Дмитрий Федоров – Бухгалтерша из Cтали. Адовы плюшки (страница 2)
– Так вот, наипокорнейше желаю помочь вашему благородному заведению осуществить, так сказать, заботу божескую о нуждающихся членах гражданского общества.
Фараон, внутри прораба криминальных построек, расправил крылья, голос его окреп, аура посланника щедрости божьей расширялась и расширялась, лишь ненадолго застряв в дверном проеме. По идее Семёна Петровича, Министерство отдает на баланс его благотворительного фонда «Крошки Ангела» значительное число домов престарелых, сиротских приютов и домов малютки, преимущественно находящихся в черте города крупных областных центров. Он, в свою очередь, доводит их до состояния малого императорского дворца Романовых. Ну, на крайняк, дачи Брежнева, после чего кладёт жизнь на алтарь заботы о них. Денно и нощно, аки пчела божия. Да, совсем забыл: один из блистательных новоимператорских дворцов, согласно плана не знающего жадности Семёна Петровича, должен был отойти в полное владение Татьяны Николаевны. Не подумайте дурного: лишь дух неугомонного купца Демидова настойчиво требовал от потомка не обделить Татьяну Николаевну достойными её личности апартаментами.
Татьяна Николаевна, похоже, глубоко прониклась скромной идеей посланника Доброты. На глазах её блеснула слеза и, извинившись, она отошла к столу накапать себе положенное число капель валидола. Взгляд её задержался на невзрачной именной фигурке бухгалтера, выполненной из чистейшей воронёной оружейной стали. Фигурка символизировала стального бухгалтера, разрывающего на части самонадеянную гидру коррупции, так и не понявшую при жизни с кем связалась. Народной молвой подпись приписывалась бывшему Министру Финансов и гласила «Или мы её – или ты сядешь». На момент визита Сёмы судимостей за Татьяной Николаевной не числилось.
Вернувшись, Татьяна Николаевна бережно взяла за руку криминального обольстителя и долго жаловалась на неблагодарное отношение со стороны руководства, равно как и на низкую зарплату. «Даже на „Бухгалтерскую правду“ не подписали», – горевала она. Дело было на мази. Рыбка клюнула и заглотила наживку, оставалось лишь подсечь и тащить в свои карманы дармовую недвижимость, несправедливо занятую никому не нужными социальными дармоедами. Семён Петрович уже предусмотрительно прикупил деревеньку в Магаданской области, куда собирался переместить тех сирых и убогих, которых еще минуту назад обещал ежедневно поливать душем из золотых монет.
– Я знал, я знал, что народ русский, в лице вашем, может надеяться на лучшую долю… – Вот, я и договорчик подготовил, Вам лишь подписать и поедем выбирать Ваш дворец. Я лично советую предместья Вены, очень, очень рекомендую. Я уже подписал, так что моё честное купеческое в Вашем кармане. Татьяна Николаевна не возражала против венских пригородов, но была, по её словам, маленькая загвоздка.
– Как ни крути, – она презрительно ухмыльнулась, – но директором считается очередной пра-правнук Фунта и посему подписывать судьбоносные документы полагается ему. – Но мы же знаем, что вопрос я легко порешаю, так что быстренько схожу и возьму его подпись, а Вы, Семён Петрович, потрудитесь озаботиться садовником для моего дворца. Семён Петрович обещал.
Вернувшись, Татьяна Николаевна сообщила, что господин директор слегка посамовольничал и потребовал должности директора одного из филиалов фонда для своего сына: пора продолжать славную династию фальшивых директоров. Пришлось перепечатать и внести изменения. Семён Петрович не возражал против расширения династии сидельцев Фунтов. Погрозив пальчиком облапошенной бухгалтерше, он размашисто подписал договор, галантно поцеловал ей руку и величаво отбыл.
Приближаясь к головному офису своей империи, он увидел пожарную машину и толпу галдящих сотрудников пирамидостроительной конторы. Дыма не было, огня тоже, но было другое: вновь появившийся холодок под ложечкой. Семён Петрович ускорил шаг.
То, что он увидел, заставило его схватиться за сердце и сползти, цепляясь за предусмотрительно стоящий рядом столб. Пожара не было. Было гораздо хуже. Люди на пожарной машине, выдвинув лестницу, водружали на фасад ЕГО офиса большую вывеску «Детский дом им. С. П. Голованова». Позолоченный логотип в виде египетской пирамиды, гордо украшавший империю до сегодняшнего дня, валялся тут же, никому не нужный и попираемый ногами бывших сотрудников.
Да как же? Семен Петрович дрожащими руками открыл собственноручно подписанный договор и впился в него взглядом. Цепкий глаз афериста мгновенно выхватил нужный абзац, вероломно добавленный стальным бухгалтером в образе невинной овечки. Согласно ему, он, Семён Петрович Голованов, жертвует все свое движимое и недвижимое имущество тем самым, никому не нужным членам общества, которых он пять минут назад хотел отправить в таёжную глушь.
