Дмитрий Ежов – Сын боярский (страница 9)

– Это ты хорошо сегодня поступил, – обратился ко мне Иван, уже явно во хмелю, – не каждый нынче нуждающимся помочь в беде готов, особенно если у самого в кармане пусто. Надо бы тебе за это кружку пива поставить.

– Я ему уже поставил, – сказал Сергей, – сейчас принесут.

– И что с того? Пускай еще принесут.

– Спасибо большое, но я ничего такого не сделал… – ответил я.

– Ешь, пей и радуйся! Когда ты еще себе это позволить сможешь при твоих то доходах, – вставил свое слово Андрей.

– Да что ты опять про деньги, есть кое-что и поважнее, – ответил ему Иван.

В это время мне как раз принесли обещанное пиво с вареной рыбой в придачу, после чего мы все выпили за честь, которую нельзя измерить материально. Дальнейший вечер прошел в рассказах о ратных подвигах моих старших товарищей и сопровождался обильными возлияниями, при этом Иван сильно налегал на водку, опустошив полштофа. Он быстро захмелел – стал смурным и озлобленным, и, видя это, Сергей попытался образумить друга:

– Иван, пей, но не забывай: тебе завтра на пост вставать, а ты ведешь себя так, как будто кого то оплакиваешь.

– Спасибо за напоминание, а ведь повод выпить у меня действительно есть. Вчера узнал, что одну мою деревню, Сенную, в Вышгородском уезде, сожгли какие-то ливонские воры. Большая была деревенька в десять дворов с пятнадцатью мужиками, не считая баб и детей. Да ладно бы просто ограбили, дак ведь всех людей увели, а кого не увели, зарубили, даже детей не пощадили, – сказал Иван и опустошил стопку.

К такой смене разговора никто не был готов, все за столом замолчали и посмотрели на Ивана. Просидели так долго, сложно было найти слова в утешение, пока слово не взял Сергей:

– Кхм… Знаешь, Иван, а ведь ты не первый. Слушок прошел из разрядного приказа, что в ваших местах уже два месяца какой-то немец с ливонской стороны ходит, на нашей границе деревни жжет и людей в полон забирает. Говорят, у него даже замок свой имеется.

– А что же сторожа береговая? Куда они смотрят, нашли бы уже давно! – сказал Алексей.

– Поймают они, как же! В этом разъезде дай бог с десяток воинов наберется, а немец, видно, в большой силе ходит, да наверняка большаки стороной обходит, – возразил Андрей.

– Дак что же теперь, стоять и смотреть на это дело? Нет! Надо выследить и поймать этого вора! – захмелев, сказал я.

– Ага, поймаешь ты его! У самого один добрый конь да в карманах ветер гуляет, хорош ловчий, ничего не скажешь, – с явным намерением меня задеть ответил Андрей. – Кроме того, я так понимаю, этого вора никто не видел, и отсиживается он за границей в Ливонии, а следовательно, достать его будет сложно.

– Андрей, Василий, может, и небогат и род его мал, но слова правильные говорит, а у тебя какие-то отговорки получаются, и мне это не нравится, так что посиди и помолчи пока, – грозно обратился к подчиненному Иван.

Андрей вспыхнул от злости и явно хотел что-то сказать, но, поймав строгий взгляд Ивана, одумался. А молчаливый Прохор, наклонившись к Андрею, сказал ему что-то на ухо, и тот, глубоко вздохнув, откинулся назад и погрузился в тень.

– Вообще-то, – сказал Сергей, подождав, когда все успокоятся, – мой знакомец из разрядного приказа сказал, что этого немца уже выследили и единственное, что мешает ему отомстить, – это указ царя. Приказано границу не переходить и держать мир сколько можно и все это из-за строительства крепости на Нарове.

– Все равно не могу понять, почему деревни должны гореть, а люди понапрасну гибнуть и ничего с этим не делается. Была б моя воля, я уже ехал бы с этими ворами разбираться! – вспылил я.

– Спасибо тебе, Василий, что так сердцем болеешь за чужое горе, – ответил Иван, а затем, подумав, обратился к Сергею: – К стати, ты сказал, что не велено рать собирать, а это означает, что указ касается только разрядного приказа, да и нам никто приказа такого не давал? Получается, что если мы самолично в поход сходим, искрадом, то не нарушим царево повеление.

– Точно, собраться и никого не спросясь наведаться к этому немцу! – воскликнул я.

– Тихо, тихо, Василий, остуди свой пыл, – успокаивающе сказал Андрей. – Ты так говоришь, как будто тебя кто-то с крепости отпустил, а ведь мы все тут на годовании находимся, и никто с нас присягу не снимал.

– С этим проблем не будет, – ответил Иван, – сговориться с сотниками, и нас отпустят, тем более что мы из разных сотен. Если два человека с десятка отлучится ненадолго, крепости урона не будет.

– Иван, одумайся, вас же мало, не более десятка соберется, а противника может оказаться гораздо больше, – пытаясь вразумить друга, сказал Сергей.

