Дмитрий Февралев – Критерий любви (страница 5)

Нет, она могла предположить всё, что угодно, но только не это. Да, Ира есть Ира, старая студенческая подруга, которая никогда не предаст, которая всегда придёт на помощь, которая всегда подставит плечо. Но почему она не позвонила ей, не спросила в чём дело? В общем, какая разница? Её током пробила мысль: она может скрыть от мужа правду. Но через мгновение её пробила другая мысль: если она не расскажет Виктору сейчас всё, то она перестанет себя уважать. Но для начала необходимо хоть чуть-чуть воспользоваться сложившейся ситуацией и взять паузу. Кристина подошла к мужу, поцеловала его в щёку и со словами «Извини, я тебе всё расскажу позднее» прошла в комнату. Закрыв дверь, она вынула мобильный телефон и всё сразу поняла о молчании Иры: телефон смотрел на неё пустым экраном. Теперь самое главное – собраться с мыслями. Нет, конечно, надо говорить всю правду, какая бы она не была тяжёлая. Так её воспитывали родители, так они договаривались и с Виктором. Но тут особый случай: даже если она расскажет мужу всё, то остаётся не понятно, сколько у неё шансов сохранить их брак. Кристина резко встала с дивана, повернулась к зеркалу, поправила причёску и, резко развернувшись к двери, вышла в коридор. Виктора там уже не было. Что же, есть ещё несколько секунд, чтобы окончательно мобилизовать себя. Она зашла в кабинет мужа. Он удивлённо посмотрел на неё.

– Что случилось? Если ты так расстроена из-за сегодняшней ночи, то выбрось это из головы. Всякое бывает, но главное, что с тобой всё в порядке.

– Со мной не всё в порядке. Я хочу сказать тебе, что я не была вчера у Иры, я ночевала не у неё.

– То есть?

– Выслушай меня и прошу, не перебивай. Я встретила человека, я полюбила, я изменила тебе. Но я не хочу разрушать нашу жизнь, если, конечно, это возможно. Он зовёт меня быть с ним, но я не хочу уходить от тебя. Я инстинктивно чувствую, что так надо, так правильно.

Виктор выключил компьютер и резко развернулся к жене.

– Ты давно встречаешься с ним?

– Близка я с ним была первый раз этой ночью.

Муж встал, прошёлся по кабинету и опёрся руками о подоконник. В этом положении он пробыл несколько мгновений, но Кристине казалось, что прошли часы. Что ей делать? Она уже сказала всё, у неё не осталось больше аргументов. Неожиданно муж резко оторвал руки от подоконника и медленно повернулся к ней. Теперь на неё уже не смотрело лицо человека, который мог быть улыбчив или хмур, доволен или недоволен, говорил ей с притворным укором: «Дорогая, что-то ты меня давно не выводила в театр» или как сегодня: «Есть ли у тебя совесть?», но при этом уже в самой фразе, в самой его интонации был заложен фундамент того, что уже через максимум час не останется и намёка на обиду. Нет, в его лице, во всей осанке просто сквозило свалившееся на него огромное горе. С расстановкой, подбирая слова, он обратился к ней.

– Во-первых, спасибо за откровенность. Во-вторых, я тебя не понимаю: если твой возлюбленный зовёт тебя быть с ним, то в чём проблема?

Да, ничего не скажешь. Виктор всегда, даже в самые критические моменты, остаётся собой. Он всегда пытается найти логику в любой ситуации. Он, конечно, прав, но только если разговор бы был не о любви.

– Я не могу тебе всё сейчас объяснить, я просто интуитивно чувствую, что так будет лучше всем. C ним создать семью нельзя. C тобой она у нас есть или, по крайней мере, была.

– Хорошо, я попробую забыть сегодняшнюю ночь, но ты должна пообещать мне, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не встретишься с ним.

– Я не могу сейчас это сделать, поверь мне. Давай будем надеяться, что в итоге всё это пройдёт.

– И ты хочешь, чтобы я всё это терпел, терпел насмешки родных и знакомых, ложился с тобой в постель, зная, что тебя совсем недавно ласкал другой мужчина? Ты же понимаешь, что это просто невозможно.

– Если хочешь, то не спи со мной. Поверь мне в одном: если бы сейчас передо мной возникла фея-волшебница, перевела бы стрелки времени и перенесла меня в тот день, когда я его увидела, то ничего бы не случилось. Я сделала бы всё, чтобы наши пути никогда не пересеклись. Но теперь поделать уже ничего нельзя. Что же касается родных и близких, то об этом знает только Ира. Её ты знаешь прекрасно: хоть она и женщина, но никому не скажет лишнего слова. Но, в принципе ты, мужчина, тебе и решать.

Виктор молча кивнул. Прошло два дня. За это время муж не сказал ей ни слова: остаток субботы и воскресенье провёл у себя в кабинете, во время завтраков, обедов и ужинов не говорил Кристине ни слова, после чего нырял обратно в своё убежище. Она понимала, что не вправе его торопить, как бы ей не было сейчас тяжело. Наконец, в воскресенье вечером он подошёл к ней и чётко сказал:

– Я принял решение.

