Дмитрий Гарин – Время орка (СИ) (страница 54)
— Молодой господин, вы уверены, что оставлять их без присмотра было мудро?
Перед этим они потратили около двух недель на помощь разорённой деревне. Переговоры были совсем не лёгкими, особенно если учесть все обстоятельства. Сначала местный кмет и слышать ничего не хотел о переговорах с орками, но, когда Ургаш прислал им деньги, нрав поселенцев немного смягчился.
Они воспользовались этими средствами, чтобы восстановить деревню. Адам надеялся, что достигнутое соглашение если не сдружит два народа, то, по крайней мере, предотвратит дальнейшие столкновения.
— Этот Ургаш — настоящий дикарь, — продолжал Локвуд. — Насилие — его жизнь.
— Ош верит ему, — пожал плечами Адам, — для меня этого достаточно.
— Вы слишком доверчивы, милорд.
— Дорогой наставник, вы действительно думаете, что мы могли бы повлиять на решения Ургаша, даже если бы остались там? — Адам обезоруживающе улыбнулся. — Он прислушивается лишь к Зоре, Ошу и Ушану. Из них в лагере остался только старик, а он не очень-то жалует нас, людей.
— И всё равно я очень беспокоюсь, — признался Локвуд. — Теперь мы держим ответ за этих дикарей. Случись что — спросят-то с нас.
— Теперь уже ничего не поделаешь. Нам нужно просто положиться на Оша. Он обещал прислать нам весть, когда закончит с королевским поручением.
— Если ему это удастся.
— Вспоминая турнир, я начинаю думать, что для этого орка нет ничего невозможного.
На этот раз улыбнулся Локвуд.
— Матушка, должно быть, с ума сходит от беспокойства, — вздохнул Адам. — А у нас даже никакого гостинца для неё нет.
Они не были дома уже больше шести месяцев. Это была самая длительная поездка за всю недолгую жизнь молодого виконта.
— Я думаю, что ваше возвращение — самый желанный для неё подарок. — Локвуд потрепал своего воспитанника по плечу. — К тому же мы едем не с пустыми руками.
Старик бросил многозначительный взгляд на груз. Они не получили турнирного приза, но Ош снабдил их кое-какими деньгами из трофеев племени Клыка. Кроме того, жители лесного селения щедро загрузили повозку своих благодетелей всевозможной провизией. Зерно, овощи, мёд, вяленая рыба, пара бочонков пива и полдюжины головок доброго сыра — вот лишь немногое из того, что теперь занимало недра их крытой повозки.
Обгладывая кость, под скамьёй по дощатому полу катался непоседливый чёрный щенок с огромной головой. За время, прошедшее с момента ночного нападения на деревню, маленький варг заметно окреп.
Локвуду был прекрасно известен дурной нрав этих созданий, и он не раз советовал избавиться от зверя. Однако варги, выведенные орками Клыка, по-видимому, отличались от своих диких сородичей. Уголёк, как назвал щенка Адам, проявлял истинно собачью сообразительность и преданность своему спасителю. Разумеется, ключника волновало, что будет, когда зверь вырастет, но эту заботу он решил оставить на потом.
Свернув на просёлочную дорогу, повозка пересекла широкое поле, окаймлённое тёмной стеной леса, и въехала в небольшое селение. Деревенский люд был занят своими обычными делами, но, когда визгливые мальчишки разнесли весть о нежданных визитёрах, большая часть селян собралась у общинного дома.
Вперёд вышла красивая румяная девица, нёсшая круглую буханку свежего хлеба, дар дорогому гостю. Её сопровождал кмет, невысокий бородатый мужичок в кожаной безрукавке поверх домотканой рубахи. В руках он отчаянно мял широкополую шляпу из тонкого войлока.
— Это самое, ваша милость, горе-то какое… — Кмет опустил глаза, как провинившийся ребенок. — Ваш отец…
Наблюдая за этим бесхитростным и искренним проявлением народной скорби, Адам не смог удержаться от благодарной улыбки. Он почувствовал, как на глаза его стали наворачиваться слёзы. Усилием воли он сдержал их.
Значит, весть о гибели отца опередила его. Как наверняка и история обо всём, что произошло на турнире.
Осознание того, что его не было рядом, когда мать узнала горькую весть, больно кольнуло молодого виконта. Он так хотел поддержать её в этот тяжёлый час…
— В повозке есть два бочонка пива, — сказал Адам, принимая душистый хлеб из рук местной красавицы. — Выпейте сегодня в память об отце.
Кмет кивнул и отправил за подарком двух крепких парней. Из повозки тут же раздалось недовольное рычание.
— Уголёк, нельзя, — успокоил маленького стража Адам.
Распростившись с селянами, они двинулись дальше. К вечеру повозка уже свернула на дорогу, ведущую в сторону поместья Олдри.
— Всегда так бывает, учитель?
— О чём вы, молодой господин?
