Дмитрий Ермаков – Красная пустошь (страница 2)

– И всё же я настаиваю на том, что скорость «Водолея» – предельно допустимая, – говорил британец. – Летать быстрее – не только вредно для здоровья, но и невозможно.

– Двигатели? – уточнила Светлана. – Всё дело в двигателях?

– И в них тоже, да, – кивнул Бенедикт. – Третья космическая скорость – наш предел, наш потолок. И на большее мы не способны. Это только в кино можно – вжух! – британец взмахнул рукой. – И перенестись в далёкую галактику.

Услышав реплику англичанина, Кречет усмехнулся. Он сам как раз об этом и думал.

Бенедикт Лоуренс услышал смех начальника охраны и повернулся к нему.

– Вы понимать инглиш, мистер Соколов? – обратился к Марку учёный.

Кречет лишь хмыкнул в ответ. Не велика, мол, премудрость.

– Подслушивать чужие беседы – не слишком вежливо, – заметила на это доктор Келвин.

Солдат лишь развёл руками. А куда, мол, я отсюда денусь.

– Ладно, какая разница. Тут нет никаких секретов, – вернулся к прерванному разговору Бенедикт. – Да, восемь месяцев полёта. И это только на Марс. И это только в одну сторону! Это тот этап, который нельзя перескочить.

– Как нельзя сразу стать бабушкой, не став перед этим мамой, – засмеялась в ответ Светлана.

– О да! – расхохотался британец. – Как нельзя перескочить с одной конечной станции на другую, минуя всю линию.

– А криозаморозка? Как в кино? – спросила доктор Келвин. – Уснул. Проснулся – Марс. Или Юпитер, это уж кому куда нужно.

– Заморозить можно, – мрачно отвечал англичанин. – А вот разморозиться потом – это проблема…

На этом разговор кончился. Учёные замолчали. Китайцы продолжали тараторить о чём-то своём на космической скорости. Может быть, тоже обсуждали космические скорости, кто знает.

Солдат встал и вышел из кают-компании. Но, шагая по узкому коридору «Водолея», он снова и снова вспоминал слова учёных: «Нельзя перескочить… Нельзя перескочить. Да понятно, что нельзя, блин. Но так хочется!».

До прибытия «Водолея» на Марс оставалось тринадцать дней.

Глава вторая. Скандальный пассажир

Многие туристы доставляли экипажу массу хлопот. Но немец Олаф Шульц превзошёл всех. Большинство пассажиров читали договор невнимательно, и из-за этого возникали сложности. Немец же, напротив, не просто прочитал этот документ, но ещё и постоянно таскал его с собой, как настольную книгу или фотографию любимой женщины.

За время полёта он успел извести абсолютно всех. Это был мрачный нелюдимый тип лет сорока с неприятным, морщинистым лицом. Шульц почти ни с кем не общался, редко выходил из своей каюты, а если уж и появлялся на людях, то с очередной претензией.

Говорить герр Шульц при этом предпочитал на немецком, который почти никто на борту не понимал. Немца каждый раз приходилось просить «in English, please», и тогда Шульц с видимым усилием переходил на язык международного общения. При этом он нещадно коверкал английские слова и страшно сердился, когда его не понимали. А самыми главными вопросами Шульца были: «Безопасно ли это?» и «Как это работает?

Капитан Самойлов запросил на Земле данные на Олафа Шульца, но результат оказался скучным до изжоги. Шульц возглавлял фирму, которая занималась банковским аудитом. Ни единого примечательного факта в биографии. Трудоголик, женатый на работе. Ни жены, ни детей. Жил в Дюссельдорфе в скромной квартирке. Пятьдесят миллионов долларов, стоимость полёта на Марс, оплатил банковским переводом. Целью поездки указал «развлечение». Но развлекаться на борту при этом даже и не думал.

– Я просто охреневаю с этого херра Шульца! – жаловался капитан Самойлов другу Марку. – Если ты так озабочен вопросами безопасности, так сиди у себя дома за тройным замком. На кой ляд ты на Марс прёшься?!

– Но тут медведь явился в лес? – заметил с усмешкой Кречет.

– Ага, – расхохотался в ответ Станислав. – И с ним в зелёные леса пришла зелёная тоска. Правда, для меня этот Шульц скорее развлечение. Даже интересно бывает, к чему этот Скрудж в следующий раз придерётся. Скорее, без него была бы тоска. Но факт остаётся фактом, – добавил он уже серьёзно: – Что-то тут не чисто.

Марк и сам этого не понимал. Герр Шульц совершенно не походил на романтика, которого манят дальние миры. На авантюриста, решившего усложнить себе жизнь, он не был похож тоже. Он напоминал скорее проверяющего, который искал ошибку в отчётах.

– Ему что, мало всей Земли, чтобы жаловаться? – недоумевал Кречет. – На Марсе он сможет доставать своим ворчанием разве что местные камушки…

– Не камушки, а нас, – мрачно говорил в ответ капитан Самойлов. – Нас он там будет доставать. Типа, Марс недостаточно красный, что за вас ист дас, несите жалобную книгу… Не, я всё понимаю, нормальных людей в природе нет, все немного того. Но этот Скрудж! Куда он попёрся? Зачем?!