– Я тебя слушаю.

– Хорошо, я согласен c твоим предложением. Естественно, если ты, как обещала, сумеешь обеспечить конфиденциальность этой ситуации. Я прекрасно знаю тебя и понимаю следующее: ты изменила мне не из-за распущенности, не из-за того, что так делают многие, просто так получилось. Я тебя также не могу упрекнуть в том, что у тебя закончились ко мне все чувства, иначе ты просто бы собрала свои вещи и ушла к родителям. Но прояви и сама немножечко терпения, я ведь тоже должен приспособиться к новой ситуации. Будем надеяться, что твои отношения с этим человеком просто болезнь, которая скоро пройдёт. Тебя устраивает такое развитие ситуации?

– Пожалуй, да.

После этого разговора уже прошло очень много времени. Их отношения с Виктором вполне походили, по крайней мере, внешне, на нормальную семью. Но был всегда один очень трудный день в неделю – суббота. В этот день муж всегда, как ни старался, хмурился или, в лучшем случае, с трудом выдавливал из себя улыбку, был неразговорчив и у него был плохой аппетит. В этот день он не хотел никаких развлечений, за исключением выезда за город. Кристина постоянно пыталась вывести его из этого состояния, даже слегка подшучивала над ним, но у неё ничего не получалось. Ей было всё предельно ясно – это день измены, это был день, когда он узнал о том, что она ему изменила.

Но и с Ником было не всё так гладко. Для него ничего не стоило пропасть на месяц, а потом позвонить, как ни в чём не бывало со словами «Привет, дорогая, очень хочу тебя увидеть» и при встрече у него не было даже малейшего желания извиняться: чего ты хочешь, солнышко, у меня ведь работа, командировки. Но Кристина с ужасом понимала, что, тем не менее, она всё больше притягивается к этому человеку, всё больше зависит от него, а значит, подвергает мужа ещё большим мучениям, подвергает свою семью новым испытаниям на прочность. Самое тяжёлое для неё было в том, что она не могла сказать о своих переживаниях ни мужу, ни Нику: одному было и так тяжело, другой на всё ответил бы только одно: я же тебе сказал, чтобы ты уходила ко мне, не обращая никакого внимания на то, что она хочет или не хочет. Родители также были не в счёт: во-первых, она должна держать слово, данное Виктору, о сохранении этой ситуации в конфиденциальности, а, во-вторых, самое главное, что они уже люди немолодые и не очень здоровые, пусть думают, что у них с мужем всё хорошо.

Оставалась только Ира. Кристина решилась позвонить ей.

– Привет, Иришка. Мне надо с тобой встретиться и поговорить.

– Я всегда к твоим услугам. Заезжай после работы.

Разговор начала Ира.

– Я понимаю, что тебе несколько надоела спокойная семейная жизнь. Однако ты могла бы хотя бы предупредить меня, а не заставлять придумывать версию для Виктора на ходу. Вообще я на твоём месте не стала бы рисковать таким мужем как у тебя из-за какой-то интрижки.

– Это не просто интрижка. Я пришла к тебе поговорить.

Кристина рассказала Ире всё: как она познакомилась с Ником, как она спонтанно оказалась у него дома и потому не позвонила ей и не предупредила, и что её беспокоит в его поведении. Ира выслушала всё молча, не перебив подругу ни разу, но в конце концов решила подвести итог.

– Он тебе всё лжёт: и про командировки и про Команду. Ты у него одна из… А психолог он, видимо, хороший: знал как затащить тебя в постель.

– Этого не может быть. Если бы у Ника был ещё кто-нибудь, я бы обязательно это почувствовала.

– Ну, хорошо. Приходи как-нибудь с ним в гости. Посмотрим, что это за птица.

Выйдя от Ирины, Кристина втайне порадовалась, что она к ней пришла. Cамое главное заключалось даже не в том, что будет возможность перед кем-то похвастать своим любовником, самое главное заключалось в другом: Ирина быстро сообразила, что её подругу больше всего возбуждает в Нике и заставляет почти абсолютно подчиняться его власти. Cамое главное заключается в том, что он член Команды.

Кристина вспомнила, когда она в первый раз услышала о Команде. Это было в восьмом классе. Её отец, майор милиции, начал приходить с работы всё позднее и позднее, и почти всегда он был мрачнее тучи. Из обрывков разговоров между отцом и матерью она понимала следующее: страна быстрыми темпами погружается в бандитский беспредел, органы правопорядка захлёбываются от преступности и не в состоянии своими силами не то что совладать с ней, а даже остановить её на каком-то приемлемом уровне. В один из рабочих дней отец пришёл с работы немного раньше и, редкий случай, был в хорошем настроении. Мать обратилась к нему.