Дмитрий Глебов – Черный троллейбус (страница 15)

— Интересно, как могла сложиться ее судьба, если бы не та история? — озадачилась Вовка.

— Не знаю. Никто не знает, — пожала плечами Костет. — Но, кажется, она мечтала стать актрисой. Такой же великой, как Вивьен Ли и Грета Гарбо.

— Ее мечта сбылась, но вовсе не так, как ей бы хотелось, — подняла голову Жека. — Никто не аплодирует ей после спектакля, после очередного блестяще исполненного убийства. Никто не дарит ей букетов белых роз. Только черные ромашки окружают ее.

— Она играет одну лишь роль, но это сатанинская игра, которая закончится только лишь с ее смертью, — откликнулась Вовка.

— А когда она умрет, костюм сам собой, каким-то таинственным образом окажется в лавке маскарадных принадлежностей, — подхватила Жека. — И его вновь купит очередная юная бедолага. И будет играть эту роль, пока не износится и не умрет от старости. Чтобы кто-то другой занял ее место. Этот костюм снашивает людей одного за другим... Сколько столетий тянется эта пьеса! О, сколько загубленных жизней, искалеченных судеб.

— Может, ей стоит попытаться сжечь этот костюм? — предположила Вовка. — Может, тогда она обретет свободу?

— Боюсь, что огонь не возьмет себе проклятый костюм черной ромашки, и это понятно. Ведь черная ромашка явилась в наш мир прямиком из адских глубин, и отнюдь не для того, чтобы вернуться обратно.

Миловидные барышни Костет, Жека и Вовка разом вздохнули. Игра в куклы подошла к логическому завершению, настала пора переодеваться обратно. Смахнув скупую ромашью слезу, женщина в черном перевернула Вовку лицом вниз и расстегнула молнию у него на спине.

Г Л А В А VI

Мы уверены, что совершенствование системы здравоохранения необходимо. С этим вряд ли кто будет спорить. Минздравсоцразвития движется к созданию эффективно работающей системы постепенно, аккуратно, пошагово.

1. Жжжжжж!

Жеке снился идиллический сон о детстве, которого у него никогда не было. В этом сне он был хорошистом-шестиклассником, возвращающимся из школы. Пригревало ласковое весеннее солнышко. Нежный ветерок теребил длинноватую челку.

Всю сознательную жизнь он провел здесь, в Мудрове — прекрасном и чистом городе будущего. И имел на это полное право, ведь его родители — ученые, служившие отечеству сверхразвитыми своими интеллектами. Лучшими друзьями по-прежнему оставались Вовка с Костетом. Но здесь они были из полных приличных семей с достатком выше среднего.

У Жеки в прошлом были сложности с математикой, но после занятий с репетитором он стал многое понимать. Теперь ловил кайф от решения задачек. В своем рюкзаке он несет «пятерку с плюсом, молодец», полученную за контрольную с замысловатыми уравнениями.

Проживает Жека в двухэтажном доме, где всего по одной квартире на этаж, прямо как у Масякина. Только чище, новее и без следов медвежьих когтищ. Отпер дверь собственным ключом. Отбросил надоевший рюкзак в сторону. И тут они все как вынырнут на него с кухни с нестройным воплем «Сюрприз!!!»

Что происходит? Ах, ну да, точно. Он ведь совсем забыл, что сегодня у него день рождения. Навстречу вышли заботливая мама, трезвый мужественный отец, Вовка с Костетом в белоснежных рубашках с коротким рукавом. Чего только ему ни подарили: карманную приставку, несколько книжек-комиксов про Бэтмена, красивый складной нож «викторинокс». Пока он распаковывал презенты, лепеча «ура, именно об этом я и мечтал», мама принесла из комнаты торт «Прага» с торчащими из него свечками.

Жека загадал повысить успеваемость и поступить в лучший университет России. Чтобы потом вернуться в Мудров уже многообещающим ученым. И чтобы лучшие друзья работали где-то неподалеку. Как же без них. После трудового дня все трое будут собираться в местном пабе «Клевер» и тянуть вкусное бельгийское пиво.

Задув свечки, Жека взялся резать угощение. Ведь именно он хозяин торжества — ему и заботиться, чтобы все были довольны. И тут в открытую форточку влетела непонятная муха и закружила над тортом. «Непонятность» мухи заключалась в крупной величине и хищном взгляде, при общей безобразности башки. Муха была такая большая, что разглядеть ее голову не составляло труда. Казалось, насекомое специально кружит над угощением, чтобы никого к нему не подпустить.

Жека испугался диковинной мухи, но взял себя в руки. После чего в эти же руки взял свернутую трубой газету «Мудров-ский вестник». Кому, как не ему, имениннику, проявлять геройство в этот ясный солнечный день? С первого же раза угодил мухе по морде, от чего зверюга, нарезая круги, свалилась на пол.

