Дмитрий Ермаков – Ладога (страница 15)
Диана Невская не была оккером по происхождению, но успела стать своей среди жителей метро. Отныне их жизнь стала ее жизнью. Не колеблясь ни минуты, девушка согласилась пойти с Воеводиным.
– Надо дойти до Питера. Вперед! – скомандовал Денис, и отряд двинулся по железнодорожным путям в сторону станции Мельничный ручей. Там ветка на Щеглово и Кирпичный завод соединялась с основной магистралью.
Вскоре отряд вышел на пути, что вели через Всеволожск в сторону Финляндского вокзала. Здесь тоже время от времени появлялись дрезины, так что снег с рельсов убирали. Продолжению пути ничего не мешало.
Оглянувшись назад, Диана увидела, что железную дорогу до Ладожского озера покрывали гигантские сугробы. Здесь снег никто не убирал. В этом не было надобности. От Всеволожска и до самого озера не осталось ни одного крупного населенного пункта. И грабить там было нечего. Совсем другое дело – Петербург. Руководство общины «Кирпичный завод» занималось разграблением руин грамотно и планомерно. Расчищали железнодорожные пути. Подгоняли дрезину. Естественно, под усиленной охраной. Грузили на нее хабар, добытый на улицах города, и везли к себе. Оккервиль этому не препятствовал, даже оказывал помощь. В разгар войны это благородство сослужило общине добрую службу.
Петербург – город большой, за двадцать лет растащили многое, но не все. Поэтому дрезины продолжали ходить. А пути продолжали расчищать от снега. По ним и вел свой отряд Денис Воеводин. Два оккера с арбалетами – впереди, еще один с дробовиком – позади. Дэн прихватил карабин Симонова. Диана, как обычно, взяла лук и колчан со стрелами.
«Как хреново, что все оружие отобрали, когда в Севу переехали». – Денис до сих пор не мог смириться с тем, что оккеров заставили сдать оружие в общее хранилище. Туда отправились и АК разных модификаций, и несколько снайперских винтовок, и невероятно дефицитный автомат «Вал». Требование логичное, разумное… Но с тех пор автомата Дэн так ни разу и не увидел. Видимо, его выдали кому-то из своих.
Вдоль путей стояли белые столбы, отмечавшие километры знаменитой Дороги жизни. На некоторых даже сохранились цифры и буквы. Именно этим маршрутом, от берега Ладожского озера до Финляндского вокзала, ходили поезда. Они доставляли в осажденный город грузы, которые с огромным трудом, под огнем противника, привозили корабли и грузовики. Одни – по воде, другие – по льду.
«Мы идем по Дороге жизни. Символично, блин», – подумал Воеводин и слегка улыбнулся, но тут же помрачнел, вспомнив второе название знаменитой трассы снабжения – «Дорога смерти».
«Слишком гладко все идет», – размышлял он, когда отряд, миновав развалины кольцевой автодороги, приближался к станции Пискаревка.
За все время, что группа шла от Кирпичного завода, им мешали только сугробы и снежные заносы. Но чем ближе к Петербургу подбирались оккеры, тем тревожнее становилось на душе у Дэна. То и дело среди руин раздавались крики городских хищников. Пару раз сталкер засек в воздухе силуэты летающих тварей, пока еще они барражировали далеко и не представляли угрозы. Сюда дрезины заезжали гораздо реже, и пути были занесены снегом, арбалетчикам приходилось протаптывать дорогу для остальных.
От идеи пробиваться к Ладожскому вокзалу отказались сразу. Станции Оккервиля стояли пустыми и заброшенными, Вегану сейчас было не до оккупации. Да и зачем захватывать опустевший отрезок Правобережной линии без людей и хозяйства? А главное, из Оккервиля все равно нельзя было бы пройти в большое метро: туннели взорвали. Целью отряда был другой вокзал, Финляндский, под которым располагалась станция метро Площадь Ленина.
Станцию Пискаревка отряд миновал благополучно. До вокзала оставалось совсем немного. Но удача, до этого любезно улыбавшаяся сталкерам, вдруг повернулась к ним спиной.
По обеим сторонам от железнодорожных путей располагались гаражные кооперативы. Настоящее море гаражей самых разных форм и типов. За двадцать прошедших лет они заржавели, сквозь них росли кусты и даже небольшие деревья. Все это сильно затрудняло обзор. Денис давно с беспокойством поглядывал по сторонам, но вовремя засечь опасность не успел.
Оккеры, шедшие в авангарде, вдруг резко развернулись и почти синхронно выстрелили из арбалетов. Среди развалин тут же раздался протяжный вой, и мгновение спустя на отряд бросилась свора псов.
– Огонь! – зарычал Дэн и первым выстрелил из карабина, попав в громадного пса с рассеченной мордой, покрытого клоками драной шерсти.
Одичавшие собаки, многие из которых скитались по улицам еще до катастрофы, превратились с годами в грозных хищников. Сбиваясь в стаи, они становились серьезной угрозой даже для хорошо вооруженных отрядов. Гонимые голодом, своры нападали на все, что двигалось. Вступали в яростные схватки даже с более сильным врагом. И часто побеждали.
