Дмитрий Евдокимов – Мечник (страница 55)
Оставшись со мной наедине, настоятель храма неспешно прошелся вокруг освободившегося кресла, словно желая убедиться, что магистр ничего в нем не повредил, затем уселся, поерзал немного, устраиваясь поудобнее, устало потер ладошками лицо. После чего обратился ко мне. Причем говорил медленно, тщательно подбирая слова.
– Молодой человек… простите, не запомнил ваше имя…
– Теодор. Теодор Кейлор, – напомнил я и тут же поправился, на всякий случай: – Тер Теодор Кейлор, если угодно.
– Вот откуда прекрасное владение мечом! – моментально сделал свои выводы от моего уточнения настоятель. – Теодор, возможно, вам кажется неправильным произошедшее здесь, в этой комнате, – ведь храмы Единого по определению являются убежищем для всех нуждающихся в нем, а представители Палаты правопорядка по долгу своей службы должны пресекать творящиеся на местах беззакония. Увы, но жизнь порой вносит свои коррективы в любые правила. Главное, что теперь вашим жизням уж точно ничего не угрожает.
– Очень бы хотелось на это надеяться, – сухо ответил я, совсем не уверенный в том, что его заявление соответствует действительности. – А вообще непонятно, почему в отдельно взятой части империи происходит такой беспредел. Мы ведь ни за что пострадали!
– Сожалею, Теодор, но это лишь в очередной раз подтверждает мнение, что Унгалу нужен более решительный и принципиальный магистр правопорядка.
Произнеся эту фразу, он смиренно сложил пухлые ручонки на животе и прикрыл глазки. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уловить его намек на себя любимого. Но меня сейчас меньше всего интересовали местные политические расклады и рассуждения о чьем-то соответствии или несоответствии должности. Мне бы друзей спасти да самому выбраться из этого проклятого герцогства.
– Можно поинтересоваться, как будет решена наша проблема? – осторожно спросил я, видя, что настоятель погрузился в размышления.
– Думаю, что послезавтра к обеду здесь будет конная сотня тридцать пятого имперского полка, расквартированного в Логрусе. Логрус – это уже на старых имперских землях, туда вас и доставят в целости и сохранности. А вот как Балио будет заминать скандал – ума не приложу, пусть выкручивается как хочет, – мрачно усмехнулся Владис Вайс.
– Я могу идти?
– Да-да, конечно. Только… Молодой человек…
– Теодор, – снова любезно сообщил я свое имя.
– Теодор, могу я надеяться, что не все услышанное вами здесь будет предано огласке?
– Меня интересуют только жизнь и здоровье моих друзей, – ответил я после секундной паузы, немало удивленный самой постановкой вопроса. Думал, будет пытаться выпятить свою роль в этом деле. – Все остальное не имеет значения, а потому быстро выветривается из моей памяти.
– Спасибо за понимание, – Вайс благодарно кивнул, после чего снова погрузился в размышления, тотчас забыв о моем существовании.
Дверь в выделенную нам для жилья комнату оказалась заперта, но после моего осторожного стука распахнулась так быстро, будто Виста в ожидании меня стояла прямо за ней. Девушка успела помыться и переодеться в длинную, почти до пят, холщовую сорочку – явно подарок храмовой братии.
Не говоря ни слова, Виста Эртис бросилась в мои объятия и, непрестанно покрывая шею поцелуями, принялась шептать:
– Прости, прости меня, прости…
Ошеломленный ее напором, я ногой захлопнул дверь, после чего, пошарив за спиной левой рукой, нащупал и запер засов.
– Прости, прости, – как заведенная продолжала девушка, после чего огорошила меня еще раз: – Мы должны расстаться!
Я слишком устал сегодня, чтобы остро реагировать на подобные ситуации. Случись это, что называется, на свежую голову, несомненно, был бы шокирован, а так неожиданная информация прошла где-то на заднем фоне, позволив пережить момент практически спокойно, без эмоций. А потом пришло понимание.
Не знаю и знать не хочу, успели ли негодяи из той пыточной совершить свое гнусное дело или только готовились к этому, но Виста априори считает это постыдным фактом, порочащим ее честь, потому и говорит о необходимости расстаться. Вроде не благородных кровей, а вот поди ж ты…
– Это ты меня прости, – сжимая ладонями ее лицо, я несколько раз нежно поцеловал ее в носик и заплаканные глаза, – за то, что не сумел защитить. Да и за то, что вообще допустил, не настоял, чтобы мы выбрали другой маршрут, в обход Альгаста. А твоей вины в случившемся нет. Запомни это, и давай больше никогда не будем возвращаться к этой теме.
