Дмитрий Глебов – Черный троллейбус (страница 33)

— Ты был бесподобен.

— Закрой свой рот, ради бога. — Хрен с трудом сдерживал рыдания.

— Но ведь все это условность. Случайность. Это ведь лотерея, кем ты родишься — мужчиной или женщиной. Мои родители, например, всю жизнь девочку хотели. Это судьба, что я обрела талант перевоплощений. Послушай, родненький мой, послушай, что я тебе скажу, только не перебивай. До встречи с тобой я думала, что способность перевоплощаться в других людей — это моя фишка. Что это мой талант, предназначение. И я действительно думала воспользоваться тобой. Для того и соблазнила тебя перспективой стать властителем мира, и не только ею. Но потом я почувствовала это. Я почувствовала нечто необычайно сильное. Куда сильнее моих неудовлетворенных амбиций. Почти то же самое, что движет этим малолетним придурком Костей... Я почувствовала любовь! Самое важное в моей жизни. Это любовь к тебе. И я больше не хочу меняться. Я хочу остаться такой, как сейчас. Я поклялась, что больше не приму ничей облик. Тамара — вот мое имя. Цой — вот моя фамилия. Тюленев — вот моя любовь!

— Я услышал тебя, — сказал Хрен.

— Сможешь ли ты простить меня?

— Не знаю. Но сейчас эти мысли не должны нас занимать. Нам предстоит битва. И мы должны одержать победу. Не ради себя, но ради всех демонов этого мира.

— Думаешь, они пойдут на главную площадь, как условились? За быстрой смертью.

— Думаю, что они специально рассказали мне, кто ты на самом деле, чтобы нас перессорить. И пойдут они вовсе не на площадь, сдаваться, а к выходу. Там-то мы их и перебьем!

— Ваше превосходительство! — объявился кто-то за спиной Тюленева.

Обернувшись, Тюленев увидел одного из своих гопников. Он стоял, схватившись за горло.

— Что случилось, Степан? — удивленно спросил Тюленев. — Почему у тебя такой сиплый голос? Где твои товарищи?

— Они еще не восстановились. На нас только что была совершена атака. Другим пацанам головы отрезали, а мне не успели. Милиционер с Кожемякиным их спугнули. Мне только наполовину успели. Я и пришел, а они пока новые головы отращивают.

— Кто это был? — строго спросил Тюленев. — Кто-то из сопротивления?

— Нет, — сказал гопник Степан. — Здесь еще кто-то. Они разъезжают на скутерах. Они черные. Не скутеры, а водители. Хачи с большими кривыми кинжалами и пистолетами. Мы давно за ними охотились.

— Как это?! — возмутился Тюленев. — Почему не доложили, если давно охотитесь? Мы бы направили большие силы на поимку этих боевиков.

— Хотели сделать вам сюрприз.

— Сегодня у меня день сюрпризов, бляха-муха! — вцепился в собственные волосы Хрен Тюленев.

— Мы рассчитывали — погоняем их чуток, и у них бензин закончится. — оправдывался Степан. — Так они чего надумали. Из машин стали бензин откачивать. Так и катаются. Какие-то террористы по виду.

— Это еще не все проблемы, — сказала Тамара Цой, утерев слезы и сопли. — Напоминаю, что у них есть еще нановодка, которая разъедает наших солдат. Именно так они и убили Ромашку. Все очень серьезно. Нельзя, чтобы они раскрыли всему миру, как можно нас погубить.

— Ты ведь знала о водке-кислоте и до этого, так ведь? — догадался вдруг царь демонов.

— Знала... И начала уже кое-что предпринимать по этому поводу...

— А чего мне не сказала? Еще один сюрприз сделать хотела?

Тамара Цой уклончиво промолчала.

— Они не покинут Мудров живыми, — сжал кулаки Кондуктор. — Только если в составе зеленой жижи.

Г Л А В А XIII

Кукуруку — это чудо,

Лучшее из всех на свете.

Это сладкое названье

Дарит праздник и веселье.

Это дешево и вкусно,

Это чудо — кукуруку.

Подарите встречу с нею,

Мама, папа, поскорее!

1. Прибавление

В последний раз покидая подземную лабораторию, нагрузились по полной. Взрослые, по традиции, прихватили автоматы, молодняку доверили водку. Под тяжкой ношей пацаны сначала кряхтели, но вскоре привыкли.

Вале ничего не дали. Довольствовались тем, что он шел без посторонней помощи, куда ему говорили идти. И то достижение.

