Дмитрий Гарин – Время орка (СИ) (страница 49)

— Всё… нормально. — Эдуард протёр глаза. — Просто плохо спал.

— А, понимаю. Вам, людям с Запада, тяжело привыкнуть к нашей земле.

— Да, — согласился Эдуард, — это так.

— Помнишь, я говорил про человека, который сможет тебе помочь? Он готов говорить с тобой.

— Да… хорошо, я только Ярви толкну, и мы пойдём к нему.

— Не стоит, — К'Халим предостерегающе поднял руку, — вы будете говорить наедине. Его слова предназначены лишь для твоих ушей.

— Кто же он такой?

— Ты сам всё увидишь, — загадочно сказал пустынник. — Идём.

Они миновали дозорных, охранявших окраину улуса. Облачённые в светлые одежды, они курили и играли в кости, убивая безмятежные утренние часы. У каждого из них был такой же изогнутый меч, какой юноша видел на поясе К'Халима.

— А мы далеко собираемся идти? — слегка встревожился Эдуард, который так и не удосужился обуться.

— Там. — К'Халим показал на одинокую юрту, стоявшую особняком от остального поселения.

Кем бы ни был этот человек, по какой-то причине он жил отдельно от остальных.

Когда они оказались у входа, завешенного плотным покрывалом, К'Халим жестом пригласил Эдуарда войти, дав понять, что сам он останется ждать снаружи.

— Не ври ему, — предупредил пустынник. — Он узнает. Он всегда знает.

Откинув грубый полог, Эдуард вошёл. В нос юноше сразу ударила причудливая смесь запахов. Экзотические благовония, сушёные растения, пыль, дым, ароматы пищи и напитков смешивались здесь со сладковатым смрадом тлена.

С потолка свисали гирлянды сушёных грибов и кореньев. Одним Древним было известно, откуда они взялись здесь, в пустыне. Жилище было щедро украшено поделками из кости и дерева. Тут и там виднелись исписанные свитки, выполненные из тонко выделанного пергамента. На сундуках стояли стеклянные сосуды с мутными жидкостями.

За низким столиком сидел старик в тёмной одежде, подпоясанный широким кушаком. Смуглое сморщенное лицо с короткой седой щетиной когда-то тронуло пламя, оставив за собой огромный уродливый рубец. Один глаз закрывало жуткое слепое бельмо. Второй глаз заполнял яркий жёлтый цвет, словно мерцавший в полумраке.

Рядом, на резной подставке, курилась длинная трубка, выполненная из чернёного серебра.

Старик что-то старательно перетирал в тяжёлой глиняной ступе. Эдуард застыл, не решаясь заговорить первым. Он понял, что видит перед собой пустынного колдуна: детей Простора часто пугали ими в детстве.

Не они ли свели с ума его отца? Что ждёт его самого? Эдуард понимал, что в нём течёт та же кровь. И он боялся, что они найдут в ней ту же слабость.

— Сядь, — коротко сказал старик. — Настоишься ещё.

У него был тихий хриплый голос, вызывавший смутное чувство тревоги. В нём словно ощущалась скрытая, потаённая сила, рождённая знанием чего-то неведомого и великого.

Когда Эдуард опустился, заняв место напротив, ему показалось, что на мгновение старик к чему-то прислушался. Как будто его уши пытались уловить призрачный, ускользающий звук.

— Да, я вижу, — тихо сказал он, обращаясь, по-видимому, к самому себе.

— Меня зовут Эдуард. К'Халим сказал, что вы можете помочь мне.

— Он сказал, что ты ищешь ответы, — согласился колдун, высыпая тёмно-коричневый порошок из ступы в изогнутый стальной сосуд, украшенный причудливым орнаментом. — Теперь нужно только разобраться, известны ли тебе вопросы.

— Мой отец… — начал Эдуард.

— Он был здесь, — кивнул старик, установив причудливый ковшик на приземистую печь.

Эдуард не знал, как на это реагировать, ведь он даже не успел ничего рассказать ни о себе, ни об отце. Быть может, он рано записал этого старика в колдуны? Не привёл ли его пустынник к местному сумасшедшему, чтобы поиздеваться над доверчивым чужаком?

