Дмитрий Форверц – Фаэтон. Пробуждение (страница 8)

– Мне до сих пор непонятно, как это связано с сегодняшним вечером.

– Лучшего сценария для знакомства и не придумаешь, – мужчина мечтательно покачал головой. – Я бы хотел, чтобы ты стал ей другом.

– Другом? Значит, это ты её надоумил!

– Может и я. Знаешь, Максим, у неё кроме меня никого и нет. Семью показательно казнили охотники около года назад. Тогда я её и подобрал… – он осёкся и опустил голову. – Это не лучшая история, чтобы рассказывать её в начале нашей дружбы.

В воздухе повисла тишина, каждый задумался о своём. Так мы и сидели, слушая тиканье часов. Настроение упало ниже некуда. Желая хоть как-то продолжить разговор, я сменил тему.

– А другого случая может и не представиться, – фыркнул я. – Впрочем, это не так важно для меня сейчас. Что вы от меня хотите?

Поначалу мне показалось, что он не услышал меня, настолько каменным оставалось его лицо. Конструктор упорно смотрел перед собой, хмуря лоб, отчего на последнем проступили заметные морщины, мгновенно состарив его. Чувство напряжённости заполнило кухню, быстро вызвав во мне искру интереса. Я точно знал, что он хочет что-то сказать, только собирается с мыслями.

– Чтобы ты помог нам. Скажу честно, я не имею никакого отношения к Сопротивлению, что бы ни говорили на улицах. Долгое время мне приходилось работать вместе с охотниками, и я всегда старался выдерживать нейтралитет. Ко мне мог прийти любой желающий: инквизитор, одарённый или даже нищий. Я не отказывал в помощи никому. Но пару дней назад мне поставили ультиматум, желая использовать меня для поимки одарённых. Конечно, я отказался, и тогда началось. Они разрушили мою лабораторию, угрожали мне, а потом пришли за Аней. Она ведь мне помогает довольно давно, пусть даже у неё нет особого выбора. Еда и нормальная крыша над головой нынче дорого стоят. Инквизиторам это было известно, потому и пришли. Хотели узнать обо мне, а потом шантажировать. Я шёл прямиком за тобой, думал, ты один из них, однако всё вышло гораздо лучше, чем я предполагал. Понимаешь, я врач, а не убийца. Боюсь, что мне не удалось бы спасти Анечку. Ну ничего, как только мы попадём в Сопротивление, там она будет в безопасности, точно тебе говорю. Помоги нам, ведь тебе тоже рано или поздно придется искать его. Ты, наверное, считаешь, что тебя не найдут, но это неправда. У инквизиторов есть очень сильные одарённые. Они разузнают всё о тебе, и глазом моргнуть не успеешь. А знаешь, что они делают с пойманными? Знаешь… Все знают, потому и боятся. Нам теперь только в Сопротивление дорога.

– Меня никто не видел, слишком долго придётся искать, а потом им будет не до этого. Искать в первую очередь будут вас двоих.

– Максим, ты плохо меня слушаешь. У них есть особые одарённые! Ищейки! – он резко вскочил из-за стола и начал ходить по кухне.

– С чего мне тебе верить? Если они такие страшные, то почему тебя ещё не схватили вместе с девчонкой? Судя по твоим словам, они уже должны быть здесь и защёлкивать на нас ошейники.

– Дурак ты, Максим, притом полный.

– Конструктор…

– Не нравится мне это прозвище, называй меня Док, – тихо буркнул он, надеясь на более удачный исход разговора.

– Хорошо, Док. Мне удалось нормально прожить два года. Без чьей-либо помощи и советов. Разве я похож на психа? – я тоже поднялся. – У меня нет и не будет желания попасть в Сопротивление. Это сборище мелких бандитов со способностями, возомнившее себя новой властью, никак не привлекает меня. Поэтому искать его вам придётся самим. Без меня! Услышал? Но раз сложилась такая ситуация, можете остаться у меня ещё на пару дней, я не буду против.

– Спасибо, – тихо произнёс Док, возвращаясь на своё место. – И, Максим, ещё раз прошу, будь помягче с Аней. Ей сильно досталось…

Я ничего не ответил ему, лишь молча вышел из кухни. В моей комнате было пусто и холодно, девушки здесь не было. Тогда я заглянул в комнату, когда-то принадлежащую моей маме. Здесь, закутавшись в одеяло, на кровати лежала Аня. По её сбитому дыханию стало понятно, что Док был прав. Услышав меня, она мгновенно затихла. Я обошёл кровать и подошёл к окну. Подобные поступки были мне несвойственны. Внутри что-то трепетало, не давая спокойно отправиться в свою комнату и поскорее уснуть. Это едва ощутимое нечто тревожило моё сердце, заставляя вспомнить давно забытое ощущение чего-то величественного и грандиозного. Но эти мысли быстро отогнал вид из оконной рамы, в которой всё ещё стояли самые настоящие стёкла. Всё-таки повезло мне, дом вообще не пострадал за два года.