Спасенные гости зааплодировали Жекиной ловкости, особенно отец. «Горжусь тобой, сына», — шепнул он так, чтобы услышать смог только Жека. И тут с каким-то почти самолетным жужжанием муха поднялась из нокаута. В этот раз она была рассержена всех всякой меры. А еще, очевидно, муха увеличилась в размерах.

— Жжжжжжжжж! — грозно спикировала муха фашистским истребителем прямо на Жеку. Он еле успел увернуться, но все-таки сумел задеть чудовищное насекомое скрученной газетой.

— Жжжжжжжжж! Жжжжжжж! — заревела муха, развернувшись и повиснув в воздухе. Теперь она была огромная, размером с морскую свинку, никак не меньше. Перед таким чудищем скрученная газета выглядела жалко.

Муха парила в воздухе, плотоядно оглядывая гостей, словно выбирая, кого бы съесть. Изучая ее, Жека заметил пасть, полную длинных кривых клыков.

Сообразив, что одной газетой здесь не обойтись, заменил оружие на кухонную табуретку. Дальше все было как в замедленной съемке: вот он подбегает к мухе и с размаху бьет ее табуреткой по голове, вот муха падает на пол и лежит без сознания.

Неужели победа? Не может быть, чтобы все было так просто. Вот она дернула лапой! Вот она заработала крыльями... Силы вернулись, муха начинает стремительно разрастаться, и теперь она с немецкую овчарку. У Жеки не остается сомнений — чем сильней он бьет муху, тем больше она становится, а значит, ее вообще никак не победить. Никакой он не герой, а праздник безвозвратно изгажен.

Жекой овладело такое тягостное отчаяние, такой испепеляющий ужас, что он от этого даже проснулся. Жека вернулся в реальный мир. Мир, где он родился и вырос в спальном районе. Где он жил в блочной многоэтажке, населенной исключительно рабочими завода «Красный многоугольник».

Где отец до того, как бесследно пропасть, бухал по-черному, и где матери до Жеки нет никакого дела, как и до всего остального. Когда не на работе — а работает она уборщицей — лежит перед теликом целыми днями, смотрит «Пусть говорят» и прочую ересь. Где в квартире у них десятилетиями не появляется никаких книг, кроме дамских полупорнографических романов и криминальных историй.

Где в школе у половины пацанов считалось нормальным в конце четверти исправлять штук шесть намечающихся двоек. А сами училки порой, прямо на уроках, поучали девчонок, что главное в этой жизни — найти мужика, который бы их обеспечивал. И вот почему им не стоит слишком сближаться со здешними раздолбаями, потому что от них, кроме гонореи, ждать нечего.

Где крутым считается врубить в машине на полную громкость «блатняк» и открыть окна, чтобы прохожие могли оценить силу колонок. Где с каждой весной газоны после таяния снега устланы собачьим какашками вперемешку с одноразовыми шприцами. Где он, даром что живет в культурной столице, был в Эрмитаже всего два раза в жизни: один — в глубоком детстве, по недоразумению, другой — на школьной экскурсии.

Где крутые четырнадцатилетние пацаны на переменах делились опытом: «И вот смотрю на нее и не знаю, что с этой дурой делать: раком поставить — проблюется, на спину положить — вырубится». Где корейская ведьма повинна в гибели

любимой невесты его кореша Костета. Где непонятно кто и зачем похитил хорошего мужика Вальтера Михайловича, доброго и интеллигентного, до которого им еще расти и расти. И все это в его мире находилось в пределах нормы, бывает и хуже, и мерзостней, и страшнее.

2. Может быть, иностранцы?

Подняв припухшие веки, Жека увидел над собой темный круг. Попробовал осмотреться, но после того, что сотворила с ними Черная Ромашка, видел он нечетко. К тому же в помещении царил полумрак.

— Где я?... — спросил Жека на всякий случай. Наверняка здесь еще кто-то есть. Не мог же он сам собою здесь очутиться. Или это Черная Ромашка приволокла его сюда? И теперь проделает с ним что-нибудь крайне унизительное и болезненное. О маленьком спектакле в масякинской квартире Жека, конечно, не мог помнить. Оно и к лучшему.

— Здесь кто-нибудь есть? — спросил Жека теперь уже громче, и вновь никто не ответил. Зато он различил два летящих к нему продолговатых белых пятна. Призраки?

Чем ближе они подлетали, тем с большей отчетливостью распознавались в них врачи в белых халатах, шапочках и хирургических масках. Приблизившись вплотную к кровати, медицинские работники щелкнули выключателем. Темный круг, который он увидел по пробуждении, зажегся ярким светом. Это была медицинская лампа, из-за которой начавшее было возвращаться зрение снова испортилось.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил Жека. — Спасибо, что спасли нас от той ужасной бабищи... Приятно видеть вас, таких белых, после нее, такой черной. Вы прямо как силы света против сил тьмы.