время ударов преобразились в массивные боевые краги, сходные с перчатками лишь таким же насыщенным изумрудным цветом) граф играючи выбил оружие из рук серокожих «горилл» и до миллиметра выверенными тычками в грудь оправил обоих громил обратно на кучу битых бревен.
— Так, пацаны, — подбоченившийся граф грозно навис над разминающими отбитую грудину жертвами, — теперь, когда мы порешали: кто будет сверху, давайте по бырому организуйте мне связь со своим верховным. У меня к нему предложение, от которого, думаю, он не сможет отказаться.
В подтверждение рычащих фраз в руке графа материализовался контейнер.
— Что это?.. — в унисон прорычали побитые погонщики.
— Здесь мутаген из высушенного пронзателя вашего родича, — спокойно пояснил граф. — Из-за которого, подозреваю, и разгорелся весь этот сыр-бор.
— Так это ты сотворил⁈..
— Берегись, приговоренный!.. — забыв о боли, по новой взъерепенились и зарычали погонщики.
— Ша, пацаны, — устало отмахнулся граф. — Как я уже упомянул еще в самом начале нашего общения: я пришел с миром. Потому, прошу, не вынуждайте меня снова бить вас. А просто организуйте мне связь с вашим верховным.
Глава 24
Глава 24
Пока разгоняющийся Зараза энергично набирал высоту, я обхватил руками его шею и, сложившись практически пополам, с откляченной на спину питомцу задницей, прекрасно прятался от встречного воздушного потока за массивной рогатой башкой грома-быка. Увы, все изменилось, когда достигший комфортной высоты пит перешел на горизонтальный полет. Выровнявшиеся в одной плоскости тело (с подобранными под живот лапами) и голова рогатого летуна тут же выставили меня под таранный встречный воздушный удар. И, судорожно вцепившись ногтями в роговые пластины шейной брони питомца, я не имел даже возможности прикрыть ладонями слезящиеся глаза.
Шипя матюки сквозь стиснутые зубы, я полностью ослеп и на пару минут впал в ступор, не находя выхода из этого лютого трэша. А ведь мало было удержаться на летящем питомце, им еще нужно было теперь как-то управлять, указывать зверю направление движения, иначе самостоятельно он меня унесет к черту на рога. И вот как, спрашивается, его направлять, когда под гнетом встречного ветра ни глаз не можешь открыть, ни даже шевельнуться.