— Мне так тепло от этих мест. — Адам прикоснулся рукой к груди. — Здесь.
Локвуд поглядел на него с той нежностью, с какой старики смотрят на детей своих детей… Он очень гордился своим воспитанником. Даже пройдя через утрату, испытав страдания и заглянув в лик смерти, юный Адам Олдри не утратил доброты и искренности мальчика, которым был когда-то.
— Это и называется «вернуться домой», милорд.
Повернув у старого дуба, который посадил здесь ещё прадед Адама, они увидели впереди поместье.
— Это ещё что? — спросил Адам, указывая на дорожную карету, стоящую у ворот.
— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался ключник.
Когда Локвуд остановил повозку у въезда, они обнаружили двух воинов, стороживших вход. Изнывая от безделья, они упражнялись в метании кинжала, используя в качестве мишени растущий неподалёку клён.
— Кто такие? Зачем пожаловали? — небрежно спросил один из охранников.
— Мне следует задать тебе тот же вопрос, страж, — твёрдо ответил Адам.
— Дерзишь, малец?
— Я настоятельно рекомендую вам следить за своим языком, — холодно предупредил их Локвуд. — Вы имеете честь говорить с виконтом Олдри, хозяином этих земель.
Особое чутьё, свойственное слугам, желающим задержаться на своей работе подольше, подсказало стражникам, что старик не шутит.
— Прошу простить нас, ваша светлость, не признали. — Они выпрямились, как положено, приняв оружие на плечо. — О вашем прибытии немедленно доложат.
— В этом нет необходимости. — Адам спрыгнул с кучерской скамьи на землю. — Я у себя дома и сам о себе доложу.
За хозяином последовал чёрный щенок. Проходя мимо стражников, маленький варг сердито тявкнул на одного из них, вызвав в том лёгкое смятение.
Пересекая двор по старой заросшей дорожке, Адам пытался сохранить твёрдость и неторопливость шага, ведь теперь он был виконтом, лордом Олдри! Несмотря на все его старания, ноги предательски срывались на бег. Они помнили, как весело носился он по этим владениям, играя с Рональдом или прячась от старого наставника. Теперь всё это осталось в прошлом. Детство закончилось, словно его обрубили топором.
Одолев каменные ступени крыльца, Адам решительно вошёл в дом.
На улице было по-весеннему тепло, но в камине главного зала потрескивали горящие поленья. Это было ещё одним свидетельством того, что поместье принимало гостей.
Адам сразу увидел мать. Она сидела на массивном старом кресле, покрытом звериной шкурой. Отец в шутку называл его «дубовым троном».
За столом, напротив неё, сидели два незнакомца.
Один из них — гладковыбритый загорелый брюнет, облачённый в дорогой, шитый серебром костюм из тёмно-пурпурной парчи. Его голову покрывал шёлковый берет, украшенный заколкой с изображением конской головы. Этого человека, пожалуй, нельзя было упрекнуть в излишней роскоши, но весь его вид как бы кричал о состоятельности.
Второй гость был человеком военным. На нём хорошо сидело кавалерийское облачение, дополненное красивой, но не новой пластинчатой бронёй, изготовленной на восточный манер. На поясе висел длинный меч с изумрудно-зелёной рукояткой, а из голенища высокого сапога выглядывал кинжал. Его усатое бесхитростное лицо почему-то показалось Адаму знакомым.
Увидев сына, леди Олдри вскочила с места и бросилась к нему, заключив в юношу в крепкие объятия. Слова здесь были не нужны.
— Я вернулся к тебе, матушка, — произнёс Адам с той искренней теплотой, на которую способны лишь любящие и любимые дети.
Виконтесса отстранила от себя сына, но её пальцы всё ещё сжимали его плечи. Она словно опасалась, что юноша растает в воздухе, как видение.
— Дай хоть посмотреть на тебя, мальчик мой. — В её глазах блестела влага.
В такие моменты Адам думал, что его мать — самая красивая женщина во всём мире. Он так много хотел сказать ей… Слова утешения и любви готовы были сорваться с его уст, но смущало присутствие незнакомцев, неожиданно посетивших поместье.
— А, юный Адам Олдри, — поприветствовал его человек с мечом, — рады вам.
От Адама не ускользнуло то, что его не назвали лордом.
— Дорогой, это Джагер Пуль. Ты вроде бы никогда не встречался с ним.
Адам пожал крепкую руку мужчины в воинском облачении.
— Нет, — признался юноша, — но я встречался с его братом.
В тот момент, когда мать произнесла имя мечника, Адам понял, почему лицо показалось ему таким знакомым. Это был не кто иной, как брат лорда Пуля, отец бойца, сражённого копьём Оша на королевском турнире.
— Кто же наш второй гость? — спросил Адам, гадая, что за змеи населили родной дом в его отсутствие.
— Почтенный Локус Веточ, купец из Ша'аруса.