Дмитрий Федотов – Аберрация (страница 11)
Рослый вихрастый парень в полурасстегнутом голубоватом комбинезоне, улыбаясь, протянул Ежи широкую ладонь:
– I’m Anatoly, superior analyste.[17]
– Ежи, – тоже улыбнулся Костецки, пожимая парню руку.
– Great! Are you Pole?[18] – обрадовался вихрастый. – А русский знаешь?
– Немного…
– Отлично! Тебя мне сам Бог послал! Я – Анатолий Бурков, хронофизик из Дубны. Это в России. А ты откуда?
– Я из Ягеллонского университета, физик-вакуумщик, Ежи Костецки.
– А сюда как попал? – Анатолий усадил нового знакомого на вертящийся табурет возле огромного плазменного терминала, на котором медленно выстраивалась какая-то сложнейшая трехмерная геометрическая конструкция.
– Меня пригласили поработать из Службы космической безопасности. – Ежи не стал вдаваться в подробности своего перевода и с интересом оглядывал лабораторию. – Я специалист по вактерам.
– О! Это здорово! – еще больше обрадовался Бурков. – А я как раз бьюсь над проблемой, как бы их заставить накапливать энергию. Ну, вся наша группа, собственно, для этой задачи и создана.
– Значит, я попал в нужный адрес! – развеселился Костецки. Еще бы: все его заветные желания продолжали сбываться как по волшебству.
– Не «в нужный адрес», а «по адресу», – хохотнул Анатолий. – Ладно, поправишь свой русский. Айда в кают-компанию, знакомиться!
Они вышли в коридор и двинулись по нему направо, огибая центральное помещение. При этом Бурков распахивал все встречные двери и жизнерадостно орал:
– Полундра! Свистать всех наверх!.. Get together at the mess-room!..[19] Sich ansammeln in Messe!..[20]
Из лабораторий удивленно выглядывали молодые мужчины и женщины, облаченные в такие же голубоватые стандартные комбинезоны. Поняв причину шума, улыбались и приветствовали нового сотрудника.
Зона А-6 представляла собой замкнутый комплекс помещений, располагавшихся периметром вокруг центрального зала. Собственно, это был не зал, а огромная испытательная камера со всем необходимым оборудованием для экспериментов в области физики высоких энергий. Остальные помещения являлись обычными лабораториями и жилыми комнатами. В противоположной стороне от входа в блок располагалась просторная «кают-компания», как ее окрестили сотрудники зоны – сплошь молодые парни и девушки.
Кают-компания обнаружилась в дальнем конце блока. Это было овальное просторное помещение с мягким бестеневым освещением. По окружности стояли мягкие полукресла. С потолка в центре комнаты свисали штанги с матовыми «цветками» голопроекторов, а в полу виднелись диафрагмы для скрытого выдвижного оборудования.
Вскоре в кают-компании собралось полтора десятка человек, и каждый занял, видимо, свое постоянное место. Анатолий усадил Ежи рядом с собой, подождал, пока утихнет гул голосов, и заговорил… на русском!
– Друзья! К нам прибыло пополнение. И какое! Пан Костецки – специалист по вактерам, именно тот, кого нам так сильно не хватало.
– По вактерам – это хорошо, – прогудел из дальнего кресла большой и грузный мужчина с густой каштановой шевелюрой, чуть тронутой проседью, и такой же «шкиперской» бородкой. Он показался Ежи старше остальных, и не только внешне. Прочие сотрудники относились к нему с явным почтением. – Я буду Павел Велисевич, руководитель группы энергетического обеспечения. А вы, господин Костецки, в какой должности к нам направлены?
– Кажется, первым помощником профессора Нганакаа, – смутился Ежи.
– Ни фига себе! – крякнул Бурков и уважительно уставился на его зардевшуюся физиономию.
По комнате пронесся вздох изумления.
– How old are you then?![21] – кокетливо поинтересовалась тоненькая рыжеволосая девушка, сидевшая напротив Костецки.
– Thirty-two… Тридцать два. Через месяц исполнится. – Молодой ученый покраснел еще больше. Девушка была очаровательной, а ее улыбка такой ласковой, что у Ежи, не избалованного женским вниманием, невольно перехватило дыхание. – Я, конечно, понимаю, что…
– Не надо оправдываться, – поднял руку крепыш, сосед рыжей красавицы. Он говорил по-русски с сильным балтийским акцентом, а его короткие прямые волосы соломенного цвета и светлые водянистые глаза лишь подтверждали происхождение. – Вы же ни в чем не виноваты. Я есть Валдис Сюйлис, оператор 3D-моделирования…
Эти ребята оказались на редкость доброжелательными и веселыми. Выяснилось, что они давно ждали Ежи. То есть не его лично, а шестнадцатого члена группы. Дело в том, что Шкипер, как все называли своего руководителя, убедил коллег в реальности идеи мозгового штурма проблемы, стоявшей перед группой, если соберется именно шестнадцать участников.