— Вижу в тебе великие сомнения, сын мёртвого владыки. — Старик рассматривал его блуждавшим жёлтым глазом, напоминавшим янтарь, озарённый светом солнца. — Сомнения и страх.

Сын мёртвого владыки? Эдуард не верил своим ушам. Кто сказал ему? Ярви? Нет, вряд ли. Быть может, его узнали? Но кто? Как?

— Откуда вы…

— Ты похож на него. Возможно, даже больше, чем сам думаешь.

— Вы знали моего отца?

— Нет. Но он был здесь. Давно. Много лет назад. Искал ответы. Как и ты.

— Ответы? Какие ответы?

— Он хотел знать истину, — старик снял с печи ковш, тёмная пена в котором яростно зашипела и начала подниматься наверх, — и истина погубила его.

Колдун разлил содержимое стального сосуда по двум крохотным чашечкам, стоявшим на столе. Вместе с паром в воздух взвился резкий, незнакомый Эдуарду аромат. Этот терпкий густой запах словно манил к себе.

— Угощайся, — дружелюбно сказал старик, пригубив свой чёрный как ночь напиток.

— Истина? О какой истине вы говорите?

Голова Эдуарда шла кругом от этих загадок. Ноздри щекотал непривычный запах.

— Я мог бы рассказать, но ты не поверишь мне. — Старик сделал ещё один глоток. — Решишь, что я обманываю тебя, ибо власть их над твоим сердцем велика.

— Их власть?

— Ты задаёшь много вопросов, дахил, но я всё ещё не слышу вопроса, с которым ты пришёл сюда.

Эдуард собрался с духом. Что будет, когда он узнает ответ? Может ли он довериться колдуну? Что ему делать дальше?

— Мой отец… — наконец сказал он. — Он действительно был безумен, как говорят люди?

— Что такое безумие? — Старик неожиданно и страшно улыбнулся. — Представь, что люди всего королевства сошли с ума, а ты сохранил рассудок. Кто будет назван безумцем? Они или ты?

— Я не понимаю, — признался Эдуард, поднимая к губам чашечку с тёмным варевом.

Сделав первый глоток, он закашлялся. Диковинный напиток оказался ужасно горьким. Старик беззлобно рассмеялся.

— Я не могу ответить на твой вопрос, дахил. Тебе придётся ответить на него самому, когда ты узнаешь то, что знал он. Если ты, конечно, готов к этому.

— Я готов, — твёрдо сказал юноша.

Колдун смерил его задумчивым, словно оценивавшим взглядом. У Эдуарда возникло впечатление, что старец сказал ему далеко не всё. Он чувствовал, что этот загадочный человек скрывает от него что-то важное. Что-то, в чём сам он пока сомневается.

— Пусть будет так, — согласился старик и позвал К'Халима, позволив ему войти.

— Да, Хазар?

Только теперь Эдуард понял, что впервые слышит имя старика.

— Отведи его в место памяти. Он должен зайти туда один.

Пустынник что-то возразил на своём, незнакомом Эдуарду наречии. Юноше показалось, что он услышал в беглой речи кочевника уже хорошо знакомое ему слово «дахил». Колдун не дал К'Халиму закончить.

— Он — мухтади, — сказал старик. — Это всё, что тебе пока нужно знать. Отведи его туда, куда я велел, и ты получишь ответы на свои вопросы.

К'Халим поклонился, но не так, как делали это люди королевства. В жесте пустынника не было слепого повиновения и подобострастия. Его наполняло достоинство и смиренное уважение к старцу.

Эдуард собрался выйти вслед за К'Халимом, когда старик вновь обратился к нему.

— Ты ведь видишь их, да?

Юноша чуть заметно вздрогнул. По телу неприятно пробежали мурашки.

— Что? — переспросил он севшим голосом.

— Нет, ничего. — Хазар улыбнулся какой-то своей мысли. — Иди. Он ждёт тебя.

В этот момент юноша готов был поклясться, что Хазар имел в виду вовсе не К'Халима.