Дмитрий Евдокимов – Горизонты Холода (страница 16)

Логично было бы именно здесь дать армии день на отдых и обстоятельную разведку местности, но судьба распорядилась иначе.

– Километрах в пяти к югу идет бой! – один из разведчиков осадил взмыленную лошадь в десяти метрах от меня, когда я разминал ноги после очередного дня, проведенного в седле. – Хошоны атакуют поселение!

Вот тебе раз! Никакого поселения здесь отродясь не было, ни по картам, ни по устным описаниям. Подтверждением тому служили недоуменные взгляды офицеров, уже не один год живущих в Новом Свете. Может, части жителей Петровского удалось спастись? Слишком невероятно, как бы ни хотелось в это верить. Скорее это какое-нибудь туземное племя откочевало сюда, спасаясь от нашествия тех же хошонов.

– Что еще за поселение? – спросил я, разворачивая карту. – Наших населенных пунктов здесь точно нет.

– Не могу знать, но на туземное не похоже, – браво отрапортовал разведчик. – Что-то вроде временного лагеря переселенцев, совсем небольшого. Отстреливаются из ружей, но долго вряд ли продержатся, хошонов там человек пятьсот.

– Это не туземцы, ваше сиятельство, – подал голос ротмистр Зайцев, – надо выручать!

Ну да, враг моего врага – мой друг. А друзей нужно выручать. Вот только времени на обходной маневр у нас нет, а раз так, то хошоны спокойно ретируются на юг и предупредят главные силы о нашем приближении. Впрочем, так ли уж это важно в сложившихся обстоятельствах? Я вот до конца не понимал замысла пошедших на нас войной туземцев: первая часть отвлекает таридийскую армию на себя, в то время как вторая грабит и разоряет оставшийся без защиты Соболевск, тут все понятно. Дальше-то что? Армия ведь не знает, что в тылу творится, и от планов вышвырнуть хошонов с занятых земель отказываться не будет. Неужели они всерьез рассчитывают справиться с таридийскими солдатами? Или расчет был на сородичей с Карайской равнины, которые после разорения столицы должны были настичь армию и ударить ей в спину?

Как бы то ни было, но планы я им порядочно спутал. Жалко, что неожиданно свалиться им на голову уже не получится.

– Ротмистр, зайдите со своими людьми им во фланг. Когда побегут, атакуете. Майор Васнецов, – обратился я уже к командиру драгун, – пошлите три эскадрона вперед, а я пока подтяну артиллерию.

Но артиллерия сегодня не понадобилась. Место боя располагалось в зажатой с трех сторон котловине, нормальный спуск в которую был только с южной стороны. Быстрой атаки не получилось – пока драгуны спускались по осыпающемуся каменистому склону, хошоны оценили уровень угрозы и предпочли не вступать в бой с новым противником. А поскольку отступали они как раз в направлении юга, то сделали это гораздо быстрее, чем люди Васнецова смогли до них добраться.

К большому сожалению, кирасиры тоже не успели перехватить противника из-за его слишком быстрого бегства. Зайцев скрипел зубами от досады, но пытаться преследовать на тяжелых кирасирских конях, да еще по снегу, легкую туземную конницу было бы полнейшим безумием. Так что все дело ограничилось одной лишь демонстрацией силы, без единого выстрела и без потерь с обеих сторон. Все, чего мы добились, – это предупредили хошонов о своем приближении. Ну и спасли жителей этого странного поселка от верной гибели. По совести-то все правильно сделали, но вот чем обернется такой шаг с точки зрения долгосрочной перспективы?

Осторожно спускаясь в котловину с западной стороны, выходящей прямо на берег океана, я с грустью думал, что из нормального человека превращаюсь в расчетливого и циничного государственного деятеля. Раньше я не раздумывая бросился бы спасать терпящих бедствие людей от злодеев и ни капли не сожалел бы потом о содеянном, а нынче вот размышляю: не стоило ли пожертвовать жизнями сотни людей ради спасения тысяч других жизней? Хочу я того или нет, но постепенно начинаю воспринимать людей фигурами на шахматной доске. Фигурами, которыми можно жертвовать во имя достижения стратегических целей. Что ж, такова жизнь. Наверное, по-другому нельзя. Или можно?

Я решительно тряхнул головой, отгоняя прочь мрачные размышления. Не нужно этого самокопания, ни к чему хорошему оно не приведет. В конце концов, жизни неизвестным поселенцам я спас, да и оказался во всей этой ситуации, вынужденно реагируя на спровоцированное своими заклятыми друзьями с Островов туземное нашествие. Так что все жертвы этой военной кампании будут на их совести. Не нужно меня беспокоить, тогда и я никого беспокоить не буду. Кто к нам с мечом придет, тот уже никуда не уйдет!

– Это рангорнцы, Михаил Васильевич! – поспешил сообщить спустившийся вниз раньше меня Игнат Лукьянов. – Вот так поворот, не правда ли?

– Откуда здесь рангорнцы? – искренне удивился.

