Дмитрий Гарин – Время орка (СИ) (страница 32)

Несведущие в искусстве исцеления люди поговаривали, что в такие моменты лекари читают свои таинственные заклинания и магические формулы, но Адам знал, что наставник просто считает удары сердца.

Ош был жив, но им владело какое-то зловещее оцепенение.

Вдруг в шатёр снова ворвалась взволнованная Зора.

— Сюда идут какие-то люди, — выпалила она.

— Я разберусь с ними, — сказал Локвуд, отложив руку Оша. — Побудьте здесь, господин. Зора, ты мне понадобишься.

Они вышли из шатра, и Адам остался наедине с бесчувственным телом Оша. Он хотел снять с него тряпичную маску, чтобы орку было легче дышать.

Что же двигало этим странным существом? Что заставляло его идти на такие безрассудные поступки? Откуда в нём было столько веры в свой народ? Зачем он пытался всё изменить? Что за сила поддерживала его?

Не вполне осознавая, что делает, юный виконт протянул руку к шнуровке, удерживающей подшлемник на голове Оша. Пальцы уже почти прикоснулись к ней, когда голубой и холодный, как недра северных ледников, глаз орка открылся и посмотрел на юношу.

Адам вздрогнул и отдёрнул руку, словно схватился ею за раскалённое железо. Его парализовал ужас. Что-то пугающее было в этом взгляде. Второй глаз орка оказался закрыт, да и сам он явно не приходил в сознание, но эти детали лишь дополняли жуткую картину. Юноша сразу понял, что через это ожившее голубое око на него смотрит совсем не Ош. Столько безумия, ярости, боли и тоски в его мертвенно-холодных недрах!

Полог шатра распахнулся, и Адам наконец сумел оторваться от страшного живого сапфира. На пороге стояли Локвуд и Зора. Их присутствие сразу успокоило юношу.

— Дювали хотели прислать своего вивария, — объяснил ключник. — Надеялись, что мы не сможем продолжать бой… А может, хотели этому поспособствовать…

— Они боятся нас, — с мрачным удовлетворением подтвердила Зора. — Это хорошо.

— Как он? — осведомился Локвуд, кивнув на Оша.

Адам с трудом опустил взгляд. Лицо орка выглядело неожиданно безмятежным. Оба глаза были закрыты.

— Без изменений, — сдавленным голосом ответил юноша.

Локвуд извлёк из кармана небольшой стеклянный флакончик и, вытащив пробку, поднёс его к лицу Оша. Глаза орка тут же распахнулись, а из его пересохшей глотки вырвался удушливый кашель.

— Ой, извини, — беззлобно рассмеялся старик, убирая флакончик обратно в рукав. — Я совсем забыл, что ваше обоняние гораздо сильнее.

Яростно чихнув несколько раз, Ош смерил собравшихся слегка ошалелым взглядом.

— Что произошло?

— Удача улыбается нам, — довольно ответила Зора. — Ты свалил большого человека. Я видела, как его уносили прочь.

— Значит, — Ош всё ещё пытался перевести дух, — остался только Дюваль?

Адам тут же вспомнил предостережение рыцаря из Пламенеющего замка. Мэтью Дюваль, победитель прошлогоднего турнира, был весьма грозным соперником. Быть может, ему удастся свалить Оша? Тем более что сейчас орк пребывал не в лучшем состоянии. Его покрасневшие глаза слезились от снадобья Локвуда. Правая часть тела выше пояса представляла сплошной синяк. Из плеча всё ещё торчал кусок деревянной пики.

Словно услышав мысли юноши, Ош посмотрел на деревяшку и одним движением вырвал её, бросив на земляной пол.

— Надо зашить рану, — предложил Локвуд.

— Царапина, — буркнул Ош, поднимаясь с постели. — Они не будут долго ждать, верно?

Старик кивнул.

— Тогда идём, — сказал орк и, слегка пошатнувшись, нахлобучил на голову шлем. — Мне ещё нужно кое-кого скинуть с лошади.

Адам подумал, что Ош нарочно храбрится, пытаясь воодушевить себя перед решающим поединком. Одного взгляда на орка хватало, чтобы понять: сейчас он не сможет и соломенное чучело с жерди сбросить. Не говоря уже об опытном бойце.

Покинув шатёр, они вновь оказались на ристалище. Толпа встретила их восторженными возгласами. Первый раз в жизни Адам видел, чтобы столько людей в один голос скандировали его родовое имя.

— Олдри, Олдри, Олдри!

Они не знали, кого они приветствовали на самом деле. Не знали, что скрывал закрытый шлем их кумира. Каждое их слово звучало для Адама упрёком. Он чувствовал себя обманщиком.

В то же время и поклонников Дюваля оказалось не меньше. Зрители разделились на два враждующих лагеря, каждый из которых отстаивал своего героя. Наблюдая за этим, Адам вспомнил, как отец называл турниры «войной в миниатюре».

Публика королевской трибуны была более сдержанна. По понятным причинам ей нельзя было опускаться до уровня простолюдинов.

На другом конце разделительного бортика Дюваль уже ждал своего последнего соперника. Он ещё не надел шлем, и его длинные волосы, развевающиеся на ветру, казались рыжими в свете закатного солнца.

