Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 11)

Пообнимались мы с ней на какой-то жердочке и решили что надо Растаться Навеки. Потому что всегда лучше Расстаться Навеки, чем вот так мучиться, что даже поебаться нельзя.

Ну и расстались.

А потом вдруг выяснилось, что если бы все-таки попробовали, то не то я бы тоже превратился в Птицу, то ли она превратилась из Птицы, в общем все как-то уладилось бы.

В общем, очень все печально было, я даже пока на метро ехал, сильно про это дело переживал. А потом, как это всегда бывает со снами, стал он как-то проседать, и вообще я вдруг сообразил, что на самом деле спиздил всю эту печальную историю у писателя Шварца.

Ну почему я всегда всё у кого-нибудь пизжу?

Вот начал тут писать про то как вышел покурить во дворик за Геликоном, а там гуляет пожилой негр бомжеватого вида, но в золотых часах, и с интересом рассматривает в мусоросборнике что-то такое, на что местные бомжи даже не позарились. И собака с ним чаучау. А у собаки чаучау синий язык и еще она лаять не умеет, а вместо того чтобы залаять, она тяжело вздыхает.

А когда я дошел до этой собаки, то вспомнил что тоже спиздил ее у одной знакомой. И негра спиздил уже не помню у кого.

И чего тогда спрашивается вокруг остается? Нихуя ничего не остается.

Страшно нравится мне дневник ЖЖ-юзера stepfather{http://stepfather.livejournal.com/}.

Этот неизвестный мне, но тем не менее очень симпатичный пользователь изобрел абсолютно новый метод ведения дневника: чуть ли не каждый день ближе к ночи в его дневнике появляется запись, обычно про то, что ножка болит. Эта запись висит до утра, затем исчезает. Видимо этого промежутка времени как раз достаточно, чтобы Мироздание зарегистрировало это сообщение в своих гроссбухах и приняло меры.

Однажды я попытался выхватить хоть что-нибудь для себя из этого трогательного процесса и занес одну особо примечательную запись к себе в мемориз и даже завел под это дело отдельныю категорию, но наутро запись исчезла и оттуда вместе с категорией.

Вот это — большой недостаток ЖЖ. Конечно, каждый сам хозяин своих записей и может делать с ними все что угодно, но если уж некто запостил нечто в public mode, то это дело уже переходит в паблик же домен, и ни одна сволочь не должна быть в состоянии изымать дорогие мне записи из моих мемориз. А если я еще написал к этой записи огромный вдумчивый коментарий? А он тоже пропал. Нет, я все понимаю про конструкцию базы данных, но кто за это ответит?

В частности мне, Оплоченому Члену, между прочим.

Лучше всех книги безусловно подписывает БГ: я сам однажды наблюдал, как он за пятнадцать минут подписал триста штук. Надпись такая: Б.Г. Люди, которые покупают книжки с этими буквами, платят 150 рублей, а без них — 100. То есть 25 рублей за буковку.

maccolit, aka Житинский подписал мне книжек пять, причем теплота записей постепенно снижалась по мере углубления нашего с ним знакомства: от «Димочке с верой в его звезду» на первой книге до «Дм. Горчеву от автора» на «Потерянном доме».

Быков все книги подписывает одинаково: «Любимому (имя) от любящего его Быкова с любовью». У меня таких уже три книжки есть.

Когда я подписывал первую книжку, я очень волновался, долго сочинял текст, что-то зачеркивал. А потом ничего, научился. Это на самом деле очень просто, главное надо иметь несколько типов записей:

1. Безличная, когда неизвестно, кому эта книжка достанется: «С пожеланием успехов от автора»

2. Личная, но приличному человеку: «Дорогому(ой) (…) от автора с уважением».

3. Теплая, малознакомой девушке: «Прекрасной (…) от восхищенного автора».

4. Легкомысленная, хорошо знакомой девушке или просто кому-то с кем выпивал: «Милой, милой (или „милому, милому“, не ебет, пусть думают что хотят) (…) в память о сладостных минутах проведенных вместе».

В общем ничего сложного.

Вчера у меня кончились настоящие Русские деньги, которые все берут, и пошел я наменять их себе на доллары. У меня теперь почти всегда есть доллары, с тех пор как я научился рисовать Покемонов.

Прихожу я в обменник, а там стоит очередь, большая. И обменник сам на технический перерыв закрытый, это значит что курс у него внутри Хороший, не станут люди просто так стоять, если курс Плохой.

Ну я тоже встал. А тут вдруг выходит охранник, отпирает ключом окошко, в котором это Хороший курс написан и достает цыфирку 7 из надписи 28–70. Все прямо не дышат: а что же он заместо нее туда вставит? неужели 9? Вот бы счастье какое! А он долго-долго роется в кармане, качалов блядь, у нас в Геликоне один такой охранничек уже два романа издал и еще пьесу где-то поставил, и вставляет в надпись нолик.

От этого вся очередь вздыхает и расходится нахуй. Потому что все Жлобы.

