Дмитрий Фролов – Лучше зажечь свечу, чем ругать темноту, или Как хорошему человеку не дать себя в обиду (страница 2)

Задумался царь Горох. И верно – он день и ночь мается, голову не бережет, все о стране своей думает, а подданные его как сыр в масле катаются. За ним – как за стеной каменной живут. Осерчал царь Горох, созвал своих министров, родственников да прислужников и давай им нагоняи раздавать. Страху нагнал – аж темно в глазах сделалось. «Всех повыгоняю, – кричит, – дармоеды, негодники. Давайте, доказывайте мне, зачем хлеб мой едите, зачем на земле моей живете. Из вас только десятерых при себе оставлю, остальных – выгоню!»

Выпустил царь пар, а в сердцах министров, родственников да прислужников страх поселился. Стали они думать-гадать, что в них такого хорошего и полезного для государя есть, и ничего не надумали. Решили они тогда друг дружку перед царем чернить, друг на друга доносы строчить. И вот что странно, всем, как одному, эта мыслишка вдруг в голову прибежала. Но они же между собой думы свои не обсуждали, а потому не насторожила их эта оказия.

Так теперь в царевом дворце повелось: в глаза придворные друг другу улыбки рисуют, а оставшись наедине с государем – наговоры, интриги друг против друга плетут. Кто поближе-то к царю был, быстро уши царские на свою волну настроили. И полетели головы у тех, кто основную работу в государстве делал. Новые приходили, и быстро интриганству научались.

А змеюка-то будто забыла, что на постой не навечно оставалась, словно и не было приглашения ей от соседа государева. Да и не подумал никто у нее спрашивать, дескать когда уж съедет она восвояси. Все были собой заняты, да и привыкли уже к виду ее. Вроде как и своя она, да только никто против нее не интригует, никто не говорит царю, что она весь дворец почти всех припасов – еды лишила.

А уж из царского терема мода на интриганство в народ пошла, на купечество, работный люд перекинулась, до ученых мужей дошла, в семьях поселилась. Стали люди недоверчивыми, смотрят друг на друга косо, все подвоха бояться. Добрым речам не верят, лестью называют. А ведь нередко и правыми оказываются!

Здравый Смысл первым беду почуял – на ярмарке его пару раз обманули. Раз сладкими речами охмурили, другой – в злобу ввели. Потерял он бдительность свою природную – и в серьезном накладе остался.

Домой пришел, семейный совет созвал. «Давайте, – говорит, – братец и сестрица что-то придумывать, беда с людьми твориться. Жить они перестали, доверять друг другу не могут». «Главное, – сказал старший брат Знание, – причину этой беды найти, тогда и средство для помощи ясно будет». «А нам меж собой по правде жить», – заявила сестрица Правда. На том и порешили, братья отправились причину беды искать, а сестра дома правду хранить осталась.

Ходили братья, спрашивали народ осторожно, что и как, в терем царский с тыльного входа проникли. Как на кухню через потайную дверь вышли, как хвост змеюкин увидели, так и обмерли. Пришлось им по царским покоям скрытно путешествовать, чтобы всю ее осмотреть. И вот чудо – чем ближе они к змеюке прижимаются, тем лучше к ним в тереме относятся! Улыбаются, поклоны бьют. А уж когда они совсем с нею рядом, почти касаются, – так их вообще никто не замечает. Будто и нет их вовсе. «Что ж, – Здравый Смысл говорит, – только мы с тобой эту змеюку видим?». «Верно, что так, – соглашается старший брат, – пойдем отсюда, надо имя змеюкино через книги мудрые узнать».

Вернулись братья домой, на сестрицу глянули и порадовались. Такая она у них ладная, такая спокойная, зря лишнего слова не обронит, напрасно уголки рта в улыбку не согнет! Все по правде у нее, все искренно! А там, в тереме царском, на улицах городских – все не так. «Слушай, – Здравый Смысл воскликнул, – может змеюку-то Ложью кличут?». «Может и так, – согласился старший брат, – пойду в книги мудрые взгляну».

Вот уж и солнце за речкой спать отправилось, и сестрица Правда новый рушник вышила, и среднего братца сон сморил, а старший все с книгами сидит, не есть, не пьет – все страницы листает, выписки делает, под нос себе что-то бормочет. Уж не стали его дожидаться, спать пошли.

А утром вышел старший брат осунувшись, тени темные под глазами его легли, в уголках губ печаль поселилась.

«Нашел, – говорит, – я имя гостьи царевой. Ох непросто это было, много имен у нее, главного и не узнаешь. Разное про нее пишут. Будто бы и жить без нее нельзя, а в купечестве-то и денег не наживешь, будто бы жизнь она людскую украшает, якобы встряхнуться дает». «А как совладать-то с ней пишут?» – вскричал нетерпеливый средний брат. «Вот в тайной книге одной прочитал, – старший отвечать начал, – будто как только с ней бороться начнешь, еще сильней она станет. Только, говорят, правды она боится». «Меня?!» – сестрица посмотрела гордо, щеки ее зарумянились. «Тебя, наверное», – Знание сказал и Правду обнял. «Так я пойду, да скажу ей, чтоб убиралась из нашего царства!» – глаза Правдины засверкали, словно угольки в ночи. «Постой, – остановил ее старший брат, – нам правду знать о ней надобно, побольше правды бы о ней собрать: кто она, откуда, от кого у нее сила великая людей с толку сбивать! Вот о чем думать надобно». «И то дело, – согласился Здравый Смысл, – всю правду о ней соберем, про силу ее узнаем, тогда и решим, как прогнать незваную гостью».

