Дмитрий Федотов – Сказки мегаполиса (страница 2)
Никогда не был на наших семинарах Михаил Орлов. В сборник «Травы чужих полей» вошли не все фантастические рассказы Михаила. Некоторые из них, например, «Пиккус», когда-нибудь, я уверен, будут украшать антологии фантастики. Те полтора года, что я знал Михаила, семинар не существовал. В 83-м году начался разгон фантастики по всей стране. Он коснулся и писателей, и Клубов любителей фантастики. Интерес к семинару организаций, не имеющих никакого отношения к литературе вообще, привел к тому, что я распустил семинар. Была и еще одна причина: наступила какая-то усталость. Невозможно бесконечно писать и знать, что тебя не напечатают. Вернее, все-таки можно, но очень тяжело. Это ломает человека.
Семинар прекратил свое существование, но литературные связи между мной и томскими фантастами, да и между ними самими, не прервались. Кто не мог не писать, тот писал, кто хотел показать написанное — приносил ко мне домой.
А в 87-м году семинар возродился вновь. Изменились времена. Не очень значительно, но изменились. Возникло Томское областное книжное издательство. Интерес журналов и издательств к фантастике заметно вырос по всей стране. Томичи прорываются на страницы союзных журналов, печатаются в различных сборниках. На семинар пришли новые люди. Скажу пока лишь о двух.
Сергей Комаров, автор повестей, которые можно отнести к мифологической фантастике. Прекрасный язык, кодирование, как и в любом мифе, самой настоящей реальности, тонкий юмор, сюжет с блестящей интригой.
Виталий Конеев — абсолютно раскованный автор, легко путешествующий во всех временах и пространствах и столь же свободно обращающийся со своими героями, будь то фараон Древнего Египта или диктатор нашего недавнего прошлого. Столь же остра и безоглядна его реалистическая проза.
Я назвал не всех, кто в Томске пишет фантастику, а только тех, кто мог бы представить заинтересованному издательству готовую книгу или даже две-три.
Произведения этих писателей, в том числе и включенные в настоящий альманах, обсуждались на различных семинарах и получили положительную оценку. Но выход их в свет из-за ненормального положения в советском книгоиздательстве был чрезвычайно затруднен. И лишь недавно вышел из печати первый сборник томских фантастов «Вполне порядочный мир», в котором были представлены десять авторов.
Я рад, что времена в литературе, хотя и медленно, но меняются. Ведь многие томские фантасты начали писать десять, а то и двадцать лет назад. И все, что они написали, обречено было лежать в столах. Может быть сейчас эти рукописи прорвутся к читателю… И читатели обнаружат, что Томск очень «фантастический город».
Дмитрий Федотов
Родился в 1960 году. Окончил медико-биологический факультет Томского медицинского института. Работал врачом в НИИ кардиологии, заведующим биохимической лабораторией в НИИ курортологии. Сейчас научный сотрудник экспериментального отдела в том же институте. Как писатель-фантаст дебютировал в 1980 году в альманахе «Собеседник». Публиковался также в томских областных газетах, в сборниках ВТО МПФ «Румбы фантастики», в сборнике «Вполне порядочный мир» Томского книжного издательства. Участвовал во Всесоюзных и региональных семинарах фантастики, во Втором Международном семинаре писателей фантастов «Зеленая планета», в IX Всесоюзном совещании молодых писателей.
Дом, который построил…
1
Надпись на правой стороне черной дерматиновой двери гласила: «Исполнительный комитет Горского Совета народных депутатов. Мастерская по реставрации памятников архитектуры и древнего зодчества». И чуть ниже и мельче: «Прием заказов с 9 до 12 часов, кроме субботы и воскресенья».
Игорь Фатьянов сидел на подоконнике второго этажа в своем кабинете и лениво наблюдал за странным сухоньким старичком, неуклюже топтавшемся перед дверью конторы. «Это что за ископаемое?.. Мезозой или кембрий?.. Ну и видок, однако!.. Жара, того и гляди, расплавишься, а этот — в пимах сорок-последнего размера, да еще и ватничек под ремень…» Игорь ткнул в пепельницу наполовину выкуренную сигарету и передернул плечами — рубашка словно приварилась к коже.
На столе, заваленном эскизами и накладными на пиломатериал и прочий дефицит, сонно затенькал телефон. Фатьянов глянул на часы — без десяти двенадцать — стоит отвечать или нет? С одной стороны, нарвешься на какого-нибудь зануду-жалобщика — и прощай обеденный перерыв, с другой, а если — шеф?..
Трубка была липкой, как пластилин. Перекрывая треск помех, чей-то стершийся дискант сладострастно вопил «…и я вспоминаю, тебя вспоминаю!..»
— Реставрация, — привычно-ровно произнес Игорь. — Слушаю! Говорите!
Дискант сорвался на визг: «Летящей походкой ты вышла из мая-а!..»
— Это комиссионка? — неожиданно громко спросил капризный женский голос. — Мне Надюшу! Быстренько!
— Ошиблись, гражданка. Здесь мастерская по реставрации!
