Дмитрий Гришанин – Берс-1. Берс в ребро (страница 18)

Необходимость в таком дополнении возникла из-за перехода на новые более развитые объекты охоты. Хитрые и шустрые твари, с которыми теперь приходилось ежедневно иметь мне дело, не желали, как примитивные собратья, по одиночке бросаться на пришлого чужака, и, увязнув в его защите, покорно встречать судьбу-злодейку под ударами тяжелого топора. Биться же одновременно с целой стаей изворотливых противников — для меня чревато было большими неприятностями. Наведенная же стойками Дыхания пепла иллюзия, позволяла, до поры до времени, не привлекая внимания, таиться на территории врага и, подкрадываясь к тварям поодиночке, разить их внезапными ударами из засады.

Однако, для эффективной работы с иллюзорной техникой, как несложно догадаться, игроку необходимо было развивать параметр Давление, который до этого, за ненадобностью, у меня пребывал на базовой единице. Из-за чего поначалу я мог использовать лишь самую примитивную первую стойку Дыхания пепла. И за следующие недели мне пришлось пролить немало кровавого пота на болезненных тренировках, чтобы разогнать Давление до тройки, и освоить еще две, более эффективные, стойки. Самую же совершенную иллюзию Дыхания пепла — четвертую стойку, я не смог еще освоить до сих пор.

Помимо развитого Давления (отвечающего за качество иллюзии), продолжительность действия любой техники (а уж такой специфической, как Дыхание пепла, в первую очередь) напрямую зависело от Резерва маны игрока, который рассчитывался по простой формуле: сумма значений показателей Памяти и Медитации умноженное на десять. В текущем моменте для меня это выглядело следующим образом: (4+2)х10=60. Восстанавливался резерв за счет живы, но естественным образом это происходило довольно долго (примерно десять единиц маны на одну минуту), что в условиях напряженного боя, с применением массы энергозатратных атакующих, защитных, иллюзорных и прочих стоек, могло очень быстро привести к обнулению Резерва маны.

Передо мной вышеозначенная проблема, после освоение Дыхания пепла и активного применения его энергозатратных стоек на практике, что называется, встала в полный рост. Потому следующей моей техникой после активации пятого уровня развития (копить сто тысяч единиц живы на который здесь, к слову, мне пришлось всего две с половиной недели, и потом еще четыре дня ждать от системы предложения на апгрейд) стала Крыло бабочки — техника заточенная на расширение и ускоренное заполнение Резерва маны.

Эффективность Крыла бабочки, как не сложно догадаться, напрямую зависела от развития показателя Медитация. Соответственно, тренировка и частое использование данной техники развивали у игрока Медитацию, увеличение которой напрямую влияло на размер Резерва маны. Мне Медитацию так же, как и Давление, пришлось развивать от базовой единицы. Соответственно, поначалу доступной для применения мне оказалась лишь первая стойка Крыла бабочки, вдвое ускоряющая процесс восстановления маны в Резерве. Тренировками и практикой удалось на данный момент развить Медитацию до двойки, что позволило освоить вторую стоку Крыла бабочки, уже вчетверо ускоряющую восстановление маны в Резерве. Как несложно догадаться, по достижению пятерки в Медитации, я освою пятую ступень техники, что приведет к десятикратному ускорению воспроизводства маны в Резерве.

Ну и самым главным сюрпризом на пятом уровне для меня стала, разумеется, пятая стойка Изумрудного берса, позволившая мне освоить бросок топора, обогатив тем самым мой арсенал стоек наконец-то и дистанционной атакой.

Денис, хорош уже сачковать, — выдернул меня из навеянного Озарением феникса потока воспоминаний голос Психа. — Стальной вепрь сам себя не отработает. Живо на арену.

Даже не пытаясь тратить нервы на бестолковый спор с наставником, я покорно закрыл глаза, вызывая в памяти нужный образ, и когда их снова открыл, обнаружил себя сидящим на изумрудном песке…

Глава 18

Глава 18

Выбранная мною в качестве объекта для охоты пара багровых жрутов (тварей изнанки размером с кабана, являющие собой отвратительную смесь крысы с тараканом) самозабвенно пировала в зарослях болотной травы. Жруты вырывали закованными в роговую броню лапами и носами из бурлящей под дождем грязи целые пласты земли, густо оплетенные белесыми веревками корней, и, утыкаясь зубастыми мордами в добычу, нащупывали резцами среди переплетения корней в изобилии обитающих под болотной травой листовидных пиявок, выщелкивали паразитов, как блох из шерсти, и тут же их пожирали.