Адам никогда не видел этого человека вблизи, но слышал, будто он невероятно хорош собой, в отличие от своего старшего брата, лорда-покровителя Простора.

Ош попытался влезть на лошадь, но это у него получилось не сразу. Наверняка у орка было сломано по меньшей мере два ребра. Впрочем, он не подавал виду.

Отступить было нельзя. Адам прекрасно понимал это.

Когда Ош наконец оказался в седле, Адам подал ему пику. Он не мог не заметить, как дрогнула рука орка. На мгновение юноше захотелось отговорить его от поединка и увести прочь, пока Ош ещё мог ходить. Но в этот раз турнирное копьё было не единственным оружием, которое орк взял с собой.

Адам хотел сказать ему что-то, попытаться остановить, но тут в воздухе раздался трубный рёв, призывавший сквайров удалиться. Король поднялся со своего места, и толпа, заметив это, разом стихла, словно кто-то накрыл её непроницаемым колпаком.

— Добрые люди столицы и дорогие гости, жители Сероземелья, — его спокойный голос проносился над головами собравшихся, словно сам ветер нёс его слова, — мы стали свидетелями силы и доблести достойных мужей, хранящих ваш покой и мир. Сегодня, под светом Древних, я объявляю начало последнего боя этого турнира. Пусть победитель найдёт счастье во славе, а проигравший — в смирении.

Закончив свою речь, монарх дал отмашку глашатаям. Раздался протяжный глубокий звук труб, возвещавший о последнем состязании турнира этого года.

Всадники сорвались с места, будто подстёгнутые ураганом, ударившим в их спины.

Адам не знал, действительно ли зрители затаили дыхание, чтобы не пропустить ни единого мгновения, или же это он перестал замечать их гомон, полностью погрузившись в ристалище. Юноша понимал, что Ош исчерпал благосклонность фортуны, приведшей его сюда. Даже будучи абсолютно здоровым, он никогда не смог бы одолеть такого рыцаря, как Мэтью Дюваль. Сейчас для победы ему было необходимо настоящее чудо.

И этого чуда не произошло. Как только всадники сошлись на расстояние удара, Ош слетел со своей лошади, как сухой лист, подхваченный ветром. Копьё Дюваля даже не сломалось при ударе.

Падая, Ош угадил на хлипкий разделительный бортик, превратив несколько его центральных секций в груду поломанных жердей.

Дюваль не торжествовал, не радовался победе. Он развернул коня и проехал мимо поверженного соперника, даже не взглянув на него. Похоже, рыцарь был разочарован.

Адам не думал, что на этот раз Ошу удастся подняться самому. Юноша уже был готов выйти на ристалище, когда орк, облачённый в доспехи его отца, восстал из деревянного крошева, как мертвец, поднимающийся из могилы. Неровной походкой он вышел на ту часть ристалища, по которой от него удалялся гордый победитель турнира.

— Рыцарь! — выкрикнул Ош грубым хриплым голосом.

Когда Мэтью Дюваль обернулся, орк обнажил длинный меч.

Глава двадцатая. Лицо под маской

Невзирая на то, что редкие свидетельства всё ещё встречаются в самых потаённых местах нашей страны, мы пришли к выводу, что Морок-Виларум, именуемый также «шагом мертвеца», сгинул во тьме веков. Сегодня невозможно представить, чтобы кому-то удалось возродить его.

Справка из Архива королевского секретариата

Резким движением Дюваль сорвал с головы украшенный позолоченным гребнем шлем и отшвырнул его в сторону. Обнажив длинный кавалерийский меч, он пришпорил коня, помчавшись прямо на Оша.

Адам готов был поклясться, что на лице рыцаря светилась довольная улыбка.

В силу вступило право меча. Древний обычай был выше любых турнирных правил. В поединке сходились двое. В живых оставался один.

Ош терпеливо ждал всадника. Веками орки противостояли карательным кавалерийским отрядам, поэтому он знал, что делать.

Когда рыцарь был уже слишком близко, чтобы остановиться, Ош уронил на землю меч и стремительным движением поднял обломок разделительного бортика. Это был длинный, тонкий ствол молодой сосны.

Когда Дюваль разгадал его план, было уже поздно. Лошадь рыцаря на всей скорости налетела на самодельное копьё, противоположный конец которого Ош надёжно упёр в землю, крепко придавив ногой. Брызнула кровь. Раненое животное истошно заржало и рухнуло на бок, увлекая за собой наездника.

Ош знал, что медлить нельзя. Подхватив из грязи меч, он ринулся на поверженного врага, ударив почти вслепую. Атака не удалась. Первый же выпад орка наткнулся на лезвие кавалерийского клинка.

Сейчас Ош уже не мог понять, почему он решился на это безрассудство. Человек в синем плаще предупреждал, к чему приведёт схватка на мечах, но орк поступил по-своему. Непоколебимый внутренний голос отметал всякую возможность капитуляции. Он запрещал Ошу сдаваться, пускай это даже будет стоить ему жизни. Этот голос принадлежал Безымянному. Дух толкал его вперёд, в пропасть.