Дмитрий Федоров – Здравствуйте, «скорую» вызывали? Записки врача (страница 7)
Женщина начинает мне что-то говорить, невпопад отвечаю, но вдруг слышу, что она заговаривается. Смотрит на меня и несет полную чушь, на раскрасневшемся лице появляется отчетливый бледный носогубный треугольник…
Уже ничего не объясняя, усаживаю ее на постели. Родственники притащили два ведра с горячей водой. Ноги в воду. Подушки за спину. Окна на распашку. Вытаскиваю из укладки иглу максимального диаметра – «воздушку» и с первого захода подкалываюсь в локте. Провожу то, что раньше назвалось кровопусканием. Самого потряхивает от адреналина. Достаточно коротких слов, а то и междометий, чтобы окружающие безупречно выполняли то, о чем прошу. Наложил жгуты на ноги выше колен. Прекратил сбрасывать кровь. В катетер ввожу противоотечные препараты. Вслушиваюсь в какофонию хрипов в легких. Вроде бы становится поменьше. Да, уменьшается… Теперь не прошляпить «откат», сейчас могут одновременно заработать все препараты, что вводил ранее. Кто-то трогает за плечо, сердито поворачиваюсь. За спиной Смирнова с бригадой. Делаю шаг назад. Ребята одновременно со всех сторон обступают пациентку и начинается стремительная манипуляция. Смирнова окидывает взглядом всю картину, протягивает уже возникшую ЭКГ-ленту между пальцев и карандашом шевелит вскрытые ампулы на тарелке. Поднимает на меня глаза, улыбается и кивает. Из меня как будто выпускают воздух. Мешком оседаю на подвернувшийся стул…
Почему мне никогда не интересно в казино? Может быть, потому, что азарт от рулетки несравним с эмоциями в таких вот ситуациях? Когда чувство справедливой победы топит в себе все остальные эмоции…
Тетеньку замечательно полечили, родственники собирают ее в больничку. Мы со Смирновой мирно общаемся в углу, уточняя последовательность действий, показатели давления, пульса и заполняя карты вызовов. Она, оценив объем моего вмешательства, делится со мной лекарствами и подсказывает кое-какие специфические приемы. Довольные друг другом, разъезжаемся.
Бригада забрала пациентку, я тупо разглядываю новый вызов. «Транспортировка». Ладно, хоть отдохнем малость.
На станции переливания крови вручили кейс-холодильник с кровью и адрес, куда доставить. Ситуация не острая, но попросили поспешить. Детское онкогематологическое отделение.
Нас там ждали. Кейс сразу же подхватили и унесли.
Вижу знакомое лицо – институтский преподаватель. Сегодня дежурит по этому отделению. Узнает меня и приветливо приглашает на чай. Времени немного есть и пообщаться с интересным человеком тоже хочется. Она не удивлена, что видит своего студента на скорой, но беспокоится, как это отразится на учебе. Успокаиваю как могу, шутим, грызем сушки. Оглядываюсь в довольно уютной ординаторской и вздыхаю от тихой зависти. Мне бы так дежурить: на хорошем диване да с телевизором.
– Татьяна Васильевна, в шестой палате Сережа не спит. Вас зовет, говорит, что спросить что-то хочет. Подойдете?..
– Можно мне с вами?
Еле заметная пауза все-таки возникла…
– Ну хорошо, пойдем. Ты здесь еще не был?
…Длинный коридор, мягкий линолеум приглушает шаги. Стены расписаны аляповатыми цветами, зверушками, радугами, облаками. Один медсестринский пост, второй, сестер нет, дверь одной из палат приоткрыта, в коридор отброшен конус света.
В палате две койки. Одна пустая, на второй ребенок. Мальчик лет шести-семи. Катетеры, мониторы, капельницы, провода. На фоне всего бело-голубого, чистого и блестящего – большая плюшевая собака в ногах. Рядом суетятся две медсестры.
Знаете, очень трудно описывать больных детей. А еще труднее таких вот…
Огромные глаза, заострившиеся черты лица, два островка волос, почему-то только на висках, сухие, покрытые коростой губы и пальцы, почти незаметные на простыне. Это то, что успел увидеть. Слова он выталкивал из себя с видимым усилием.
– Что не спишь, Сережка? Время ведь уже позднее. Или болит где?
– Нет, не болит… Я спросить… хочу…
– Что спросить, малыш?
– А в воскресенье… будет… «Чип и Дейл»?
– Ну-у, будет наверное. Конечно, будет!
– А можно я… доживу… до воскресенья? «Чипа»… хочется… увидеть…
Я не помню, как я оказался в коридоре. Как вслепую шел к выходу, как стоял на крыльце больницы, судорожно втягивал в себя свежий ночной воздух и давился слезами…
Я – скорая, но здесь мы не успели…
4
Сегодня я уснул на семинаре. Просто не поймал момент, когда голова упала с подпирающей руки. Ткнулся лицом в открытые тетради и мгновенно провалился в глубочайший сон. Первый раз со мной такое. Потом ребята говорили, что замолк на полуслове и в нокаут. Самое смешное, что сидел рядом с доцентом кафедры. Ее семинар, репутация строжайшей и пунктуальнейшей церберши. Вся группа усаживается вокруг длинного стола, раздаются истории болезни и начинается вивисекция студенческих мозгов. Тетка растерялась от такого вопиющего «номера», потыкала меня локтем, дождалась пока я разлепил один глаз и тихо попросила: «Ну ты хоть не храпи так!» Я невменяемо и счастливо хрюкнул и опять выключился. Потом, конечно, было стыдно. Извинялся, краснел, что-то пытался сказать. Но «цербер» смотрела на меня все понимающими глазами и вздыхала:
– Скорая?