– Еще в семидесятых годах прошлого века выдающийся социолог и психолог Аушра Аугустинавичюте[22] доказала существование в обществе надбиологических сущностей – соционов, обладающих коллективным сознанием. Она также определила минимальное количество индивидуумов, необходимое для рождения социона. – Павел рассказывал с увлечением, активно жестикулируя. Слушать его было просто интересно.
– Шестнадцать? – догадался Ежи.
– Именно! Но не абы каких, а определенных психологических типов. Аушра утверждала, что должно быть по одному представителю каждого психотипа, а их как раз шестнадцать и есть.
– Я читал, что Юнг определил и описал всего восемь, – вмешался еще один член группы, долговязый и нескладный немец Курт Хольбаум, специалист по силовым полям.
– Аушра доказала существование двух принципиально отличных способов восприятия и переработки информации – экстра – и интроверсии – у основных психологических типов по Юнгу, – охотно пояснил Павел, – и таким образом увеличила количество возможных устойчивых комбинаций психологических признаков до шестнадцати. Она же первая и описала их в своей знаменитой монографии «Дуальная природа человека», заложив начало новому направлению в социальной психологии.
– But what does this mean in practice?[23] – скептически пожала плечами рыженькая Стейси Каллахен. Она сносно понимала по-русски, но говорить предпочитала на родном английском, по-прежнему считая его языком межнационального общения, хотя времена англоязычной гегемонии канули в Лету более двадцати лет назад.
– В восьмидесятых годах прошлого века проводились весьма необычные эксперименты, ставившие целью доказать или опровергнуть один из главных постулатов соционики о том, что социон является идеальной психической структурой для решения задач любой сложности, – увлеченно продолжил Велисевич.
– Ну и как, доказали? – спросил заинтригованный Костецки, краем глаза наблюдая за Стейси и любуясь ею.
– Вполне! Социон действительно оказался способен эффективно решать сложнейшие практические и теоретические проблемы. Например, так было найдено принципиальное решение для создания антигравитационного привода.
– Но ведь он не создан до сих пор?! – распахнула свои зеленые глазищи Каллахен и тут же подмигнула мгновенно зардевшемуся Ежи.
– Действующие прототипы уже есть, но все упирается опять-таки в источник энергии! – Павел даже вскочил из кресла. – Коллеги, если мы здесь и сейчас решим эту проблему, наши имена будут записаны на скрижали истории!
– А зачем? – хмыкнул Бурков. – Лично мне это не нужно. Хотя…
– Коллеги, вам не кажется, что мы несколько увлеклись и отошли от темы? – вежливо поинтересовалась молчавшая до сих пор миловидная круглощекая женщина, скромно сидевшая в уголке рядом с таким же круглолицым молодым человеком. – Вы не забыли, что через час назначен технический совет – последний перед экспериментом «Хроноскоп»? И что именно на совете профессор Нганакаа ждет от нашей группы радостного известия о том, что проблема источника энергии для генератора риманова пространства решена?
– Но она ведь не решена, – простодушно откликнулся крепыш Валдис.
– Let’s listen to doctor Kostetsky,[24] – предложила Каллахен, снова мило улыбнувшись Ежи. – Он должен иметь то, что сказать нам всем, – добавила она по-русски, тщательно выговаривая слова.
– Да, конечно, – пробормотал тот, смутившись от знаков внимания красавицы. Потом все же собрался с духом и открыл свой плоский кейс, оказавшийся портативным интером. – Включите, пожалуйста, ктонибудь голопроектор.
То, что рассказал группе Костецки об их с Мечниковым «контуре обратного перехода», ошеломило всех. Решение сложнейшей задачи оказалось до смешного простым. Удивительно, что никто не додумался до такого раньше.
– Это что же, вот так вот – раз и готово? – Бурков ошарашенно залез обеими руками в свои вихры. – А почему же у тебя до сих пор «нобелевки» нет?
– Наверное, потому что здесь только теоретические выкладки, – пожал плечами Ежи. – «Контур» не прошел экспериментальной проверки. А без нее…
– Ерунда! – пророкотал Шкипер. – Ты попал по адресу, парень. На «Хроносе» всякая волокита запрещена. Любая идея тут же проверяется на практике. В этом смысле профессору Нганакаа нет равных!
– Тем более теперь, когда счет пошел на недели! – добавил Хольбаум. – Господа, предлагаю не тратить драгоценного времени, – перешел он на английский, – и немедленно устроить «штурм». Мы должны быть на совете во всеоружии.
Все присутствующие будто ждали подобного призыва. Тут же в «кают-компании» началось бурное обсуждение проблемы. Гвалт стоял такой, что случайно заглянувший в этот момент в зону А-6 человек наверняка бы решил, что попал в филиал сумасшедшего дома или на разборку между враждующими группами неких сектантов. Но в результате яростных споров, озарений и признаний меньше чем за час принципиальная схема использования вактеров как накопителей и универсальных преобразователей всех основных видов энергии была воплощена в трехмерную голографическую модель и дважды прошла тестирование на Гоблине – мощном компьютерном комплексе, находившемся в распоряжении группы.