Семен Петрович закрыл лицо руками и зарыдал как младенец. Жизнь кончилась. Тутанхамон на небесах с облегчением вздохнул, подтвердив свою райскую прописку, а один из ангелов дружески похлопал его по плечу. В паре кварталов от бывшего гнезда финансовых махинаций, сидя в своем удобном кресле, Татьяна Николаевна протирала коньяком ту самую фигурку стального бухгалтера и широко, по-детски, улыбалась. Жизнь хороша: она подарила ей сегодня хороший подарок, и Татьяна Николаевна им по праву воспользовалась.
Глава 2. Рабинович и Дары Смерти
Внезапно раздался стук в дверь. Секретарша просунула голову в щель: «Татьяна Николаевна, к Вам посетитель».
Татьяна отложила фигурку и кивнула секретарше, давая добро. Дверь открылась ещё чуть-чуть и в щель проскользнул мужчина неприметной наружности. Он был русоволос, сероглаз и одет так, что ничем не вызывал желания рассмотреть его более внимательно. Остановившись, он слегка поклонился, тем временем глаза его метались по кабинету, сканируя обстановку.
– Ба, майор Пронин! Татьяна Николаевна широко заулыбалась, очевидно они были старыми знакомыми. Михал Иваныч! Она искренне была рада видеть его, Пронин был одним из первых, кого она встретила, приехав в СССР и кто поддерживал её на всех этапах её адаптации.
– Полковник Пронин, Татьяна, полковник. Давненько мы с вами не виделись.
– Давно, – согласилась Татьяна. – А я тут… Она скромно потупилась.
– Прихлопнула Сеню-Тутанхамона, – закончил за неё полковник. – Знаю. Мы его вели, но вы нас опередили. Чистая работа. В данный момент он направляется в камеру предварительного заключения, а там суд и чистый воздух побережья Моря Лаптевых. Благодарю за службу!
– Служу трудовому народу! Татьяна рассмеялась. – Как давно я не произносила эту фразу…. Да вы садитесь. Коньячку?
– На службе не потребляем. Пронин заметил лежащую на столе фотографию и тоже улыбнулся.
– Ностальгия? А ведь Вы моя вроде как крестница. Таки это я нашёл в корейской прессе статью о Вас и предложил начальству подумать о том, что нам такой человек в стране очень нужен. Кристально честный человек в России на правильной должности горы свернуть может.
– Возможно. Татьяна ненадолго ушла в себя. – А я на Вас зуб имею, Вы в курсе?
– Вот те на. За что?
– Мы меня лишили моего имени. Ничего, что меня звали не Татьяной, а Ха На? Она притворно погрозила ему кулаком и скорчила страшную рожицу.
– С ума сошла? В нашей стране бухгалтер с именем Хана работы точно не найдёт. Представляешь, подписываешь ты свой отчёт начальству, он его открывает, а там в самом конце «ХАНА». Инфаркт обеспечен. В лучшем случае внезапная диарея.
– Я не ХанА, я Ха На. Ударение на первый слог.
– Да кто будет разбираться, особенно в письменном виде. И не забудьте, что за Вас СССР отдал пятнадцать ж/д составов с рисом и два передовых истребителя.
– Да ладно, я пошутила. Я всё понимаю, да и привыкла давно. Сейчас я и сама для себя Татьяна, а Ха На – лишь напоминание о том, что когда-то я жила в совсем другом мире. Но меня здесь всё устраивает, так что вам мерси. Татьяна достала шоколадку и протянула ему. Он взял паузу и стал медленно есть шоколадку, не сводя с бухгалтерши глаз.
Теперь полковник поддался наплывам ностальгии и продолжил тему.
– Ах, Татьяна Николаевна, а ведь я помню эту вашу блузку, ту, которая на Вас сейчас. Помните?
Татьяна посмотрела на блузку и расхохоталась.
Это была не просто любимая блузка, это был исторический экспонат. Бухгалтер из Стали надевала её на собеседование в Министерство Торговли, куда пробовалась на должность начальника Отдела Собственной Безопасности. Собеседование она блистательно прошла, но, выйдя на крыльцо учреждения с сопровождающим её министром, столкнулась с неожиданным препятствием в виде митинга протеста. Все население Министерства Торговли высыпало на улицу, перегородив проход. Над головами реяли транспаранты: «Не губите нас», «Или мы – или она», «Пожалейте наших детей». Министр втайне вздохнул с облегчением и, сославшись на волю народную, наотрез отказался брать Татьяну Николаевну в штат. Тогда-то впервые она и встретила Михал Иваныча лично. До этого он присутствовал в её жизни, руководя из тени. Он подождал, пока торговый люд радостно разбежится по своим тендерам, скромно представился и предложил ей работу в СЭР СССР, так называлась Служба Экономической разведки Советского Союза. Татьяна проработала там некоторое время, помогла вывести на чистую воду нескольких двойных агентов, но потом запросилась на гражданскую службу.