Всё это время я стоял к девушке спиной, а подобное было глупой ошибкой. Я почувствовал невидимое прикосновение, как будто меня схватила и начала сжимать рука огромного великана. Еще чуть-чуть, и мною были бы выплюнуты все внутренности, но девушка успокоилась, ослабив хватку. Тяжело дыша, я облокотился на подоконник. Окно было приоткрыто, и, переведя дух, я выглянул на улицу.

Было очень темно, так как обзор выходил на детскую площадку, где очень давно произошла битва между одарёнными. Все фонари были вырваны с корнем, а от площадки осталась только маленькая красная горка вместе с упавшими качелями, трудно различимыми в темноте. В памяти сразу всплыли воспоминания, когда мама водила маленького меня на эту самую площадку. Мы кормили голубей свежим хлебом, вкусный запах которого иногда являлся мне во снах, а потом мама вела меня к качелям, где тихонько раскачивала. Зная, как сильно я боюсь, мама подбадривала и успокаивала мои внутренние страхи. Я до сих пор помню её добрый смех, когда впервые скатился с горки прямо в её объятия. От нахлынувших воспоминаний глаза стали мокрыми.

– В тот день к ним пришёл тот безумный подрывник, – неожиданно для самого себя начал я. – Мне как раз нужно было туда, ведь я проспал. Проспал… Когда я пришёл, у меня ещё было время спасти её. Нет-нет, было, но я остановился. Заговорился с помощницей, и тогда стало уже поздно…

Тяжёлый хрип вырвался из моей груди, запуская мысленный таймер до возникновения в голове картинок того дня.

– У неё не было шансов. Ни у кого не было шансов. Тогда должен был умереть и я!

Мысли путались в огромный клубок, мешая составлять слова в единую картинку. Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь привести себя в чувства.

– Я испугался. Испугался найти её среди обломков и тел других несчастных. Мне было страшно даже представить обезображенное тело дорогого мне человека. Больше всего я боялся увидеть её предсмертную гримасу. У меня тогда была мысль: «А вдруг её там не было? Вдруг, она решила уйти в магазин, хоть куда-то!». И тогда я сбежал. Сбежал домой, чтобы спрятаться от этого серого мира. Сделать вид, что всё было каким-то глупым сном, от которого мне не давали проснуться, было гораздо проще, чем принять чудовищную действительность. А когда всё-таки понял, что это реальность, стало невыносимо больно. Я тогда так и не попрощался с ней… Не попрощался и до сих пор.

Невидимая рука отпустила меня. То ли от этого, то ли от произнесённой речи стало гораздо легче. Я повернулся к кровати. Аня всё так же лежала в коконе из одеяла. Она уже не пыталась меня убить.

– Уходи, – тихо, но грозно сказала она. Видимо, её сердцу были чужды чужие переживания, но разве могу я её в этом винить? Мне всё равно на их судьбы, ведь я собираюсь скорее вернуть свою жизнь на правильный путь спокойствия и безмятежности.

Кивнув самому себе, я вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. На кухне, положив голову на тетради, громко сопел Док, и я спешно последовал его примеру, забравшись в уже остывшую постель.

Глава 2. Майор

Тёплые солнечные лучи пробивались сквозь давно не мытые стёкла и проникали на кухню. Уже около пяти минут я стоял в проходе и, слегка ослеплённый ярким светом, разглядывал мужчину, сидящего за столом. Он был с головой погружён в свои тетради и не замечал моего присутствия. Раз за разом я прогонял в голове события вчерашней ночи в надежде, что это был всего лишь сон. Сидящий передо мной Док говорил об обратном.

Я снова взглянул на тетради одарённого. Помнится, вчера после применения способности он сразу что-то записал в них. Зачем он это сделал? Похоже, что он описывает результаты её действия. Но он же ясно объяснил, как работает его способность. Просто берёшь органику, прикладываешь, и пациент здоров. Не исключено, что у неё есть какие-то ограничения в соблюдении пропорций. Даже моя способность не всесильна и требует прямого зрительного участия. Наверное, возьми он материала меньше, чем того требуется, результат вряд ли будет положительным. Интересно, а если он возьмёт больше, тогда останется лишняя часть или случится что-то другое?

– Что ты делаешь? – пытаясь сделать голос более безучастным, спросил я.

Док дёрнул головой и на мгновение остановился. Затем его глаза зацепились за очередную закорючку в тетради, и он обратился к ней, оставив мой вопрос без внимания.

– Ты будешь зелёный или чёрный чай? – более громко произнёс я, наполняя чайник.

– Кофе, – буркнул Док, не поднимая головы.

– Что?

– Кофе! Напиток такой из плодов кофейного дерева…

– Ты издеваешься? Какой ещё кофе? – мои слова, словно раскаты грома, заглушили его. – Я мусорщик! У нас просто не может быть талонов на кофе. Я тебе не дочка миллионера, чтобы по утрам его пить.