– Скорая, – повинно кивал я.
– Ну нельзя же так, ведь вы похоже вообще не спали. Которые сутки уже?
– Третьи, Людмила Петровна…
– А почему так?
– Дык сами видите, что творится.
– Ну да, понимаю. А рефератик по сегодняшней теме мне принесите все-таки. Тема важная, мне нужно знать, что вы материал усвоили.
– Разумеется, всенепременно, обязательно, на следующий семинар…
Фу-у-у, пронесло кажется. Сейчас две лекции, и снова на Станцию.
У женщины от стресса прыгнуло давление. Сосуды хрупкие и глубокие. Аккуратно зацепил тоненькую жилку на кисти и помаленьку ввожу «коктейль моей бабушки». Все нормально, если бы не четыре кошки, сидящие на столе напротив и внимательнейшим образом наблюдающие за моими действиями. Синхронно поворачивают свои остроухие головенки за моими руками и явно пытаются заглянуть мне в глаза. Где-то я читал, что животные не выдерживают прямого взгляда. Ну да, эти четыре звереныша мне конкретно объясняют, что бабушка не бездомная! И если обижу, буду иметь дело со всеми четырьмя!
– Медики-медики, кто освободился в центре, ответьте Медику-Центральному.
– Медик-22 на Димитрова.
– Пишем Медик-22. Гостиница «Центральная», номер 406. Ситуация 66К. Как поняли?
– Понял. 66К в «Центральной».
– Спасибо, 22-й. 17.45.
Прохожу с каменным лицом мимо напыщенного и с фальшивой улыбкой швейцара. Он меня конечно не помнит. Но я-то помню, как он нас с ребятами не пустил в гостиничный холл, когда мы удирали от внезапно разыгравшегося ливня. «Ладно, погоди, змеина, сейчас что-нибудь придумаю».
– Ах да, милейший! Будьте любезны, захватите в 406-й номер реанимационную укладку из машины. Водитель вам покажет, что именно. И поспешите, ситуация критическая!
Скрывая ехидную улыбку, вхожу в лифт. Оно мне там нафиг ничего не нужно, но холуй лампасный урок получит.
Стучусь в указанную дверь, здороваюсь и прохожу в номер. Напротив меня стоит герой наиболее значимых для меня в детстве фильмов. Как живой. «Замерзаю» на пару секунд. Видимо для него подобная реакция обывателей уже стала привычной. Улыбается и своим потрясающим бархатным голосом приглашает пройти дальше.
– Тебя как зовут, доктор? Дмитрий? Отлично, я – Николай. Слушай, тут такое дело… Мы в вашем городе на гастролях с театром. Через пару часов спектакль, а наш товарищ прихворнул. Как бы его вылечить быстренько? А?
– Конечно! Что случилось, где больной?
– Больной этот, мать его, в спальне почивают! Без малейшего сознания, … мать!
Захожу в соседнюю комнату. На здоровенной кровати, наискосок, лежит другой мой кинокумир. Пьяный в хлам. То есть не просто выпимши, а в состоянии анабиоза и окукливания. Встречаюсь взглядом с Николаем. Тот сокрушенно разводит руками. «Не уследили», мол…
– Хронические заболевания есть? Аллергия на медикаменты? Сердце здоровое?
– Ну так вот это его заболевание и есть… Чуть проворонили – он уже и готов. Запойный он. Ничего поделать не можем. Ох, подведет всех…
Ладно, есть у нас «волшебная микстура». В две «двадцатки» идет бешеный коктейль из витаминов, стабилизаторов, гепатопротекторов, детоксикантов и прочего. Все в вену струйно, потом капельницу с физраствором, мочегонное… Магнезия в вену медленно… Оп-па! Уже и глазки открылись… Уже и в туалет захотелось… «Здрассте-здрассте! Нет, выпить не хочу. Нет, автограф тоже не хочу. И контрамарки мне не пригодятся…»
На всякий случай делаю ему кардиограмму. Все нормально…
– Чаю ему дайте и побольше. Сладкого и с лимоном.
– Спасибо Дмитрий. Выручили! Может, все-таки придете на спектакль? Н-нда… Вижу, что не придете. Не осуждайте. У всех своя судьба. Всего доброго!
Какой мне смысл его осуждать. Жаль только своих детских фантазий…
У двери топчется швейцар, увешанный сумками с «реанимацией». Заворачиваю его обратно со словами «слава богу – не пригодились». Так и не понявший моего мелкого озорства, пытается вытянуть из меня подробности. Обломись, сплетник старый!
На удивление вызовов сегодня мало, и бригады подтягиваются на Станцию. Сидим, пьем чай, грызем сушки. Беседа течет лениво и в никуда.
На лестнице, ведущей с улицы, появляется незнакомый парень. Крутит головой, рассматривая «аквариум» с диспетчерами. Явно кого-то ищет. Так случилось, что я сидел с краю, и поэтому он обратился ко мне.