Дмитрий Федотов – Дом на отшибе (страница 11)

– Правильное решение… А что там у тебя?

– Видео с камер наблюдения на Кузнечном взвозе. Афиногенов смонтировал хронику…

– Есть что интересное? – Рокотов подошёл к столу, заглянул в экран.

– Пока нет, но… – Лукошкин вдруг щёлкнул по «пробелу». – Вот, товарищ майор, полюбуйтесь!..

На экране застыл кадр. Там была часть улицы перед воротами сгоревшей усадьбы. Освещение тусклое – рассвет уже начался, но фонари ещё не отключили. Из-за этого часть чёрно-белого изображения оказалась засвеченной. Но всё же достаточно чётко была видна перед воротами женская фигура в длинном платье. Незнакомка стояла боком к камере, слегка отвернув лицо, но Рокотов готов был поклясться: именно её он видел сегодня утром в толпе зевак у пепелища!

– Сможешь её идентифицировать? – спросил он капитана.

– Вряд ли… – Лукошкин задумчиво пожевал очередной кусок бутерброда. – Хотя, думаю, ребята Афиногенова что-нибудь наколдуют через день-два…

Однако самым интересным в кадре оказался второй персонаж. На другой стороне улицы, прямо напротив ворот усадьбы, лицом в камеру (!) стоял высокий худой мужчина в джинсах и футболке с непонятным принтом. Он смотрел прямо в камеру, а на его изрядно заросшей густым волосом физиономии по-волчьи светились глаза!

– Попался, голубчик! – изрёк наконец Лукошкин, не дождавшись реплики начальства. – В розыск его, товарищ майор?

– Да, – внезапно охрипшим голосом сказал Рокотов. – План «Сеть»!

Он узнал этого человека, но не хотел в это поверить. Лукошкин уже запустил программу распознавания лиц и с азартом следил за мельтешением физиономий на экране, дожёвывая своего кулинарного монстра. Рокотов хотел было прервать капитана и назвать имя и профессию человека на видео, но потом подумал, что пусть уж пока всё идёт по протоколу. А то вдруг окажется, что этот человек просто очень похож на того, о котором майору даже вспоминать-то не хотелось.

Но увы, чудес на свете не бывает. Не прошло и минуты, как программа выдала персональную карту подозреваемого.

– Боровиков Алексей Степанович, 1970 года рождения, – почти торжественно прочитал Лукошкин. – Бывший преподаватель органической химии и химии активных полимеров на профильной кафедре химического факультета Усть-Манского университета, кандидат химических наук, доцент… в 2018 году уволен с должности в связи с открытием уголовного дела по факту умышленного поджога университетской лаборатории… дело прекращено по заключению психоневрологической экспертизы о невменяемости подозреваемого… решением суда Кировского района Усть-Манска направлен на принудительное лечение в областную психиатрическую больницу… освобождён в 2021 году после прохождения новой экспертизы… признан социально неопасным и дееспособным… в настоящее время работает в коммунальном управлении Октябрьского района Усть-Манска в должности химика-технолога в отделе озеленения… зарегистрирован по адресу: посёлок Новый, улица Станиславского, дом 26… – Капитан посмотрел на Рокотова. – Отправляем дежурную группу, товарищ майор?

– Отправляй, – махнул рукой тот. – И не забудь взять ордер на обыск. Боровикова там всё равно нет…

– Почему?!

– Ну, не настолько же он дурак, чтобы жить там, где прописан. С его-то биографией!.. Так что – план «Сеть».

Рокотов вздохнул и нехотя добавил:

– И молись, чтобы он ещё что-нибудь не подпалил!

Лукошкин непонимающе глядел на него, потом, не дождавшись разъяснений, пожал плечами и занялся планом. Андрей с тоской посмотрел на часы – половина третьего пополудни. «Вот сейчас я могу поехать домой. Паша сработает дальше без меня, и я могу отправляться в отпуск с чистой совестью…» – так он уговаривал себя, спускаясь со второго этажа управления в вестибюль. «Поеду отсюда прямо домой, куплю по дороге ягодный тортик, с вишней, как Иришка любит!.. Попьём с ней чайку, ещё раз рюкзаки проверим, и завтра с утра – прямиком на вокзал!..» – рисовал он себе картины, выруливая с парковки и направляясь совсем в другую сторону от дома.

«Ладно, заеду на полчаса в университет, может быть, кого-нибудь из сотрудников кафедры химфака найду – не все же они разом в отпуска подались?.. А потом – сразу домой!..» – предложил он сделку своей совести, уже встроившись в поток машин на проспекте.

