Дмитрий Григорьев – Из Петербурга в Карелию (страница 2)

Лоси на 50-м километре трассы

Чуть дальше, на 54-м километре трассы, справа от нее, находится некий фантастический объект – переливающийся в темноте разными цветными изображениями огромный шар. Здесь до 2010 года был лес. В 2010-м большинство деревьев сломал и выкорчевал жуткий ураган. Он повредил множество лесов на востоке перешейка и унес десятки жизней. Наша дача находится на берегу Суходольского озера и была отделена от воды полосой высокого березового леса. Я приехал на второй день после урагана и уже с крыльца увидел озеро – от леса остались лишь отдельные деревья, остальные были вывернуты с корнями.

Из-за урагана появился многокилометровый бурелом. Затем сломанные и оставшиеся в живых деревья убрали и посреди пустыря разместили этот шар. Я недоумевал – зачем? Загадка раскрылась через год – сейчас этот рекламный шар украшает собой суперсовременный комплекс для авто- и мотогонок «Игора драйв», построенный по проекту знаменитого архитектора подобных сооружений Германа Тильке. В комплекс входят несколько трасс самого высокого уровня – от трассы для шоссейно-кольцевых гонок до ралли-кросса, мотокросса, эндуро, картинга и специальной «полосы препятствий» для внедорожников.

Глава 3. О старинном селе Ровда, или Рауту, которое теперь называется Сосново, и его окрестностях

Сразу за автодромом, на 57-м километре, можно повернуть по развязке направо, через пару километров пересечь старое Приозерское шоссе и оказаться в поселке Сосново. Его история насчитывает не один век. Другие его названия – Ровда, или Рауту. Впервые Ровда упоминается в Переписной окладной книге Водской пятины в 1480 году. По одной версии, название поселка произошло от rauta – железо. В окрестных озерах и болотах много железной руды, и карелы издревле добывали ее. А озеро рядом – Rautjarvi, то есть Железное озеро. По другой версии, на языке саамов, а в древности, еще до карелов, они заселяли эти места, ravdo – это форель. В те времена она могла водиться в многочисленных окрестных реках и озерах. Ровда была центром Ровдужского погоста, насчитывавшего в конце XV века сто пятьдесят деревень. В связи с войнами, происходившими на этой земле, население поселка несколько раз почти полностью обновлялось – так, например, после окончания Русско-шведской войны 1610–1617 годов и заключения Столбовского мира Ровда стала Рауту, православные карелы ушли из поселка и окрестных мест, а их заселили лютеране финны. После Великой Отечественной войны в поселке (переименованном в 1948 году в Сосново) практически не осталось местных жителей – его заполнили переселенцы с территории СССР. Сейчас на местах некоторых старинных деревень находятся садоводческие массивы, а сами деревни поменяли названия: Раасули стало Ореховом, Маанселькя – Ивановом.

Между Сосновом и Ивановом, где старое Приозерское шоссе спускается вниз к Холодному ручью и затем снова поднимается, находится печально известная «Долина смерти». Здесь 8 марта 1918 года, во время финской гражданской войны, попал в окружение отряд красной финской армии (в него входили как финские, так и русские красные) и был почти полностью уничтожен пулеметным огнем белофиннов. В одночасье погибло восемьсот пятьдесят человек. А во время Великой Отечественной через «Долину смерти» проходила финская оборонительная полоса VT-linja, построенная в 1942–1944 годах. Следы этой линии – траншеи, укрытия, противотанковые заграждения, разрушенные ДОТы – остались в окрестных лесах. Всего таких линий обороны, выстроенных финскими войсками поперек Карельского перешейка, было три: первая, самая неукрепленная, проходила практически вдоль КаУРа, второй была VT, третьей – VKT. Вторая линия была самой мощной, длиной около ста тридцати километров и включала девятьсот двадцать шесть ДОТов и убежищ, одну тысячу орудий и минометов, примерно сто танков и САУ. Этот рубеж обслуживало около семидесяти тысяч человек.

Многие по ошибке называют VT линией Маннергейма, но на самом деле так называемая линия Маннергейма находится дальше и построена была намного раньше, в 1922–1936 годах. Она совпадает со следующей, третьей, линией обороны – VKT. Мы также будем пересекать ее по трассе сразу за Лосевской протокой, и в следующих главах я расскажу о ней подробнее.

Красота окрестных лесов и озер (мало кто знает их финские названия) – Осиновское, Ветреное, Малое и Большое Борковское, Радужное, Черное, Белое, Блюдечко – вдохновляет художников и поэтов. И вместо того, чтобы скучно описывать здешнюю природу, лучше помещу стихотворение Аллы Горбуновой «Озеро Радужное»:

землянка рыбака на берегу. большие звезды на сыром лугу. над свежей черникой, над пьяной морошкой – дымные стружки и месяца рожки. вышли ночницы, прошли и ушли в черных платках с огневыми цветами. ели, скренившись, тропу замели: дом свой забудь и забудься здесь с нами… снами… и куда меня в темноте завела судьба: в сплетеньях деревьев ветвями обвитые черепа, змеиные яйца, кости, и без око́н изба. сломы ветвей или запястий изломы, ветви, повившие ветви, вервьём на локтях, и паутина жгутами свивается, льстясь сладкой щекоткой до смерти в оковах зеленых.