Но, как только я приблизился к жрутам на дистанцию убойного броска топором, буквально на считанные секунды упредив мою уже практически готовую атаку, из пустоты возле копошащихся в грязи багровых жрутов вдруг вынырнула двухметровая серая, как мышь, гориллоподобная образина, со здоровенным заточенным бревном в руке, назвать которое копьем у меня попросту не повернулся язык.

Бесстрашно скаканув на скользкий от грязи панцирь ближайшей твари, образина еще в прыжке метнула бревно-копье во второго жрута. И этот небрежный с виду бросок ее оказался столь точным и сильным, что, угодив аккурат в шейное сочленение роговых пластин твари, буквально оторвал второму жруту башку. Первой же твари пережить товарку так же удалось ненадолго.

Придавленной вдруг весом рухнувшего на спину крупногабаритного врага и ошарашенный одновременно внезапной смертью сородича, первый жрут, позабыв о жратве, на секунду оцепенел от шока. И этой крохотной его заминки умелому охотнику с лихвой хватило, чтоб сверху ударить когтистыми пятернями по выпущенным глазным яблокам неподвижной жертвы. Превратив тут же глазницы твари в кровавое месиво, охотник дотянулся и поразил вбитыми внутрь пальцами мозг жрута, и последний, обмякнув, засучил в агонии лапами.

Описывать случившееся на моих глазах действо пришлось гораздо дольше, чем оно заняло времени в действительности. Невероятная гориллоподобная образина управилась с убийством двух могучих жрутов буквально за пару секунд. Мне о подобной скорости умерщвления таких развитых тварей изнанки, как жруты, даже сейчас спустя месяц по достижении пятого уровня, и вполне достойно уже набитой на техниках рукой, приходилось только мечтать.

К счастью, освоенная четвертая стойка Дыхания пепла укрывала меня сейчас безупречной иллюзией, и как бы ни был хорош могучий гориллоподобный охотник изнанки, его Сопротивления оказалось недостаточно, чтобы вскрыть мою маскировку. Впрочем, как и мне его (ведь приближение к багровым жрутам скрытого иллюзией охотника я так же не видел вплоть до сбившего скрыт начала его атаки).

Спрыгнув меж тем с туши затихшего жрута, охотник могучим рывком вырвал бревно-копье из второй своей жертвы и, отступив на пару шагов от места схватки, сделал глубокий вздох и вдруг пронзительно засвистел.

На любителя художественного свиста ублюдок не походил от слова совсем, потому не надо было быть гением, чтоб догадаться, что таким нехитрым макаром гориллоподобная образина подает сигнал своим подельникам. С появлением же здесь целого отряда охотников изнанки вероятность разоблачения моего иллюзорного скрыта рядом с ними возрастала в разы.

Нужно было немедля рвать отсюда когти. Но просто так развернуться и сбежать я не мог. Любые резкие движения мгновенно разрушали стойку Дыхания пепла, и делали меня видимым охотнику. Соревноваться же с крутым аборигеном в скорости бега по местной грязи (даже без учета моих дырявых и хлюпающих сапог) для игрока на моем этапе развития было смерти подобно.

Мне ничего не оставалось, как решиться на рискованную авантюру и, отринув сомнения, атаковать гораздо более сильное существо. Благо, на моей стороне была внезапность. Стоящий вполоборота ко мне охотник, опустив руку с бревном-копьем, полностью сосредоточился сейчас на своем свисте. И, разыгрывая эту единственную значимую карту, я метнул в него топор из невидимости, срывая маскировку.

Как я и опасался, ублюдок оказался фантастически быстрым и с развитым, как у матерого хищника, чутьем на опасность.

Практически лежащие на земле всего мгновенье назад бревно-копье смазанной дугой взмыло в защитном жесте, и раздавшийся тут же звонкий удар дерева о железо оповестил, что моя карта бита.

Оборвав свист, гориллоподобная образина плавным текучим движением развернулась в мою сторону, и только что использованный ей в качестве защиты массивным снаряд тут же, практически без замаха, выстрелил в мою сторону.

Дальше все случилось само собой. Бесчисленными тренировками доведенные до автоматизма техника Изумрудного берса сработала быстрее мысли, и по новой материализовавшийся в руке топор из третьей стойки широким боковым ударом слева-направо снизу-вверх с тем же металлическим звуком «облобызался» с направленное в меня острым бревном.

От жесткого столкновения меня отшвырнуло влево.

Пролетев несколько метров, я рухнул лицом в грязь.

Памятуя о оставшемся где-то там за спиной противнике, разумеется, тут же стал подниматься, параллельно проделывая пальцами в грязевой маске отверстия для глаз. Но, увы, встать на ноги не успел.

Налетевший, как ураган, противник зверским пинком по хребтине вбил меня обратно мордой в грязь. От прострелившей в момент удара спину вспышки боли я был уверен, что словил перелом позвоночника, и больше стопудово уже не встану.