Дмитрий Ермаков – Ладога (страница 30)

В этот момент майор заметил, что один из бунтовщиков замахивается, явно готовясь что-то кинуть. Степан Петрович отреагировал моментально – рванул вбок, закрывая собой председателя.

Метательный снаряд попал майору Завойко в голову. Степан Петрович упал и выронил «Кедр».

– Огонь! – скомандовал Вилков.

Грянуло несколько одиночных выстрелов. Солдаты целились выше голов, но в тесном, замкнутом пространстве пули задели кое-кого из людей, стоявших плотной массой. Один из них, слесарь-сантехник, свалился замертво, еще одному работяге пуля попала в плечо. Толпа тут же отхлынула. Давя, толкая и топча друг друга, бунтовщики бросились наутек.

– За ними! – приказал Альберт Евгеньевич. Люди майора Завойко двинулись вслед за убегающими мятежниками.

– Майора в лазарет, – велел Вилков своим людям. Степана Петровича подобрали и понесли в сторону медицинского блока.

– А вам лучше остаться в кабинете, – обратился Альберт к полковнику и председателю. – Пока мы не наведем порядок.

– Исключено, мы должны быть на передовой, – попытался протестовать Дмитрий Александрович.

– Нет. Это приказ. Для вашей безопасности, – повторил Вилков тоном, не терпящим возражений.

Роман Анатольевич нахмурился. Вилков целиком взял в свои руки подавление восстания. Это выглядело нарушением субординации. Но старший помощник начальника службы безопасности отвечал за порядок, его волнение можно было понять.

– Ладно, мы побудем тут. Уверен, этот бардак скоро закончится, – проворчал Звягинцев.

Личную охрану председателя Вилков тоже взял с собой. Председатель, полковник и Ксюша Маркова остались одни.

Лязгнул ключ в замке, их заперли снаружи. Звягинцев пошарил в карманах, потом в ящике стола, но ключей там не оказалось.

– Альберт! Что за дела?!

Но за дверью уже никого не было.

– Вот дурдом на выезде, – проворчал председатель.

В первые полчаса заточения и Роман Анатольевич, и полковник Бодров вели себя спокойно, даже иногда перебрасывались шутками и подкалывали друг друга. Но постепенно беспокойство их росло. Ксюша дежурила у дверей. Снаружи не доносилось ни единого звука, словно убежище вымерло. Из оружия у них имелась лишь пара пистолетов. С их помощью невозможно было выломать дверь.

Звягинцев не выдержал, вскочил на ноги и принялся ходить туда-сюда по кабинету.

– Больше всего на свете ненавижу неизвестность. И бездействие, – бормотал председатель. – Не могли же они перебить два десятка парней… Нет, не может быть! Вилков свое дело знает.

– Ты ему доверяешь? – вопрос Дмитрия Александровича заставил Звягинцева застыть на месте.

– А что?

– Он приказал стрелять. В людей, – полковник Бодров говорил медленно, осторожно, взвешивая каждое слово. – В граждан бункера, Ром.

– Они – бунтовщики, Дима. – Роман Анатольевич сдвинул брови. – Альберт действовал четко по инструкции.

Полковник пожал плечами.

– Тебе видней. Эх, узнать бы, кто их надоумил. Кто организовал.

– Выясним, не сомневайся. – Звягинцев зловеще усмехнулся и сжал кулаки.

Прошло еще минут двадцать. Ксения все так же стояла на посту у закрытой двери. Роман Анатольевич, словно загнанный зверь, метался по кабинету. Полковник сидел на кушетке и выглядел спокойным, но девушка отлично чувствовала, как напряжен ее командир. Тускло горела единственная лампочка. Монотонно гудел вентилятор под потолком.

Звягинцев подошел к Марковой.

– Слышно че-нибудь? – спросил он, нервно облизывая губы.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Бред какой-то, – простонал председатель. – Куда они все делись?

Вдруг в коридоре раздались шаги. Зазвенели ключи.

– Стой! Кто идет? – крикнула Ксения и на всякий случай достала из кобуры пистолет.

– Роман Анатольевич, это я! – раздался голос.

