Дмитрий Форверц – Фаэтон. Чёрное сердце (страница 8)

– Слишком сильно, не находишь? – медленно проговорил я, восстанавливая сбитое дыхание. Шум в ушах начал понемногу проходить, уступая место ясности в голове.

– Нисколько, просто ты слишком полагаешься на свою способность, – он отрицательно помотал головой, возвращаясь к рюкзаку. – Эта небольшая потасовка была затеяна только для проверки данного предположения. Пусть ты и одаренный, но не учитываешь, что человек имеет множество слепых зон. Ну и совсем не думаешь о возможных противниках, а это чуть ли не основа всей философии драки.

– Очень даже думаю, – проворчал я, принимая его критику. Я и сам понимал свою неопытность в боях.

– Я заметил, – улыбнулся парень, доставая из рюкзака плотную черную тряпку и несколько заряженных магазинов к пистолету.

– Просто у твоей способности чересчур много полезных качеств. Будь моя способность посильнее, результат мог стать иным.

– Не недооценивай себя, если смог зайти так далеко, – он протянул мне тряпку. – На арене умер не ты, а я, потому твои возмущения бессмысленны. Я просто узнал твои слабые стороны, а ты мои нет.

Трудно было поспорить со смыслом его слов. Знания очень много решают, особенно если это знания об одаренных. Но меня сильно задевал тот факт, что Док выложил все, тем самым ослабив меня. И как он вообще узнал о моей способности? Насколько давно? Ведь я не рассказывал о ней даже Ане, а он все равно как-то выведал. Вот же жук!

– Надевай на глаза, – поторопил меня Кот, заметив мое недоумение по поводу тряпки. – И плотно завязывай, чтобы ничего не видел.

Я послушно выполнил все его требования, свернув тряпку в несколько слоев и накинув ее на глаза. Завязав ее на затылке, я покрутил головой, проверяя ткань на просветы. Но этого оказалось недостаточно, ведь Кот сам решил затянуть ее с такой силой, что повязка с болью впилась в глаза. Зато это гарантировало полное отсутствие какой-либо видимости.

Я снова погрузился в темноту, что сразу дезориентировало меня. Поначалу я даже с этим справлялся, ведь находился на одном месте, но стоило Коту толкнуть меня, как я кубарем нырнул вперед, снова оказавшись в положении лежа. Подняться было тяжело, так как пространство шаталось во все стороны, заставляя мой вестибулярный аппарат кричать от происходящих пыток.

– Погоди, остановись, – над ухом раздался голос Кота, и он схватил меня обеими руками за плечи, фиксируя на месте. – Попробуй увидеть мир, как ты делал это без глаз.

Легче сказать, чем сделать. Попробуй увидеть мир без глаз! Это даже звучит безумно, но, к счастью, у меня был опыт. Но как его повторить? Первые попытки подсознательно заставить себя видеть окружение ни к чему не привели. Может быть, следовало успокоиться? Я бы мог попробовать, но рук неожиданно коснулось что-то холодное. Кот буквально пытался запихнуть пистолет в мои руки, фиксируя положение пальцев. Затем он переключил предохранитель и резко отпрянул в сторону.

Находиться в темноте с оружием в руках было странным опытом. Происходящее очень походило на хоррор-игру, где тебя оставляли в темноте против страшного монстра. А он выжидал, пока игрок окончательно привыкнет к темноте или его последняя нервная клетка даст сбой, и выпрыгивал прямо в экран. От окончательного погружения в этот вымышленный мир меня спасали только звуки осеннего леса да касающаяся кожи прохлада.

Дело совсем не хотело сдвигаться с мертвой точки. Даже концентрация на серых силуэтах не давала никаких результатов, отчего я начал впадать в легкое паническое состояние. Дабы его нивелировать, я попробовал сделать несколько глубоких вдохов. После третьего голова начала кружиться, однако лишние мысли постепенно уходили. И стоило последней покинуть мой разум, все звуки разом стихли, оставив меня одного в темноте.

Тьма пугала меня, я снова ощутил себя плывущим в черной бездне, стремящейся поглотить маленького меня. Я постепенно терял себя, растворяясь в безграничном пространстве. Каждая клеточка моего тела с эйфорией сливалась в единое целое с пустотой. Все чувства снова покидали меня, оставались лишь безмятежность и покой. Они были такими желанными, что у меня больше не было сил сопротивляться, и я отдался им всецело.

Сначала появилась точка. Маленькая точка, с объяснения которой учитель геометрии начинает свой предмет. Она была настолько маленькой, что я даже не заметил, как она проникла в мою бесконечность. Возмущенная полным безразличием к ней, она начала увеличиваться и менять свою форму. Вытянувшись наверх, она представляла собой уже линию. Пока еще тонкую и не такую длинную, но уже линию. Еще немного в сторону, и она стала толще, привлекая мое внимание к себе. Именно оно и нужно было этой озорной чертовке, так бессовестно ломающей чужой покой. Стоило мне обратить внимание на нее, как пустота разорвалась массивом точек, линий и кривых, танцующих безумный танец. В танце они сплетались воедино, подхватывая других товарищей. От моего понимания не ушло, что по мере продолжения их плясок я все больше мог различать складывающиеся силуэты.