— Еще месяц водочной диеты, — поделился мыслями Вовка, — и вообще полноценным человеком станет.

— Скучаю по нему прежнему, — ответил Костет. — И до того, как мы его нашли, скучал. А теперь еще больше скучаю. Не знаю, почему так.

Жека молча почесал левую ягодицу.

— Я рад, что они вычислили наше укрытие, — поделился Рафаэль Яковлевич. — Что ни делается, все к лучшему. Теперь хоть развязка стала ближе. Ненавижу, когда сюжет затягивается. Ни в фильмах, ни в жизни.

— Стойте! — сказал Жека.

Все остановились и прислушались. С севера в их сторону явно направлялось нечто моторизованное.

— Снова этот шум! — сказал Ленгвард Захарович. — Мы с Вальтером слышали его, когда сидели в клетках.

— А мы слышали его, когда Кожемякин вел нас в свою западню, — припомнил Вовка.

Звук зазвучал громче и отчетливей. Рафаэль Яковлевич, Ленгвард Захарович и Масякин передернули затворы автоматов. Между зданиями показался скутер. Всего один, но с двумя всадниками.

Масякин на всякий случай прицелился.

— Не знаю, кто это, — сказал Ленгвард Захарович, — но стрелять погодите.

— Это же террористы! — воскликнул Жека, когда скутер с двумя сидящими на нем кавказцами подъехал совсем уже близко. — Те самые, с которыми мы в поезде ехали! У них еще рожи такие были, будто они что-то взорвать собрались.

— Что они здесь забыли? — спросил Вовка.

— Не стреляйте! — крикнул тот террорист, что управлял скутером.

Террористы заглушили мотор, слезли со скутера и подошли ближе.

— Меня зовут Билял, — сказал первый кавказец.

— А меня Загалав, — представился второй.

2. Мирные социологи

Оба «террориста» оказались дагестанцы по происхождению и Магомедовы по фамилии. В Мудрове у них работал брат, инженер-физик Аслан Магомедов. Когда все началось, он был в подземной лаборатории. Еще до того, как мобильная связь накрылась медной трубой, он успел эсэмэснуть, что здесь творится что-то чрезвычайное, и что, если он не выйдет на связь — пусть приезжают за ним.

Аслан решил, что Мудров захватили террористы-мусульмане. На правительственные войска надежды у него не было. В это время братья Магомедовы находились в Питере, где работали в социологическом центре социологами. Хотя оба они были вполне себе адаптированными и интеллигентными, некоторые нужные в таких случаях знакомства у них имелись. Но самое забавное, что вовсе не среди соотечественников, а среди вполне славянских бывших ВДВшников, фанатов оружия.

Благодаря этому они быстро раздобыли пару макарычей, патроны и большие охотничьи ножи с рукоятями из бараньего рога. Когда высадились с поезда, первым делом начали интересоваться, у кого бы взять напрокат машину. Но население здесь было крайне антикавказски настроено и предоставлять им технику не хотело. В паре мест их чуть не побили.

Пришлось довольствоваться покупкой двух скутеров, один из которых недавно как раз сломался. Обманул русский паренек, обещавший, что бегать будет лет десять без ремонта.

Оказавшись в Мудрове, почти сразу же схлестнулись с гопниками, сторожившими вход. Никто из них не хотел сдаваться.

Ни Магомедовы, явившиеся спасать брата, ни гопники, желавшие захватить очередных гостей города и заслужить одобрение царя демонов.

Битва была отчаянная, но дагестанцам удалось скрыться без потерь и походя пырнуть пару гопников. Билял и Загалав далеко не сразу сориентировались, что имеют дело с потусторонними шайтанами.

С тех пор гопники объявили на них охоту, стали выслеживать. А кавказцы, в свою очередь, следили за гопниками, которые в основном околачивались у главного штаба злодеев — у бывшей православной церкви.

Вблизи церкви-штаба был сооружен барак-тюрьма. Билял и Загалав думали освободить пленников, но потом сами злодеи их освободили, непонятно, по какой причине.

Правда, после того, как пленники ушли, все стало ясно из междусобойного базара демонических гопничков. Выяснилось, что в Мудрове функционирует какое-то сопротивление, и за отпущенными людьми установили хитрое наблюдение.

Когда из церкви к убежищу-лаборатории направили Черную Ромашку, «террористы» пошли за ней. Потому что им тоже важно было знать, где прячутся сопротивленцы.