— Тогда Симочку…
— Это реставрация! Понятно?
— Но я звоню в комиссионный! Хулиган!
Фатьянов раздраженно кинул жирную трубку на рычаг и потянулся за очередной сигаретой. Закурив, он поднял голову и вздрогнул — перед ним, примостившись на краешке массивного «под готику» стула, тихо покачивался давешний кургузый старичок.
— Здравствуйте, — Игорь поперхнулся дымом. «И когда же он успел? И с дверью справился, и на второй этаж забрался?…» — Чем могу быть полезен?
— Бывайте здоровы, уважаемый Игорь Евгеньевич! — часто-часто закивал старикан. Голос у него неожиданно оказался по-мальчишески звонким и сильным. — С просьбой к вам, от всего нашего, так сказать, коллектива жилищного.
— Хотите сделать заявку?
— Хотим, милый, обязательно хотим, — старичок поерзал на стуле, умащиваясь поудобнее. — Значить, живем все мы в доме за номером тринадцать, что нам Береговой улице, за дамбой которая, — он неопределенно махнул куда-то за спину Игорю. — Так вот, сносить его, дом-то наш, собираются. А мы, значить, против, абсолютно и категорически! — сухонький кулачок несколько раз взметнулся вверх.
— Не волнуйтесь, отец, сейчас выясним, — Фатьянов развернул на столе карту города и быстро нашей нужную улицу. — Увы! Район подлежит новой застройке. Ничем помочь не могу: памятников архитектуры на Береговой нет.
— Едрена корень! — старичок аж подпрыгнул, — А мы? Наш-от дом?! Он же самим Елизар Матвеичем Бастрыгиным срублен был! На Ивана Купалу заговорен от огня, от воды, от людской хулы! Чтоб тыщу лет стоять, а его — бульдозером! Уж и чушку чугунную пригнали! Не-хо-ро-шо. Не-лад-но… — погрозил темным корявым пальцем гость.
— Кто такой Бастрыгин? — заинтересовался Игорь: пыхтящий, как самовар, дедок показался ему занятным. — Купец, что ли?
— О-о!.. — восхищенно закатил тот глаза. — Преизвестнейшая личность, я вам скажу! Ну и купец, конешно. Жаль, пожил недолго. И всего-то годков триста ему было, когда спьяну с лешаком из Черного бора сцепился. Ну, тот его в болотине и утопил, даже пузыря не осталось. А дом опосля нам отдали, под коммуналку. Верней, коренных-то пришлось уплотнить, когда домишки в Заистоке, да в Черемушках поразвалили. Набежал народец, куды ж его деть, в тесноте — не в обиде…
Фатьянов заскучал: «Дед-то, похоже, того!.. Про леших каких-то болтает, про купца-долгожителя… Нарвался все-таки, опять придется в столовке час топтаться…»
— Ну, хорошо-хорошо… э, как вас по имени-отчеству?
— Зовут?.. А, Кузьмой Василичем кличут. Раньше, бывалочи, все в Кузьках ходил, а как за пятьсот перевалило, величать стали с уважением! — старик горделиво вскинул кудлатую бороденку.
— Кузьма Васильевич, давайте так: я запишу вашу просьбу, разберусь и сообщу результат. Договорились?
— Вы уж похлопочите, Игорь Евгеньич, а мы в долгу не останемся. Мышей отвадим, тараканов повыведем, небось, донимают? Жрут подписи-то на бумагах?.. Они ведь счас все, как есть, подряд метут: пасту, чернила, тушь — прямо беда! Не знаем, как и бороться, — старичок спрыгнул со стула, и над столом виднелась теперь только его голова. — А вот психушку вызывать не надо, — хихикнула голова и пропала.
Фатьянов мог поклясться — дверь даже не шелохнулась. «Чертовщина какая-то! Не иначе — от жары!.. А ведь и впрямь спецбригаду хотел вызывать. По моей физиономии догадался? Не мысли же дед читает? Бред!..» — Игорь сгреб бумаги в одну увесистую стопу, придавил ее сверху телефоном и вышел в полутемный, дохнувший прохладой коридор.
Подперев коленом упрямо отскакивающую дверь, Игорь принялся отчаянно шуровать в скважине вертлявым ключом-саботажником. «Конечно, деда понять можно, всю жизнь тут прожил, на новом месте пока привыкнет! И с Бастрыгиным, небось, не один пузырь раздавили — вон как его защищал! Жаль старого, да ничего не поделаешь, придется переселять…» — и вдруг в тиши и сумраке конторского коридора, прямо за спиной, раздалось явственное и многозначительное покашливание. В тот же миг замок чвокнул, а ключ, извернувшись, необъяснимым образом скользнул в карман брюк.
Фатьянов стоял, не шелохнувшись, не смея повернуть голову, хотя прекрасно понимал, что там никого нет и быть не может! Напротив кабинета — диванчик для посетителей, над ним — стенд «За высокую культуру обслуживания» и — все.
— Эхе-хе… Нехорошо, Евгеньич, обещал ведь, — голос был тихий, укоризненный и до ужаса знакомый.