Глава 4. О том, как люди поворачивали реки и что из этого вышло

Лосевская протока (вид с арки нового железнодорожного моста)

На 78-м километре трасса пересекает бурную протоку между озерами Вуокса и Суходольское (Суванто). На ее берегах стоит остановиться подольше. Почему-то мне старое название – Суванто – нравится больше: последние, зачастую бездумные переименования конца 40-х – начала 50-х годов вызывают недоумение. Почему, например, Кивиниеми превратилось в Лосево?! Кивиниеми по-фински – Каменный мыс, и уж если надо было переименовать, то в Каменку (так, собственно, и называлось это место в новгородский период). А Суванто всегда было озером Суванто, или озером Сванским. Только в 50-м году его назвали Суходольским.

Можно посидеть в кафе на северном берегу и полюбоваться, как каячники и байдарочники пытаются удержаться на высоких водных валах под автомобильным мостом. В общем, не торопитесь уезжать отсюда – рассказ об этих местах займет не одну главу.

Игры на водах

Итак, когда-то на месте курортного Лосева находился процветающий поселок Кивиниеми. И до 1818 года на месте бурлящего и грохочущего порога была тихая Кивиниемская протока – широкий судоходный пролив. Вода медленно текла из озера Суванто в Вуоксу, а не наоборот, как сейчас.

Но начать стоило бы с гораздо более древних времен. Двенадцать тысяч лет тому назад из этих мест ушел ледник. Бараньи лбы (скалы с одной стороны пологие, а с другой – крутые и неровные), которые можно увидеть и в Карелии, и на Кольском полуострове, и многочисленные озера – его следы. После ухода ледника все Приладожье оказалось под водой Балтийского ледникового озера.

Далее можно было бы вспомнить первую руну «Калевалы», где утка, сев на колено Матери-воды, снесла волшебные яйца, из нижней части которых появилась земля, из верхней – небо, из желтка – солнце, из белка – месяц.

Так или иначе, в последующие тысячелетия земля Карельского перешейка медленно поднималась со дна ледникового моря. Десять тысяч лет тому назад, вследствие подвижек земной коры и образования пролива в Средней Швеции, толща воды уменьшилась на тридцать метров, а еще через пятьсот лет, во времена так называемого Анцилового озера, из воды наконец выступила значительная часть современного Приладожья.

Семь тысяч лет назад, в период Литоринового моря, Ладожское озеро и Балтийское море соединял широкий пролив, проходящий по руслу современной реки Вуоксы. Сама же река образовалась пять тысяч лет тому назад.

Плита, на которой находилось Ладожское озеро, продолжала подниматься, и где-то во втором тысячелетии до н. э. воды Ладоги прорвались вниз, в Финский залив, – так образовалась река Нева. Тогда уровень воды в Ладожском озере упал более чем на десять метров.

И хотя Суванто находилось совсем рядом с Ладогой, вода из него не вытекла, ведь оно было отделено от Ладожского озера перемычкой! Уровень воды в нем не упал. Вплоть до начала XIX века широкая протока соединяла Суванто с целой системой озер Карельского перешейка. Небольшие суда, направлявшиеся из Ладоги в систему Вуоксы, приходилось затаскивать наверх через перемычку между Ладогой и Суванто (был также второй путь – по Вуоксе мимо нынешнего Приозерска, но об этом чуть позже). Жители стоявшего на перемычке городка Волочка Сванского (согласно переписи XVI века их было около пяти сотен) основную прибыль получали с волока. Вот как пишет об этом перешейке (финское название поселка и перешейка – Тайпале) посетивший его в 1785 году академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750–1827): «Прямо против Тайболы, в лесу, с версту от сей деревушки, лежит высокий песчаный вал, поросший сосняком и ельником, который в отношении к берегу Ладожского озера идет с ним параллельно. От сего вала к озеру видна пологая наклонность, по которой везде встречается такой же булыжник, каким озерный берег усыпан»[1].

Изменения начались с того, что в 1741 году местные крестьяне решили соединить Суванто с Ладогой (дабы спускать воду во время паводков) и начали рыть канал. Правда, из-за очередной войны со Швецией работы были приостановлены и возобновились лишь в 1807 году. К 1818 году оставалось прокопать лишь несколько десятков метров, и здесь помогла природа – в июне случился сильный паводок, ураган и шторм. Перемычку размыло, и воды Суванто ринулись в Ладогу, образовав широкую бурную реку (неспроста сейчас она называется – Бурная). «…Вода потекла чрез канал с большою скоростью, – писал об этих событиях инженер Владимир Петрович Соболевский (1809–1883) – и, находя слабое препятствие в сыпучем песке, составлявшем берега его, она быстро начала уносить все встретившееся на пути, увеличивая постоянно глубину истока и его отверстие, так что через неделю из небольшого канала сделалась обширная долина. В последнюю ночь, когда прошла главнейшая часть воды Суванто в виде огромной продолжительной волны, слышен был невыразимый шум и стук, что отчасти могло происходить и от взаимного соударения каменных глыб, увлеченных потоком. Из селения Тайпале, которое было расположено немного в сторону от песчаного бугра, на самом берегу Ладожского озера, увлечена водою русская часовня и одна изба; старожилы даже уверяют, что здесь были пашни, от которых не осталось ни малейших признаков»[2]. Озеро обмелело более чем на шесть метров, и протока Кивиниеми исчезла. Зато земля на освободившемся дне озера стала приносить крестьянам невиданные для северной природы урожаи.