Арбалетчики выпустили свои болты и попытались перезарядить оружие, но не успели. На глазах Дениса на авангард набросился сразу десяток разъяренных псов. Воеводин ничем не мог помочь, он сам едва успевал выпускать пули в хищников, прыгавших через проломы в заборе на железнодорожные пути.
Оккеры выхватили ножи и вступили с тварями в рукопашную схватку. Несколько мгновений они отбивались от наседавших псов, потом те повалили сначала одного, затем другого и принялись с остервенением рвать еще живых людей в клочья.
Члену отряда с позывным Кощей повезло больше. Ведя огонь из дробовика, он разносил тела псов, пытавшихся напасть, в кровавые ошметки.
– Ди, помоги! – зарычал Денис, перезаряжая карабин.
Диана Невская выпустила несколько стрел в кучу-малу из человеческих и собачьих тел, но без видимого эффекта. Арбалетчики погибли. От них остались только изуродованные, обглоданные трупы. Но остальные оккеры оказались собакам не по зубам. Плотный огонь дробовика и карабина, смертоносные стрелы Дианы косили стаю, звери падали один за другим.
Свора предприняла последнюю отчаянную атаку. Сразу восемь сильных, крепких кобелей, истекая пеной и остервенело рыча, бросились на людей. Денис последним выстрелом уложил одного, во второго метнул небольшой топорик, висевший на поясе, третьего полоснул по морде ножом. А когда хищник кинулся снова, всадил клинок твари в глаз. Диана успела выпустить две стрелы, потом тоже выхватила нож и, ловко увернувшись от несущегося на нее чудовища, пропорола хищнику бок. Остальные собаки полегли под огнем дробовика.
Бой кончился. Выжившие псы отступили обратно в руины, оставляя за собой кровавые следы.
На снегу лежали тела убитых арбалетчиков, обглоданные до неузнаваемости.
– Дерьмо полное эти арбалеты, мать их, – простонал Воеводин. – Не то что твой лук, Ди.
– Жалко парней… – чуть слышно добавила Диана, с грустью осматривая поле кровавой битвы. Она не знала, как их зовут. Видела обоих всего несколько раз. Обычные ребята. И вот теперь их растерзали исчадия ада, хозяева городских пустошей.
– Сколько патронов осталось? – обратился Денис к стрелку с дробовиком.
– Шесть штук, – отвечал Кощей. – Че делать, они наседали…
Дэн отмахнулся. Все нормально, мол.
– У меня десять. – В его подсумке тоже почти не осталось боеприпасов.
– Пять. Пять стрел. – Девушка заглянула в колчан и ужаснулась. Большая часть стрел уже была израсходована. А ведь они даже не дошли до метро…
Несколько стрел удалось вырезать из тел убитых псов. Денис нашел и отчистил от крови нож и топорик. Но это не сильно меняло ситуацию. Отряд оставался почти безоружным. А на руинах Петербурга обитали такие чудовища, на фоне которых даже кровожадные псы показались бы безобидными.
– Че делать, Дэн? – обратился Кощей к командиру.
– Вперед, – отозвался Воеводин. – Мы должны дойти.
И оккеры, держа наготове оружие, двинулись дальше по шпалам. Диана послушно шла рядом с мужчинами, но с каждой минутой она понимала все яснее: они крепко влипли. Чудо, если дойдут обратно живыми. Среди развалин раздался протяжный вой очередного зверя, вышедшего на поиски пищи. По земле скользнула быстрая тень летающей твари. За ней вторая.
Привлеченные выстрелами и запахом крови, в сторону маленького отряда спешили новые любители мяса. Железная дорога здесь шла по высокой насыпи. Люди оказались, как на ладони. Спускаться же туда, где громоздились руины жилых кварталов, смысла тоже не имело.
Оккеры оказались в ловушке.
Если до боя со сворой диких псов у Дэна еще оставались какие-то иллюзии относительно их похода, то теперь сталкер понял: живыми из развалин Петербурга им не выйти.
Мутанты всех мастей лезли со всех сторон, отрезая пути к отступлению, а с неба в атаку шли вичухи, оглашая руины хриплым, торжествующим клекотом.
Единственный плюс положения, в котором оказался отряд, состоял в том, что тварям приходилось карабкаться вверх по насыпи, прямо под пули. Но и это было слабым утешением.
Люди решили сражаться до последнего.
Денис выпустил по хищникам все патроны, потом схватил в одну руку топорик, а в другую боевой нож. Прямо на него бросился выродок, покрытый язвами и волдырями, с крючковатыми когтями на руках – жалкая пародия на человека. Воеводин раскроил ему голову ударом топора и добил мутанта, всадив ему нож в сердце. Но следом на сталкера спланировали сразу две вичухи. От одной Дэн успел увернуться, вторая впилась когтями в его правую руку, прорвав рукав шубы. С огромным трудом Воеводин отбился топориком от летающей твари. Но правая рука почти перестала слушаться, теперь Дэн мог работать только левой. Этим и воспользовались твари, кинувшись на него всей стаей.