Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2009–2010) (страница 3)

Ну и уродище тут же конечно расслабилось и насрало себе в миску.

Почему любители животных так ненавидят людей — это вопрос риторический.

Потому что они любят животных.

В каюту Капитана входит Второй Помощник:

— Капитан! У нас на борту Чудовище!

— А? Не слышу!

— Чудовище, говорю!!!

— Почему?

— Следы видел на камбузе!!!

— Какие следы?

— Разные!!! Круглые, квадратные, треугольные… Веретенообразные, трапециедальные…

— Какие?

— Трапециедальные!!!

— Ну и хули?

— Да нехорошо как-то!!! Крупу жуёт!!! В компот насрал!!!

— Кто?

— Чудовище!!!

— Чудовище — ОНО.

— Нет, это ОН!!! Я в кладовке яйцо нашёл!!!

— Какое ещё яйцо?

— Кожаное!!! С волосами!!!

— Потеряло что ли?

— Не знаю!!! Может отложило!!!

— Тогда значит баба.

— С яйцами?!!

Оба задумываются.

Капитан бьёт себя по лбу кулаком, из его уха вылетает гайка:

— Так это ж Первый Помощник! Я её в прошлом году слышал — она как раз на камбузе выла.

— Она баба что ли?!!!

— Не ори, — морщится Капитан, — я не глухой. Конечно баба, а кто ещё?.

— А чего выла-то?

— Течка у неё. У неё как течка, так страшное дело — гляди вон как изоляцию погрызла!

— Так её и ебать, наверное можно?

— Не, нельзя — всё равно не поймаешь. Знаешь как скачет! На неё кочегар и с кочергой охотился, и капканы ставил — всё бесполезно. Если уж он не поймал, то куда уж нам с тобой.

Второй Помощник задумывается:

— Капитан, а зачем у нас на корабле кочегар?

— Совсем ты дурак стал. Кочегар — он печку топит.

— Зачем нам на корабле печка?

— А электричество откуда?

— Ну, не знаю… Батарейки может какие.

— Батаре-ейки, — передразнивает Капитан. — Электричество — оно из печки. А кочегар её топит. Когда самогон гонит, тогда и топит. Ну и электричество тоже немного тогда вырабатывается. Вон — лампочка горит, не темно же. Только холодно всё время. Ему хорошо — у него телогрейка, валенки. А я сижу тут в кителе и кальсонах.

— У вас вон шаль ещё на голове.

— Да какая это шаль! Это я от трубы утеплитель оторвал. Не шаль, а слёзы — колется, чешется. Вот у бабушки моей была шаль! — Капитан задумывается о чём-то светлом и позабытом.

— А чем он её топит — то?

— Да хуй его знает — чего где найдёт, тем и топит. Вон кресло у меня спиздил. И бортовой журнал. Жалко — хороший был журнал, толстый. Я в нём двадцать лет подряд каждый день хоть закорючку да поставлю. А теперь хуй знает куда летим.

— А кто знает?

— Да никто не знает. Раньше ты знал, а потом башкой об косяк с разбега ёбнулся — и всё, дурак-дураком. А я старый уже, не помню.

— А кочегар?

— А кочегар он и не знал никогда. Да он и говорить не умеет. Поёт только иногда, но не разберёшь ничего — у него все зубы выбитые.

Второй Помощник надолго задумывается. Капитан клюёт носом, кутаясь в шаль. На носу его висит капля конденсата.

— Капитан!

— Да! — вздрагивает Капитан. Капля падает на пол и на носу начинает расти следующая.

— А вот скажите… Вы говорите, что холодно. А почему я не чувствую?

— Ну ёб твою мать! — разводит руками Капитан. — Как ты можешь чувствовать, если ты робот?

— Я?!!! Робот?!!!

— Да не ори ты, я ж тебе сказал — я не глухой.

— Я робот?!!

— Ну а чего тут такого. Ну робот и робот. У нас вон кладовщик тоже был робот, царствие ему небесное.

— Да я… Да у меня даже хуй есть!

— Э… — пренебрежительно машет рукой капитан. — У меня тоже есть, а толку-то.

— Ну так вы же не робот!

— Да лучше б робот, — вздыхает Капитан. — Геморрой хуже.

— Почему?

— Да потому. Хуй может быть и резиновый, а геморрой не может.

Оба замолкают и думают каждый о своём.