А я остался, потому что я не Жлоб, мне семь рублей не жалко. Да я семь рублей могу запросто хоть любому первому встречному алкоголику отдать, если ему Хуево. А я хорошо разбираюсь когда Хуево, меня не наебешь, я не доктор какой-нибудь из поликлиники, который любому бюллютень выдаст, если тот нос канцелярским клеем намажет. В этих поликлиниках вообще неизвестно что творится, там еще доктора специально дорогие лекарства всем выписывают, потому что им за это из аптек приплачивают. Все жулики потому что.

Одна женщина вчера сказала по телефону что не даст мне зарплату.

МНЕ. ЗАРПЛАТУ. НЕ ДАСТ.

Совсем люди уже охуели. Это как поллитру нарочно разбить. Или мать-старушку изнасиловать.

Ничего уже Святого не осталось, ничего.

Если весь этот мир завтра погибнет нахуй, то так ему и надо.

Мы забыли покемонов.

Мы разъехались летом кто куда: плясать в Турцию, ловить мидий в Крыму, нюхать залив в Комарово, а покемоны дожидались нас в своих пыльных покеболах, вздыхали, разминали затекшие крылья, рога и плавники, ждали осени.

Но осенью Константин Эрнст приказал общероссийскому телевидению больше никогда не показывать покемонов, потому что к нему приходил Страшный Мастер Телепузиков, скрежетал зубами, гнул кочергу, щелкал плеткой-семихвосткой и обещал всех поджечь если по общероссийскому телевидению еще раз покажут хотя бы одного покемона. И перепуганный Константин Эрнст кивал головой: да-да, конечно, мне и самому эти покемоны не очень, знаете ли, вот другое дело Телепузики, да-да.

И мы стали смотреть Телепузиков и читать журнал Ом, а покемонов забыли, как забыли когда-то передачу Будильник и журнал Моделист-Конструктор, из которого можно было вырезать бумажную космическую станцию Салют с крылышками, солнечными батареями и переходным отсеком для пристыковки грузового корабля Прогресс с посылками для космонавтов.

На самом деле про покемонов теперь уже никто ничего толком не помнит. Например, все думают, что покемонов придумали японцы. Это совершеннейшее вранье. Японцы за последнюю тысячу лет придумали только чайную церемонию и несколько хайку, а все остальное: роботов, автомобиль Хонда и Сони-Плэйстэйшн они просто довели до ума. Японцы именно тем и знамениты, что все могут довести до ума, даже если вы им дадите автомобиль Таврия, они и его до ума доведут.

А тут однажды прочитал один японец книжку про чебурашку, ничего не понял, конечно, потому что ни один японец по-русски читать не умеет, им по-русски читать не нужно, по-русски все равно ничего хорошего не напишут, зато очень уж ему понравились картинка: не мышонок, не лягушка, а что-то составное как робот-трансформер, который у японцев почитается за наиглавнейшую японскую ценность.

==========

1602 знака. Надо 15 тысяч.

А пойду-ка я сегодня в соответствии с достигнутым возрастом слушать Григоряна, пива заодно попью.

Григорян, он из всех этих рокеров чем приятный, так это тем, что ничего Умного не говорит, рассказывает обычно про то, как дачу строит.

Какие мы все-таки старенькие, какие мы дряхленькие, ножки слабенькие, палочкой тюкаем: на Рок-Концерт пришли.

А внутри ходят девушки и у каждой Колечко в Пупе. Если в такое колечко попасть с тридцати метров дартсом, то можно за него подергать: дзынь-дзынь. И еще раз: дзынь-дзынь.

Но девушки смотрят мимо наших одутловатых щек, и дартсов никто не приносит, и мы натягиваем на уши поглубже черные шляпы, чтобы никто не догадался про наши Тайные Плеши, огромные и безжизненные как у артиста-боярского.

А потом все расходятся по домам и мы тоже, и едем мы в сияющей изнутри маршрутке, такие сооблазнительные для Сумасшедшего Снайпера, но ничего, доезжаем куда нужно, какие там снайперы, все снайперы спят давно.

Тыц-тыц.

Сочинил таки статью про покемонов. Напиздил туда всякого у Всех: у Массы, у Павлика, кажется даже у Юдика Шермана что-то, но 15 тысяч знаков все равно не набралось. Набралось 14 с чем-то да и то с пробелами. Никто не хочет платить за пробелы, как будто на пробел пальцем давить не надо.

Еще сделали тут замечание: и не стыдно тебе в сети писать, что на крематорий ходил?

А не стыдно. А ПОХУЙ. Еще и на аквариум пойду. Или на алису с ддт, мне поебать.

В доме кончился весь сыр. Последний купленный сыр Дорблю я съел без хлеба, все полкило, потому что только последние идиотские мудаки могут есть Прекрасный Сыр Дорблю с хлебом. А где теперь еще такой сыр взять — неизвестно. В магазинах его редко продают, домохозяйки его не жалуют: во-первых страшно дорогой, чуть ли не сто восемьдесят рубликов за кило, а во-вторых, заплесневелый, что за такие деньжищи вообще смешно.