– А, Серега. Серега Свинолобов. Старшина, мой охранник. Все в порядке, Ксю. Убери ствол.

Девушка подчинилась.

В кабинет вошли два солдата, оба с автоматами.

– Надо уходить, быстро, – произнес старшина Свинолобов. Второй охранник взял председателя за руку и потянул из кабинета.

– Ну что, всех бунтовщиков переловили? – спросил удивленный Роман Анатольевич.

– У нас переворот, – отозвался Сергей Свинолобов. – Вилков захватил власть. Вас приказано убить.

Председатель, застыв на месте, уставился на старшину полными недоумения глазами. А вот полковник быстро сориентировался в ситуации. Он понимал, что старшина едва ли станет шутить. Ситуация с самого начала казалась Дмитрию Александровичу странной, да и Вилкова он подозревал уже давно. Полковник выхватил из кармана пистолет Макарова и ринулся в коридор вслед за солдатами.

– Меня? Убить? – пробормотал Звягинцев.

– Да. Приказ Вилкова, – бросил через плечо Свинолобов. – Уходим, быстро.

И они помчались по коридору. Впереди – Сергей и полковник Бодров. В арьергарде – второй солдат, Петр Кичигин, и Ксения. Председатель бежал между ними. Когда впереди показался вооруженный человек, старшина моментально выстрелил. Тело с глухим стуком рухнуло на пол коридора. Они потратили считаные секунды, чтобы подобрать оружие и боеприпасы убитого.

– Он мог быть своим, – успел сказать Звягинцев.

– Своих больше нет, – сухо ответил старшина, и отряд ринулся дальше. Они оказались в самом дальнем конце бункера, где располагалась церковь.

– Точно. Я так и думал, что мы выберем этот путь, – произнес Роман Анатольевич. Полковник и Ксения пока не до конца понимали его план, оставалось надеяться, что председатель и его люди знают, что делают.

Маленький отряд остановился у дверей церкви. Звягинцев постучал.

– Отец Иоанн, открывайте, – потребовал он. Из-за двери отозвался священник.

– Мы что, припадем к святому престолу, как в средние века? В надежде, что они нас там не тронут? – усмехнулся полковник. – Напрасно. Это уже давно не работает.

Роман Анатольевич не отреагировал.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял отец Иоанн. Судя по мятой рясе и заспанным глазам, он тоже только что проснулся.

– Господин председатель, чем обязан? – Священник учтиво поклонился, но Роману Анатольевичу было не до церемоний.

– Отец, отпирай, – приказал Звягинцев.

На лице отца Иоанна отразилась растерянность. Он спросонья никак не мог понять, что от него требуется. Тогда Роман Анатольевич отстранил его и двинулся к алтарной перегородке, на которой были изображены ангелы, Богородица и Спаситель.

«Мы что, спрячемся тут? – удивился про себя Дмитрий Бодров. – Да нас в два счета найдут. Ну, Рома. Детвора во дворе лучше прячется».

– Позвольте я сам, – засуетился священник, но Звягинцев уже не обращал на него внимания. Он легко, одним движением распахнул хлипкую дверцу.

– За мной, – приказал Роман Анатольевич.

За алтарной преградой оказалось узкое, тесное помещение, пять человек едва смогли туда протиснуться.

Звягинцев надавил на панель, место расположения которой знал только он. И тут же в стене образовался узкий проем. Луч фонаря, который включил один из охранников, скользнул по каменной кладке и осветил длинный, темный проход, ведущий неизвестно куда.

Прежде чем нырнуть в туннель, Роман Анатольевич повернулся к священнику.

– Никому ни слова, ясно? – произнес председатель, глядя прямо в глаза отцу Иоанну.

Тот смиренно кивнул, на лице его отразилась гримаса боли. Он отлично понимал, что поспешное бегство председателя ничего хорошего не сулит. Ни общине, ни лично ему.

– Ты доверяешь ему? – шепнул Дмитрий Александрович на ухо председателю в тот момент, когда священник закрывал за ними алтарную дверцу.

– Этот не сдаст, – бросил в ответ Роман Анатольевич.