Дело всё было в том, что Алексея Боровикова Андрей знал с детства, точнее, со школы. Лёха появился в шестом классе – угрюмый парнишка, не желавший ни с кем общаться. Он сразу сел за последнюю парту у окна, и от него почему-то всё время пахло какой-то химией. Хотя этот предмет в программе шестого класса не был предусмотрен, Боровиков как-то умудрился познакомиться с учителем химии, ветераном чеченских войн, бывшим подрывником, и стал посещать его внеклассный кружок после уроков. На это его увлечение одноклассники не обратили внимания, и только Андрей Рокотов заподозрил неладное. Он в то время запоем читал детективную классику – Сименон, Жапризо, Кристи, Дойл – и мечтал стать в будущем знаменитым сыщиком. Андрей стал следить за новичком и вскоре выяснил, что у того есть тайное место на заброшенной стройке.

Улучив момент, Рокотов пробрался туда в отсутствие хозяина и обнаружил целую химическую лабораторию! Правда, почти ничего не понял, но догадался прихватить образец странного вещества, похожего на полупрозрачный пластилин для детских поделок. От него сильно пахло ацетоном. Комочек размером с лесной орех Андрей тщательно завернул в двойной полиэтиленовый пакетик и отнёс его соседу, Ивану Антоновичу, инженеру с нефтехимического завода.

Иван Антонович внимательно изучил находку, потом отщипнул крошечный кусочек – не больше спичечной головки, положил его на металлическую крышку от банки и поднёс зажжённую спичку. Полыхнуло ярко и почти бесшумно. Андрей вытаращил глаза. А Иван Антонович нехорошо усмехнулся и спросил, где Рокотов это нашёл. Пришлось признаться в своём расследовании, но, вопреки ожиданию, Андрея не только не обругали, наоборот – похвалили за бдительность. Тогда Рокотов поинтересовался, что же он такого нашёл? И инженер объяснил, что это очень мощная взрывчатка – перекись ацетона, и что теперь этой находкой должны заняться совсем другие люди. Вскоре тихий Боровиков исчез из класса, а директор школы разъяснил, что мальчика как весьма талантливого химика перевели в специализированную школу…

Вторая же встреча с Боровиковым произошла у Рокотова через много лет. Ему, тогда капитану оперативно-следственного отдела городского управления внутренних дел, было поручено дело о взрыве и пожаре в одной из лабораторий химического факультета Усть-Манского университета. Расследование инцидента показало, что виновный – не кто иной, как доцент кафедры Алексей Степанович Боровиков! А непосредственной причиной дикой и опасной выходки стала одна из студенток. Юная фемина усердно обольщала неженатого преподавателя, а потом, добившись от него на экзамене «автомата», дала от ворот поворот. Расстроенный доцент пригласил предательницу на последний разговор в лабораторию, где заявил, что «даже смерть не сможет их разлучить», и привёл в действие заранее изготовленное взрывное устройство. К счастью, безоболочечное. Неверная подруга получила контузию и ожоги разных частей тела, в том числе и смазливого личика. Сам же Боровиков, на удивление, отделался легко: небольшое покраснение открытых участков кожи и опалённые брови и ресницы! Врач, осматривавший обоих «голубков», только руками развёл – «повезло»!.. Руководство факультета, однако, сочло ради общего блага и спокойствия, уволить отчаявшегося влюблённого и подало на него в суд за порчу государственного имущества. А юная фемина, в свою очередь, накатала на ухажёра заявление о покушении, чем и поставила на карьере Боровикова большой и жирный крест.

Рокотов же, когда все материалы расследования лежали у него на столе, некоторое время не мог решиться передать дело в суд, тянул, надеялся найти что-нибудь смягчающее вину бывшего одноклассника. Но закон есть закон. Единственное, что Андрею удалось сделать – настоять на психиатрической экспертизе, и, к его тихой радости, Боровиков был признан невменяемым, действовавшим в состоянии аффекта, а следовательно, неподсудным. Доцента отправили на принудительное лечение, а Рокотову присвоили очередное звание майора и спустя полгода назначили новым начальником оперативно-следственного отдела…

А вот теперь их стёжки-дорожки пересеклись в третий раз. Как сказал один известный мудрец: если нечто происходит впервые – это случайность, если во второй раз – совпадение, а если в третий – закономерность. И с этим надо что-то срочно делать.

Первым делом Рокотов решил навестить родную кафедру Боровикова – авось бывшие коллеги наведут на правильное направление поисков подозреваемого. Правда, настала пора отпусков, экзамены в большинстве вузов заканчивались, и преподаватели дружно писали заявления на долгожданный, даже выстраданный, отдых. Конечно, на каждой кафедре оставались дежурные – решать текущие вопросы по ремонту, приёму должников из студентов, первых любопытных из числа будущих учащихся и тому подобного. Вот на них-то и рассчитывал майор, выруливая на парковку перед главным корпусом университета, где располагалась кафедра органической химии.