Дмитрий Гаврилов – Священное опьянение. Языческие таинства Хмеля (страница 8)

…И вот Керидвена собрала нужные травы и сложила их в огромный котел. Когда собиралась она ставить его на огонь, оказался неподалеку старый слепой человек, которого за руку вел мальчишка. Недолго думая, Керидвена наняла их обоих: слепца – ворочать котел, а мальчика – чтобы в течение года и одного дня поддерживать под ним огонь. Сама же она мешала варево в котле и следила за тем, чтобы не выкипела из него вся вода.

Никто не знает, как звали того слепого человека и кем он был, – да это и неважно. Мальчика же звали Гвион Бах, что значит «Маленький Гвион».

Прошел год, и ни разу за это время не погас под котлом огонь, и ни разу не выкипела из него вся вода. Наконец, наступил последний день, когда три волшебные капли должны были выплеснуться из котла. Привела Керидвена Морврана, своего сына, к котлу и поставила его у огня, дабы попали на него те капли. Сама же волшебница прилегла в сторонке немножко отдохнуть.

И случилось так, что проспала она долгожданный момент. Выплеснулись из котла три волшебные капли, но упали не на Морврана, а на Гвиона, который нечаянно столкнул с места сына волшебницы, когда подкладывал в огонь свежие дрова. Котел громко вскрикнул и раскололся от силы оставшегося в нем страшного яда. Все варево пролилось на землю, и пропали долгие труды Керидвены.

Проснулась тогда Керидвена и, увидев, что котел разбился, обрадовалась, думая, что все случилось, как она хотела. И принялась она спрашивать о разном своего сына, чтобы проверить, насколько велика стала его мудрость.

Гвион же, как только коснулись его чудесные капли, ощутил в себе что-то необычное. И обнаружил он, что знает обо всем, что здесь произошло: и о том, что за травы варила Керидвена, и о волшебных свойствах попавших на него капель. И о том, что скоро поймет Керидвена, что к чему, и ужасна будет месть волшебницы за то, что отнял мальчик дар, предназначенный ее сыну…»

Даже если кто-то не читал ранее замечательных кельтских сказаний, то все равно уже понял, почему мы привели столь обширную цитату. Мальчик Гвион, претерпев злоключения, стал великим бардом по имени Талиесин.

А.В. Платов подчеркивает: «Главное сакральное содержание «Гвиона, или Истории о волшебных каплях» – это трансформация, Перерождение, которое претерпевает мальчик, превратившийся в великого барда в результате «столкновения» с волшебным котлом и его содержимым» (Платов, 2002, с. 16–18).

Далее главный герой отправляется выручать из заточения у короля Мэлгона[18] своего спасителя и покровителя Эльфина.

После того как на Гвиона Баха попали три капли волшебного зелья, чародейка Каридвен(а) приказала схватить юнца, посадить в мешок и бросить в реку. Эльфин же выловил тот мешок и спас мальчика.

Долг платежом красен. Чтобы победить противников-бардов, Талиесин вступает в стихотворное состязание. Надо оговориться, что, хотя стихи испытали сильнейшее христианское влияние, их изначальная языческая и более древняя направленность несомненна.

Между прочими там есть и такие строки:

Славлю тебя, Всевышний, Господин всех созданий, Тот, кто воздвиг небеса, хлябь отделив от тверди; Тот, кто воду нам дал и пищу для насыщенья; Тот, кто каждую тварь благословил для жизни! Даруй прощенья мед Мэлгону, что послушал Совет, данный ему твоим слугой в назиданье. Даруй ему урожай душистого свежего меда, Что хлопотуньи пчелы в свои собирают ульи. Выпьем же пенный мед, лучший из всех напитков, Роги поднимем во славу Господа всей Вселенной! Множество тварей в воде, и на земле, и в небе Бог сотворил для людей, чтоб славили его имя: И жестоких и кротких – всех равно возлюбил он, И домашних и диких – всех равно сотворил он, Чтобы часть их давала одежду для человека, А другая чтоб стала питьем и пищей. Славлю тебя, Всевышний, Господин мирозданья, За то, что ты цепи снял с моего господина, Который мне дал и мед, и вино, и пиво, И пищу дал, и коня, что скоростью с ветром сравнится. Ты же, Господь, мне даровал все остальное — Мудрость прошедших веков, и мир, и благоволенье. Эльфин, Медовый Рыцарь, вернулась к тебе свобода, Славь же со мною Бога, что дал нам освобожденье! (Пер. В. Эрлихмана)

По мнению переводчика, именование здесь Эльфина Медовым Рыцарем (у vel marchauc) отражает связь его образа с освобожденным (воскрешенным) божеством плодородия[19]. А сама история не столько достоверно исторична, сколько символична – речь о возвращении урожая на землю.

Там же мы находим упоминание и о том, кто и для чего, в понимании авторов текста, приносил церковную десятину. Даже при не очень глубоком анализе понятно, что она, как в древние языческие времена, оказывается переосмыслением жертвы божеству плодородия, а приносится, в том числе, хмельными напитками:

…Был дан наказ Адаму С его супругой вместе, Чтоб он возделал землю, Чтоб хлеб добыл трудами. Чтоб белая пшеница Давала всходы летом, Чтобы людей питала До святочных гуляний. От Божьего престола Спустился к Еве ангел, Дал ей семян пшеницы, Чтоб их могла посеять. Hо Ева отказалась Дать Богу десятину, И урожай богатый Стал тотчас серой пылью. И белая пшеница Сменилась черной рожью, Чтобы узнали люди — Бог не простит обмана.