– Не переживай, я письмо отпишу своим друзьям в Вышгородский уезд, и там к нам присоединится немало народу. Ты главное узнай у знакомого, где конкретно этот немец живет и как туда добраться, а уж остальное наше дело, – ответил Иван.

Сергей после этих слов пристально посмотрел в глаза другу и, убедившись в серьезности его намерения, вздохнул и согласился помочь. После этого было оговорено, когда и где мы встретимся в следующий раз, и тогда определим количество участников похода, и время выступления. Главное же было ни кому не говорить о нашем плане, а то всех завернут еще до того, как все начнется. Допив и доев оставшееся на столе, мы разошлись по домам, при этом Сергей попытался отговорить меня от участия в этом деле, сославшись на мою неопытность. Но я, возбужденный своей отроческой кровью, подкрепленной двумя кружками пива, отверг его доводы, да и не пристало сыну боярскому отказываться от своих слов. На этом мы и распрощались до утра.

Домой я пришел, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, озаряя мир напоследок ярким алым светом, а крыши домов, вторя заходящему светилу, оделись в червленые одежды. От этого вида на душе у меня стало благостно, и я даже немного забылся, но вот Божий свет покинул этот мир, передавая свою власть сумеркам, готовящим приход ночи, и мне вслед за движением небесных сфер пришлось идти дальше. Зайдя на двор, я не сразу нашел дверь в дом – сделать это оказалось нелегко в сгущающейся тьме, особенно учитывая мое состояние после выпитого сегодня. Преодолев сие затруднение, я зашел в свою комнату, где при свете лучины сидел Иванко и штопал свои штаны.

– Добрый вечер, Василий Дмитриевич, – поприветствовал меня Иванко, отложив в сторону свое занятие. – Поздновато вы сегодня пришли и явно «устали». Ужинать-то будете?

– И тебе вечер добрый. Спасибо, но я уже отужинал в корчме, меня Сергей Петрович угостил.

– Вот и славно, – сказал Иванко, после чего достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул его мне. – Тут вам бумагу прислали, говорят, от вашего брата.

Я взял листок, расправил его и, подойдя к лучине, попытался прочесть, что там написано, но как ни старался, не смог сконцентрироваться на тексте: то ли света было недостаточно, то ли выпитое мешало моим глазам видеть или все вместе.

– Ложились бы вы спать, Василий Дмитриевич, – видя мои бесплодные потуги прочесть письмо, сказал Иванко.

– И то верно, – согласился я, – до утра оно никуда не денется.

Раздевшись при помощи товарища, я забылся глубоким сном, как только моя голова коснулась подложенной руки.

Утром на удивление я проснулся с ясной головой, как будто и не пил вчера вовсе. Позавтракав постной кашей, я вдруг вспомнил о том, что мне предстоит сделать в ближайшие дни, а именно заготовить запасы еды для похода. Обычно когда войско идет в поход, его снабжением ведает государева казна, но мы-то идем тайно, а следовательно, всем необходимым должны обеспечить себя сами. Припомнив свои запасы, находящиеся в сарае, я пришел к выводу, что их хватит до конца месяца при условии сидения в крепости без каких либо путешествий. Со всей очевидностью стало ясно, что за несколько дней надо раздобыть дополнительные припасы, при том что денег у меня немного. Передумав несколько вариантов, я пришел к выводу, что самым простым и дешевым способом было бы привезти сюда из моей деревни остатки провизии или на худой конец взять у крестьян в счет будущего урожая, хоть это и крайняя мера.

– Иванко, а ты случайно не помнишь чего и сколько у нас осталось на складе в поместье, когда мы уезжали оттуда? – спросил я.

– Чего ж не помнить, помню: десять пудов ржи, пятнадцать овса да гороха мешка два и это не считая сена.

«Да уж, немного, но в принципе должно хватить», – подумал я. Прикинув, что для похода дней на десять потребуется пудов пять овса да мешка два сухарей, я пришел к выводу, что надо постараться привезти сюда все запасы из поместья – это явно будет дешевле, чем закупать все в городе.

– Послушай, Иванко, надо тебе сегодня уехать и привезти все запасы, которые у нас там остались. Денег на дорогу я тебе дам пять копеек, думаю, хватит.

– Хорошо, Василий Дмитриевич. А что за срочность, если можете сказать?

Не видя никаких причин скрывать, я рассказал Иванко содержание вчерашнего разговора в кабаке и договоренность о походе, в котором мне предстоит участвовать.

– Извините, конечно, но я считаю, что сейчас не то время для вас ввязываться в такие дела, – обдумав сказанное мной, ответил Иванко. – Во-первых, еще месяца не прошло, как вы целовали крест на службу государю, а уже нарушаете присягу; во-вторых, у вас нет опыта не то что боевого, а даже мирного похода; в-третьих, вы совершенно не знаете своих товарищей по этому делу, а следовательно, им сложно доверять. Хм… Но да делать нечего, раз вы дали слово, а значит, поручились своей честью. Жалко, что вашего брата, Ивана Дмитриевича, здесь нет, он бы что-нибудь придумал. Кстати, вы прочитали грамоту от него, которая прибыла накануне?