Марк лишь плечами пожал. Шут его знает.

Каждому пассажиру, согласно договору, полагался один бесплатный сеанс связи с землёй в неделю. Можно было и чаще, но это – уже за деньги. Но Олаф Шульц и тут нашёл лазейку. Ограничение на количество бесплатных сеансов связи не касалось жалоб на качество услуг. Вот немец и бомбардировал офис Space Trip всевозможными запросами. При этом писал он их, естественно, тоже на немецком.

Единственным пассажиром, с которым у Олафа сложилось что-то отдалённо похожее на дружбу, была Светлана Авдотьина. Она хорошо говорила по-немецки, чем просто растопила сердце угрюмого брюзги. Они часто сидели рядом в кают-компании и что-то обсуждали. Но капитан Самойлов слышал только «айн-цвай-драй», и это его сильно напрягало. Предъявить что-то Шульцу тоже было невозможно, официально запретить разговоры на немецком на борту никому в голове не пришло.

Станислав долго не мог понять, какой наукой занимается эта Светлана. В лабораторию она если и ходила, то только за компанию. Эксперименты не проводила, опыты не ставила. Просто сидела за столиком с блокнотом. А потом выяснил, что она социолог. Командировку организовал какой-то международный университет. Сначала эта информация очень удивила капитана Самойлова. Он с трудом мог себе представить университет, способный потянуть такую трату. И главное: ради чего? Но он решил, что этот вопрос – не его ума дело.

– Вы социолог? – спросил как-то капитан Самойлов.

Светлана как обычно сидела в кают-компании и чертила какие-то схемы в своём блокноте.

– Да, – ответила она с улыбкой.

– Кого же вы собираетесь изучать на Марсе? Каньоны и вулканы? – усмехнулся капитан.

– При чём тут вулканы? Людей. Люди – мой объект исследования, – отвечала женщина. – Для меня здесь просто идеальная рабочая площадка. Замкнутое пространство. Люди разных национальностей. У всех своя специфика. Рай для социолога.

– Любопытно. Вот уж не думал, что на Марс летают социологи… – пробормотал капитан.

Так шли дни. Светлана беседовала то с одним пассажиром, то с другим. Постоянно что-то записывала. Люди не возражали, почти все пассажиры соглашались на общение с социологом.

Имелись, конечно, и исключения. Американец Морис Стар отказался отвечать на какие-либо вопросы. Другая американка, Сьюзен Келвин, грубо послала её куда подальше.

– В психотерапевте не нуждаюсь! – огрызнулась американка.

– Я не психотерапевт, я социолог, – попыталась объясниться Светлана, но Сьюзен демонстративно ушла, давая понять, что говорить им не о чем.

Авдотьина вздохнула, проглотила обиду и продолжила работать с теми, кто охотно шёл на сотрудничество.

Светлана была настоящим полиглотом, она свободна говорила на нескольких языках. А ещё она была ещё довольно молода, тридцать два года, мила, улыбчива, хороша собой. Мужчины и женщины охотно отвечали на вопросы Авдотьиной. Даже нелюдимый Скрудж-Шульц мог беседовать с нею часами.

– Слушай, друг, найди-ка подход к этой дамочке, – обратился Станислав к боевому товарищу за десять дней до прибытия.

– Ты на что намекаешь? Я женат! – возмутился Марк.

На Земле у Кречета осталась жена с двумя маленькими детьми. И несколько кредитов, которые тяжкой бетонной плитой лежали на плечах супругов. По грустной иронии, достойные деньги для оплаты земных долгов Марку Соколову предложили только за работу в космосе… И он согласился, хоть и после долгих тяжких колебаний. Space Trip свою часть контракта выполнила в точности. Первый перевод, позволивший сразу погасить часть ипотечного кредита, семья Соколовых получила ещё до отлёта Марка.

– Я ж не предлагаю её в койку тащить, – усмехнулся капитан. – Просто разговори её.

– Не, поговорить – это не про меня. Я сам молчун, ты же знаешь, – отмахнулся Марк. – Чудо, что вообще женился.

– Женщины любят ушами – это правда, – согласился капитан Самойлов. – Но не только. Если ты реально крут… А ты крут, это факт. То твоя женщина мимо не пройдёт. Твоя и не прошла. Ну лады, я сам её разговорю.

На этом их разговор закончился. Капитан остался один. Но мысли его продолжали упорно крутиться вокруг персоны Олафа Шульца. «Уж не конкуренты ли это своего человека подослали?» – размышлял капитан. Он уже поделился своими опасениями с руководством Space Trip, но над его беспокойством лишь посмеялись.

– Наш бизнес не настолько прибыльный, чтобы кому-то пришло в голову с нами конкурировать, – ответил Станиславу старший менеджер. – Строить на Марсе ещё одну станцию – слишком дорого. Это не осилит никто в целом свете.