На том они и порешили.

Также и мы с вами, дорогие читатели, сначала соберем побольше информации о феномене манипуляции, найдем ему место в структуре нашего общения, узнаем, в чем сила манипулятора, и уж после этого поговорим о том, какие есть у нас козыри, и как они помогут нам защититься от интриганов и манипуляторов. Согласитесь, не стоит отдавать этим людям наши переживания ценности каждого дня!

Глава первая, в которой рассказывается о том, как Знание и Здравый Смысл потеряли Правду

Продолжаю листать свой старый блокнот. Похоже, я пытался найти способ борьбы с интриганами:

NB! УВЕРЕН, ЧТО ИНТРИГАНЫ БОЯТСЯ ПРАВДЫ. ДА, ОНИ МОГУТ ЗАСТАВИТЬ ПОВЕРИТЬ В СВОЮ ЛОЖЬ, УСОМНИТЬСЯ В ОЧЕВИДНЫХ ВЕЩАХ. НАДО ВЫВОДИТЬ ИХ НА «ЧИСТУЮ ВОДУ». ВОТ ТАК: ПРОСТО И ЯСНО!

Каким же наивным я был! И ведь пробовал высказывать интриганам все «в глаза», как «честный человек»! Сейчас я бы назвал это «негибкостью» и «недальновидностью», но тогда…

Я хочу стать Внутренним Голосом для себя того, молодого и «честного», и тихонько рассказать себе продолжение сказки про манипуляцию…

Позвольте начать так…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Пока братья с книгами возились, правду о незваной гостье собирали, сестрица их отважная к решению собственному пришла. «Зачем, – подумала она, – время терять. Ясно же, что лгунья к нам пожаловала, вот я ее на чистую-то воду выведу!». Оделась она понаряднее, чай все-таки в терем царский идет, зеркальце в котомку положила, и в дорогу отправилась.

К терему царскому подошла, а стража ее и на порог не пускает, не положено, говорят. «Это кем тут положено, чтобы было не положено самой Правде в покои царские проходить?!» – возмутилась отважная девушка. Стража опешила, не знают они кем не положено правду к царю пускать. «Не знаете, а зря слова роняете!» – пожурила их Правда и терем царевый вошла.

Смотрит, все кругом мрачные да злобливые ходят, друг на друга руганью лают, деньги и вещи прямо из карманов тащат. «Да что же это тут у вас делается, – закричала Правда, – совсем стыд потеряли, злобой лютою друг на дружку исходите?!»

«Что ты шумишь, девица красная, – подлетел к ней один кривой из челяди, – не видишь что ли, у нас все какие улыбчивые да доброжелательные! Гляди повнимательнее вон в то зеркало!»

«А зачем мне в зеркало твое глядеть, когда у меня самой глаза есть, и вера им есть», – удивилась Правда.

«Нет, ты на отражения гляди!» – кривой настаивал.

Глянула Правда только из любопытства женского в то зеркало, что кривой ей указывал, и обомлела. В отражении-то все люди как люди, красивые да сердечные. Даже звуки изменились, теперь лишь добрые слова слышатся. Что за чудо заморское? Чему верить глазам или зеркалу колдовскому?

«Зеркалу, зеркалу, – будто прочитав ее мысли подсказал кривой, – в зеркале красиво, а глазам верить будешь, так тошно станет».

«Да вы, видать все больные тут, коли по зеркальной правде живете!» – воскликнула Правда и прочь пошла.

«Ох, девица, больные или здоровые, какая разница, но жить-то надо, и ни где-нибудь, а в тереме царском», – вздохнул кривой ей вслед.

Идет Правда и дивится. Всюду зеркала колдовские расставлены. Люди уже друг дружке в глаза не смотрят, все на отражения поглядывают, и вроде как хорошо им становится. Смотрит Правда в зеркало огромное и видит статую женскую красоты неземной. Каждый, кто взглянет, так поклонится. И Правда тоже загляделась, да с собой украдкой сравнивает. Спрашивает себя, достаточно ли она хороша?

Слава Богу, во время опомнилась, на оригинал неземной красавицы взглянула, да остолбенела. Никакой богини нет и в помине! Змеюка страшенная на весь терем развалилась, да хозяйничает!

«Вот она, как! – воскликнула Правда. – ну погоди у меня!» Подошла девушка поближе, бока кулачками подперла, да и говорит: «Это что же ты, змеюка тут прохлаждаешься, порчу в зеркалах на всех наводишь? А ну пошла прочь отсюда, гостья незваная!»

Змеюка-то только противно лыбится, самой Правды не боится. Тут и народ сбежался. «Сумасшедшая, – кричат, – старуха сумасшедшая в царский терем пробралась, покой возмущает, злобой исходит!»