Дмитрий Гарин – Время орка (страница 14)
И тут до Адама дошло. Вот к чему вопросы Ушана о Локвуде! Старый орк знал, что происходит!
— Они хотят, чтобы ты помог ему?
Локвуд кивнул.
— Ош говорит, что если мне удастся его спасти, то они отпустят одного из нас.
Адам опустился рядом и с надеждой посмотрел на него.
— Это же прекрасная возможность, учитель! Вы сможете вернуться домой, помочь моей матушке, написать лорду Дювалю или даже Его величеству…
— Какой вздор! — В глазах старика плясало отражение костра. — Если кто и отправится домой, то это будете вы, мастер Адам!
— Я не оставлю тебя здесь, наставник!
Пылающие глаза Локвуда смягчились, и в них показалась та щемящая стариковская нежность, с которой порой смотрят на своих внуков и правнуков.
— Оставите, да ещё как, — сказал ключник, накрывая руку Адама сухой, морщинистой ладонью. — Вы теперь виконт, помните? От вас зависит много людей.
— Но… — Адам боялся произнести этот вопрос, словно его слова каким-то магическим образом могли воплотиться в жизнь, — если он умрёт?
Локвуд помрачнел и снова уставился в огонь.
— Тогда мы пропали, молодой господин, — признался он. — Орки — не люди. Их уклад далёк от освящённой величием Древних монархии. Они уважают только силу, и, как только о смерти Ургаша станет известно, здесь начнётся…
«Резня», — закончил про себя мысль наставника Адам.
— Я служу дому Олдри много лет, — не без гордости произнёс старик. — Я служил вашему деду, затем — отцу, а теперь служу вам, молодой господин. И только вам решать, стоит ли мне врачевать это… существо.
Адам догадывался, куда клонит Локвуд. Сам он наверняка уже принял какое-то решение, но хотел преподать очередной урок своему ученику. Ведь отныне тому придётся принимать решения самостоятельно. Как и разбираться с последствиями этих решений.
Помощь больному орку — не просто милосердный поступок. Адаму, как и любому другому верноподданному, было прекрасно известно о наказании, которое грозило всякому, кто захочет оказать содействие этим дикарям. Знал об этом Ош или нет, но он предлагал им сознательно нарушить закон. Впрочем, выбора у них не было.
— Помогите ему, наставник, — сказал Адам и ободряюще улыбнулся.
Смерив своего воспитанника взглядом, в котором одобрение мешалось с тревогой, старик поднялся.
— Ваша воля моими руками, — кивнул ключник и вышел из пещеры.
Да, смерть отца сделала Адама Олдри новым виконтом. Но ему было четырнадцать лет.
* * *
Даже не обладая чутьём орка, Локвуд сразу почувствовал гнилостный запах, витавший под высоким сводом жилища вождя, самого крупного строения в лагере. Это гротескное нагромождение камней, дерева и шкур находилось на самом высоком месте, прилегая к скальной стене. Снаружи оно казалось гораздо больше, чем было внутри.
Изрядно запыхавшись при коротком, но крутом подъёме, старик не без труда перевёл дух и огляделся. Жилище Ургаша изобиловало всевозможными трофеями, от вываренных добела черепов до покрытого ржавчиной оружия. В полумраке нельзя было разглядеть, кому принадлежали эти старые кости, но ключник готов был ручаться, что и человеческие останки присутствовали здесь в изрядном количестве.
Зажатые между камнями, сушёные лесные травы курились у очага. Некоторые из них Локвуд сразу узнал, другие были ему незнакомы.
Вслед за Ошем старик прошёл в глубь помещения, пока не оказался у огромной лежанки, на которой покоилась, укрытая ворохом шкур, туша Ургаша. Глаза орка были закрыты, веки подрагивали. Искажённое внутренней борьбой лицо покрывала испарина. Рядом с кроватью, сжимая волосатую лапищу вождя, сидела Зора. При виде этой почти трогательной сцены Локвуд, сам того не замечая, на мгновение забыл, что перед ним орки, представители злобного и свирепого народа.
«Сколько ещё людей в королевстве видели то, что вижу сейчас я?» — подумал старик.
Он собирался спросить, что за недуг свалил вождя, но не успел. За спиной раздался уже знакомый чуть шепелявый голос:
— Рана в боку не проходит. Плохая рана. Плохой запах.
Локвуд оглянулся и увидел Ушана, тихо подходившего к лежанке. Несмотря на слепоту, старый орк прекрасно ориентировался в обстановке. Он явно был здесь частым гостем.
— Я приложил добрые травы, — Ушан указал на камень, выполнявший роль стола, на котором лежали пучки сушёных растений и грубая каменная ступа с пестиком из куска бедренной кости какого-то животного, — но они не помогают.
Ключник осторожно приблизился к ложу больного и тут же встретился с глазами Зоры, в которых пылала гремучая смесь из гнева, страха и недоверия.
— Мне нужно посмотреть, — как бы оправдываясь, сказал он, указывая на Ургаша.