Возражений не последовало. Уткнувшись лицом в мое плечо, она снова разрыдалась, что можно было расценить как знак согласия. Ох уж эти девчонки! Что в том мире, что в этом, все у них как-то не так, шиворот-навыворот. По-женски, в общем…
Я поднял ее на руки, отнес к кровати, осторожно уложил поверх одеяла. Сам пристроился рядом, мечтая избавиться наконец от ненавистного нагрудника, под которым огнем горела моя обожженная в пыточной и до сих пор никем не обработанная плоть.
На узкой кровати пришлось минут сорок томиться в неудобной позе, терпеливо гладя Висту по волосам, периодически шепча ей на ушко ласковые слова. В маленькой комнате было жарко, пот ручьями тек по лицу и телу, одежда под доспехом быстро стала влажной и прилипала к ране, добавляя к моим бедам еще немного неприятных ощущений, но я терпел, боясь нарушить покой засыпающей девушки.
Наконец дыхание Висты стало ровным, и я очень медленно вытащил руку из-под ее головы, затем буквально сполз на пол, тут же принявшись лихорадочно искать застежки проклятого нагрудника. Мне срочно нужны были вода, чистая тряпица и хорошая заживляющая мазь. Ну или хорошее целебное заклинание. А лучше и то и другое, вместе взятое.
Будь проклят герцог Ребо и все его люди! Будь проклята та минута, когда я не настоял на изменении маршрута, понадеявшись на извечный русский авось! В результате Висту едва успокоил, Кайю, как оказалось, едва не изнасиловали прямо посреди пиршественного стола при стечении народа, Пайрус изломан и неизвестно, когда оклемается и оклемается ли вообще. И все из-за какого-то местного правителя-самодура, возомнившего о себе неизвестно что!
А ведь ничего мерзавцу за это не будет. Как я понял, одернуть строптивого герцога мог бы император Фрей Первый, да вот беда – скончался он с полгода назад. Теперь же политика требует от регента бережного отношения ко всем герцогам – без их поддержки ему не усмирить поднявшие голову имперские кланы. Так что никто из-за нас ссориться с Ребо не станет, мы против него всего лишь мелкие сошки, несмотря на то что маги.
Но лично мне нет дела до политики, владетель Унгала должен понести наказание, и раз уж никому нет дела до наших бед, то заняться его наказанием должны мы сами. Вернее, я сам. И нет более удобного времени для этого, чем сейчас.
Затянув обратно расстегнутый уже было ремешок доспеха, я поправил перевязь с мечом, подержался несколько мгновений за рукоять клинка, морально настраиваясь и подпитываясь его силой, после чего, осторожно приоткрыв дверь, выскользнул в коридор.
Момент действительно благоприятный, поскольку в городе переполох, во дворце пожар и бегство заключенных, герцог же, согласно рассказу магистра правопорядка, мертвецки пьян. А я все еще одет как стражник. Выскользну из храма, добуду по дороге к дворцу шлем да и сойду там за своего. Никто не ждет такой дерзости, так что фактор неожиданности будет на моей стороне. Доберусь до опочивальни Ребо, разделаюсь с охраной, быстро прикончу мерзавца и уберусь в обратном направлении. На улице освобожусь от доспехов и вернусь в храм. Авантюра? Стопроцентная! В прошлой жизни я бы никогда не пошел на такое, но сейчас я уже не тот скромный нерешительный человек, теперь у меня молодое, сильное тело, ум и опыт тридцатилетнего мужика и магия мечника в придачу. Я буду быстр, смел и осмотрителен, никто меня не остановит. А собственные раны и усталость подождут еще немного, потерпят ради такого дела!
Глубоко вздохнув, я решительно направился по коридору в направлении выхода. Однако уже за ближайшим поворотом меня ожидало первое препятствие – там я неожиданно столкнулся с толстым священнослужителем, спешащим в обратном направлении. Совершенно непонятно, как при столь внушительных габаритах ему удавалось так тихо перемещаться.
– Прошу прощения, – вежливо извинился я, пытаясь протиснуться мимо толстяка.
– Стоп-стоп-стоп, тер Кейлор! – протараторил священник, преграждая мне дорогу выставленной в сторону рукой. – Настоятель приказал вам не покидать стен храма!
– Сожалею, но настоятель не может отдавать мне приказы, – досадуя на непредусмотренную задержку, я еще раз попробовал сдвинуть этот импровизированный шлагбаум, но служитель Единого проявил завидную твердость.
– Зато он может отдавать приказы мне! – заявил он, протягивая вторую руку с явным намерением заключить меня в свои объятия, чего я никак не мог допустить.
Удар локтем в живот заставил толстяка согнуться пополам, а толчок плечом отбросил неуступчивого товарища к стене. Путь был свободен, чем я не преминул воспользоваться.
Следующая преграда в виде двух служителей храма, вооруженных копьями, поджидала меня у самого выхода в ту самую огромную «прихожую». Но уже по тому, как ребята обращались со своим оружием, было видно, что вояки из них никакие.