То, что я могу снова видеть, мне сообщила серая морда медведя, подвязанного на дереве. Именно его я узнал перед окончательным осознанием факта видения. Мир представлял собой черный холст с нанесенными на него белыми линиями каким-нибудь безумным художником. Но самым странным было видеть абсолютно все вокруг себя, будто моих глаз теперь было не два, а шесть или восемь, и все они были расположены по кругу. Кот стоял прямо позади меня, зажимая мне уши своими руками, – вот в чем была настоящая причина пропавших звуков, погрузивших меня в транс. Его зверек терпеливо ожидал рядом, лениво поглядывая на снующих перед носом мошек.

Не менее странным казался черно-белый вид собственных рук, сжимающих пистолет. Они были направлены в строну мишеней, но смотрели куда-то вниз, в землю перед основным бревном. Вероятно, Кот хотел, чтобы я попал в одну из них, а значит, следовало удовлетворить его желание. Только какую цель выбрать? И как именно мне прицелиться? С первым вопросом я определился быстро, решив использовать того самого медведя, ведь один раз он мне уже помог. Направив руки в его сторону, я поначалу не понимал, как именно выставить пистолет, чтобы попасть в медведя. Делал это практически наугад, но в определенный момент мне показалось, что именно в таком положении голова плюшевого с радостью примет порцию свинца. Стоило пальцу мягко надавить на спуск, как пистолет произвел выстрел, ворвавшись в мой черно-белый мир оглушительным ревом, разрывая его на части. Линии окружения в ужасе сбегали прочь, прячась в самые укромные уголки тьмы. Звуки тоже вернулись, дезориентируя и без того удивленного меня.

– Мне никто не поверит, – прошептал Кот, снимая с меня повязку. Как только мир вернул краски, больно резанув по глазам, он громко заорал, чуть ли не прыгая на месте. – У тебя получилось! Получилось! Самая настоящая эволюция!

Я его радости не разделял прежде всего потому, что не понимал ее. Может быть, это было и удивительно со стороны, но приложенные усилия совсем не стоили таких эмоций. Да и я пока не мог понять, как это могло бы сделать меня сильнее.

– После выстрела я перестал видеть, – сдержано сказал я, внимательно глядя на Кота.

– Да и что? Зато у тебя получилось вернуть пробужденную способность, – снова завопил он, подбирая замешкавшегося Клена на руки и раскручивая его на месте. Кот ошарашенно заорал, пытаясь вырваться из рук поехавшего хозяина. – Вот бы у меня случилась эволюция!

– Зачем она тебе? Что не так с твоей способностью? – мой вопрос прозвучал с некоторым недовольством, вызванным последними словами парня.

– Что не так? – он остановился на месте и уставился на меня круглыми глазами. В его желтых зрачках метался животный страх.

Глава 3. Духовный синтез

Кот сказал мне поработать над стрельбой по мишеням, а сам тем временем скрылся за ближайшими деревьями. Выбирать особо было не из чего, потому я решил заняться оттачиванием своих навыков. И в этом занятии находились определенные плюсы.

Во-первых, стоило мне хоть как-то расслабиться и перестать выполнять даже простейшую работу, как голову начинали заполнять мысли об Ане. Они были настолько сильными и тягучими, что вырваться из их объятий было крайне тяжело. А еще вместе с ними приходила апатия, делая мой мир и без того серым. Все же в ее смерти был виноват я, и осознание этого сделало мою и без того непосильную ношу гораздо тяжелее.

Второй пункт из списка положительных сторон заключался в тренировке стрельбы. Кот был абсолютно прав, когда говорил, что я полагаюсь только на свою способность. Чтобы выжить в дальнейшем, мне придется как можно скорее научиться давать отпор, ведь наша ситуация в общем стала только хуже. Никаких больше друзей, Червь и подобная ему грязь научили меня этому слишком хорошо. Сомнительные организации также идут лесом, им больше нет веры, по крайней мере у меня точно. И в конечном итоге остаемся мы трое. Но даже так это работает при условии, что я доверюсь Коту. Пусть ход его мыслей был вполне логичным, но никто понятия не имел, что он может выкинуть в дальнейшем.

Первые выстрелы легли очень хорошо, разнося по поляне звонкие попадания по металлическим пластинам. Но это были только первые две-три попытки. Слишком сильно поверив в себя, я начал торопливо менять цели, стараясь поразить все, что выставил для меня бывший военный. И в этом я потерпел сокрушительное фиаско. Ни одна пуля больше не достигла своей цели, загоняя меня в паническое состояние. Меня даже посетили мысли, что это чья-то злая шутка, ведь не мог я потерять всю свою меткость после пары выстрелов. Или первые стали успешными только благодаря случайному везению? Вот же дерьмо!