Насколько я знал, у подданных королевы Марии в Рунгазее было несколько факторий, но слабая поддержка метрополии привела к их полному краху. Последнее поселение рангорнцев было разрушено и сожжено фрадштадтскими охотниками за головами при поддержке одного из туземных племен года так три назад, а все земли благополучно отошли Островам, упорно делавшим вид, что они тут ни при чем. Губернатор Ричмонд еще и любезно помог отправить в Старый Свет несколько десятков сумевших уцелеть при разгроме бедолаг. Еще какое-то количество рангорнцев прибилось в итоге к своим историческим соседям-соперникам криольцам, растворившись в их владениях, после чего можно было с уверенностью говорить, что никаких самостоятельных групп рангорнцев в Новом Свете не осталось. И вдруг они обнаруживаются здесь, на землях, объявленных Таридией своими владениями!

– Не могу знать! – развел руками Игнат. – Зато знаю, что вон тот высокий худощавый сеньор у них за главного. И он какой-то высокородный дон.

– Если точнее – Диего де Сиетте граф де Кардона, – ехидно усмехнувшись, уточнил подошедший вслед за Лукьяновым Иванников.

– Извиняйте, ваше благородие, – Игнат отвесил Сашке дурашливый поклон, – я запоминать такие длинные имена не обучен. Тем паче, что его свои называют просто доном Диего.

– Сашка, приглашай этого дона ко мне на ужин, – поспешил я прервать словесную перепалку своих приближенных. – Там все и выясним.

Ужин был походный, без каких-либо излишеств. Разве что ради высокородного дона чужих кровей я распорядился достать из обоза пару бутылок вина. Впрочем, рангорнский граф не выказал ни малейшего недовольства и с большим аппетитом уплел две порции лапши быстрого приготовления.

Да-да, это с моей подачи в армейский рацион попало это блюдо. Почему нет? В изготовлении несложно и дешево, весит гораздо меньше крупы, проще и быстрее в приготовлении. Была бы здесь упаковка уровня двадцать первого века, вообще можно было бы сократить убыль продуктов от порчи до абсолютного минимума, но ничего подобного полиэтилену в этом мире еще не существовало, потому индивидуальный паек укладывали пока в небольшие мешочки из дешевой ткани, на складах же дополнительно защищали продукт посредством больших кожаных мешков – чего-то лучшего пока не придумали. Получалась лапша не такой скрученной и, как следствие, не такой компактной, как «Ролтоны» или «Дошираки», но все равно позволяла существенно облегчить армейские обозы в походе.

В качестве приправы использовались сушеные лук, морковь, мясо или рыба – ничего лишнего и все натуральное, само собой, никакой химии. В общем, солдаты были довольны, да и среди гражданского населения «армейская лапша» с каждым днем становилась все более популярной.

После скромного походного ужина пришло время услышать историю появления здесь ста двадцати четырех рангорнцев, и вот тут меня ожидал сюрприз. Поскольку все известные мне бывшие фактории королевства Рангорн располагались к югу от Ратанских гор, я никак не мог взять в толк, какими извилистыми путями этот самый граф столько времени водил свой отряд и как оказался на нашей территории. Получалось ведь, что рангорнцы сумели не только избежать встречи с задиристыми туземцами по обе стороны гор, но и как-то проскользнули мимо форта островитян в Ратанском проходе, разделяющем Западные и Восточные Ратаны. В то, что он протащил все это хозяйство вместе с повозками прямиком через горы, я решительно не верил.

– Все гораздо проще и в то же время сложнее, – на мгновение изможденное лицо пятидесятилетнего дона Диего озарилось усталой улыбкой. – Друг мой, вы ошибочно считаете проход между двумя частями Ратанского хребта чем-то вроде узкого ущелья. На самом деле это долина шириной километров так двадцать пять – тридцать, так что никакие фрадштадтские форты перекрыть ее не в состоянии. Поэтому нам удалось относительно благополучно его миновать, причем дважды. Мы идем из фактории, которую сами и основали на восточном побережье материка севернее Ратанских гор после кораблекрушения. Волей-неволей нам пришлось строиться и выживать на незнакомом берегу. Долго ждали помощи от соотечественников, но она так и не пришла. Дважды посылали гонцов на запад, но, по всей видимости, все они сгинули где-то в хошонских землях. Тогда было принято решение пробираться к своим по суше. И только спустя два месяца тяжелого путешествия, на выходе из Ратанского прохода, мы узнали, что рангорнская колония перестала существовать. Нашему отчаянию не было предела, лучшим выходом тогда казалось пробираться к соседям-криольцам. С ними, знаете ли, нам проще найти общий язык. Но на нашу беду в южных предгорьях Ратан катланы с фрадштадтцами затеяли игру в догонялки, грозящую небольшому отряду бедами с любой из сторон. На носу была зима, в горах мы бы просто не выжили, так что пришлось снова менять планы и пытаться выйти к вашему поселению в Петровском. В результате наша измученная лишениями экспедиция каким-то чудом вышла к западному побережью, избежав столкновений с наводнившими юг Карайской равнины хошонами. Однако по иронии судьбы именно здесь, когда мы уже почувствовали себя в относительной безопасности, туземцы обнаружили наш лагерь.