Девушка встала и, ничего не сказав, вышла.
Опустившись на освободившееся сиденье, сделанное из сухого пня, Локвуд аккуратно убрал покрывало. В нос тут же ударил резкий смрад грязи, пота и гнилого мяса, но старик не отпрянул и даже не изменился в лице. На своём веку он поведал немало ран и увечий.
На опухшем боку Ургаша красовалась неаккуратная повязка, которая плотно прижимала к телу вполне добротный компресс из зеленоватой кашицы лечебных трав. Отодвинув его в сторону, Локвуд обнаружил небольшую воспалённую рану от стрелы. Плоть вокруг неё вздулась и потемнела, а из отверстия сочился желтоватый гной.
Первый беглый осмотр не принёс ответа. На теле великана были и другие свежие ранения, которые, несмотря на его плачевное состояние, уже умудрились затянуться, образовав выпуклые рубцы.
— Он чем-то болел?
— Ургаш никогда не болеет, — заверил Ушан, покачав головой. — Никогда.
— Наконечник остался внутри?
— Я протолкнул стрелу, как и остальные, — ответил Ушан, и в его голосе послышалось раздражение. — Она вышла с другой стороны. Внутри ничего не должно быть.
Локвуд понял, что задел старика. Пускай он и был слепым орком, но во врачевании, похоже, кое-что понимал.
В чём же было дело? Заражение крови? Яд? Всем было известно, сколь живучи орки. Локвуд судорожно вспоминал труды королевского вивария о сравнительной анатомии, которые ему доводилось читать много лет назад. Не похоже, чтобы инфекция могла просто свалить орка, а особенно такое чудовище, как Ургаш. На его массивном теле виднелись куда более страшные шрамы.
Неожиданная догадка посетила Локвуда при более детальном осмотре раны.
— Покажите мне стрелу.
Ушан отошёл к противоположной стене и скрылся в тенях, рождаемых дрожащим огнём костра. Вскоре слепой орк вернулся, сжимая в руках два наконечника с обломанными древками.
— Не помню, какая из них, — пожал плечами Ушан, подавая остатки стрел Локвуду.
Первый наконечник был совершенно обычным и не заинтересовал ключника, но второй… Он взял его в руки, как ядовитую змею. Чуть вогнутая кромка и мелкие символы, украшавшие наконечник, не оставляли никаких сомнений. Всего один раз в жизни Локвуд видел нечто подобное.
— Сантарская блуждающая стрела, — сказал он с содроганием.
Вид этого небольшого кусочка металла рождал в нём неожиданно тревожные мысли.
— Вскипятите воды, — сказал Локвуд твёрдым, не терпящим возражений голосом. — Мне нужен острый нож, полотно, свечи и травы. Все, что есть.
Отчаянно роясь в памяти, он надеялся, что ему хватит знаний и опыта, чтобы осуществить задуманное. Локвуд посмотрел на свои старые трясущиеся руки и попытался унять дрожь. Слишком многое сейчас зависело от них.
Пока Ушан занимался приготовлениями, ключник подозвал Оша, который за всё время осмотра не проронил ни слова, но внимательно наблюдал за происходящим.
— Мы вдвоём справимся здесь, — сказал старик, — проследи, чтобы нас не тревожили.
Орк коротко кивнул и собрался уходить, но Локвуд жестом задержал его.
— Я тебя попрошу, Ош. — Его лицо выглядело озабоченным и бледным. — Ступай к Адаму, побудь с ним, пока я не закончу.
Локвуду нелегко было сказать это. Кто бы мог подумать, что он будет просить какого-то орка присмотреть за своим драгоценным воспитанником! Глаза старика вновь упали на злосчастный наконечник.
— Братство… — прошептал он так, что даже Ушан не услышал этого. — Среди них был кто-то из братства. Так далеко на Севере…
[1] Виварий — главный лекарь при знатном доме. В малых домах обязанности вивария часто исполняет ключник. Также должность вивария существует при крепости, в армии либо при крупном событии.
Глава восьмая. У костра
Бумага сия есть предостережение для всякого, от вельможи до крайнего крестьянина. Уличённые в сношениях с племенами нелюдей, будь то сговор, торговля или иная помощь, познают вес перчатки закона как вредители государства и короны.
Листовка карательного отряда
Ош шёл через скальный лагерь, стараясь не смотреть по сторонам. Большинство его сородичей всё ещё не спали, и он становился невольным свидетелем их нехитрого быта.
Не так чтобы он избегал их или они испытывали к нему сильную неприязнь, но в последнее время Оша одолевало странное и неприятное чувство, которое он всё ещё пытался осознать. Смесь стыда, гнева, жалости, боли и разочарования. Оно точило его изнутри.
Нет, он не считал себя особенным или исключительным. Просто раньше Ош почему-то не замечал окружающего орков убожества. Не видел, как сородичи копошатся в грязи и невежестве, как они выживают. Да, многие из них были подлыми, глупыми, злобными и жестокими созданиями, но они были его племенем, его народом. Народом, для которого он хотел что-то сделать.