Дмитрий Ермаков – Другая школа (страница 16)

«Значит, это физико-математики… Попробую начать с того, что интересно им», – решила Вика. Она включила интерактивную доску и вывела на экран схему: изображение военного самолёта времён Второй Мировой войны с красными точками на корпусе.

В 7А училось двадцать пять человек, из которых двадцать – парни. То есть, полная противоположность 7-ому Г. На Викторию они смотрели с интересом, перешёптывались. Ещё больший интерес вызвала у класса картинка, висевшая на экране.

– Это что такое? – спросил парень, сидевший на первой парте прямо перед учительским столом. У него были очки с толстыми линзами, а чёрные волосы топорщились так словно их только что лизнула корова.

– Ошибка выжившего, – отвечала Виктория. – Слышали про такое явление?

– Слышали, – отозвалась рыжеволосая девушка, одетая в клетчатый пиджак. – Это когда человек делает ошибочный вывод на основании личного опыта. Но при чём тут самолёт и красные точки?

И тогда Вика встала, взяла в руки указку и рассказала классу о том, как британские авиаконструкторы в 1941-1942 годах ломали голову над вопросом, как снизить потери бомбардировщиков от огня зениток.

– Представьте, на базу возвращается борт, – увлечённо рассказывала Вика. – Техники осматривают самолёт и видят, что основные пулевые отверстия у него тут, тут и тут. После этого усиливают бронирование в тех самых местах, которые я показала. Вроде, логично. А потери не снижаются! Вот хоть тресни, не снижаются, и всё тут. В чём ошибка?

– Стоп-стоп, – перебил Вику парень в очках. – Самолёт, который получил пробития в указанных местах, смог-таки дотянуть до базы. Значит, не такие уж они были серьёзные!

– Точно, – поддержала его девушка в клетчатом пиджаке. – А те, которые получили попадания в других местах, так и остались лежать где-нибудь под Гамбургом.

– И вы хотите сказать, что генералы этого не понимали?! – выкрикнул кто-то с задней парты. – Генералы. Опытные военные. Вы прикалываетесь?

– Во идиоты! – засмеялся другой ученик инженерного класса.

По-хорошему, Виктории стоило сделать всем участникам дискуссии строгие внушения, что говорить следует только с поднятой рукой. Но она промолчала. Замечания нарушили бы живое течение диалога. Так что он позволила себе отпустить ситуацию и просто наслаждаться процессом.

– Хотите верьте, хотите нет, – Виктория картинно развела руками. – Но до этого очевидного вывода очень долго никто не мог додуматься. А ошибку выявил не военный, а статистик. Абрахам Вальд.

Вика вывела на экран портрет героя её истории, улыбчивого седого учёного в очках.

– Именно он, этот гражданский человек, проанализировал статистику по пробоинам, и понял, что военные всё это время делали не то.

На экране появилась третья картинка. Тот же самый самолёт. Только отмечены были как раз те зоны, где у вернувшихся самолётов не обнаружили пробоин.

– А теперь кто догадается, что сделали военные? – обратилась учительница к классу.

– Стали делать всё наоборот? Бронировать то, что раньше не бронировали? – предположила девушка в пиджаке.

– Точно, – расплылась в улыбке Вика. – И потери в авиации сразу снизились. Вот так бывает в истории.

– Я слышал про закон Мёрфи, – заговорил снова мальчик в очках с толстыми линзами. – Звучит как-то так: «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так». Есть ли реальные примеры действия этого закона в реальной жизни?

– О-о! В каком-то смысле вся история человечества – это сплошной закон Мёрфи. Но, конечно, есть и очень яркие примеры. Слушайте.

И Виктория рассказала классу о той череде фатальных случайностей и абсурдных совпадений, которые привели в итоге к гибели «Титаника», а дети слушали её, разинув рты.

– Охренеть! Жиза! Во дают, – такими комментариями сопровождали её рассказ.

Первое время Викторя слегка морщилась от таких комментариев. Она всё же представляла себе лицеистов несколько иначе. Но скоро Виктория поняла: в лицее учились самые обычные дети. От её бывших учеников они отличались не примерным поведением и утончёнными манерами, а искренним интересом к науке. Чего-чего, а этого у них было не отнять.

И когда 7А со звонком покидал кабинет, многие ребята останавливались возле учительского стола и говорили с искренними улыбками:

– Спасибо, это было клёво.

Сил на ещё один такой урок у Вики не было. Поэтому, когда на урок собрался 7Б, где парней и девочек было примерно поровну, она решила просто почитать им забавные истории из блокнота. Она больше не бегала по кабинету с указкой, изображая рыцаря, а просто сидела и читала. Но химико-биологическому классу, который оказался самым спокойным в параллели, хватило и этого. Ребята сидели и с улыбками слушали истории про графов и баронов, диктаторов и президентов творивших неописуемую дурь. А после звонка дружно сказали учителю: «Спасибо!».

Для Виктории их слова и улыбки были главной наградой.

В первый раз с того дня, как девушка получила диплом учителя, она почувствовала: в её труде есть смысл. Она не безнадёжна. Она что-то может.

Глава шестнадцатая.

Конкурс школьных музыкальных коллективов проходил в центральном доме культуры. Через жёсткий предварительный отбор прошло десять местных коллективов, которые и были приглашены выступить вживую перед жюри.

Победителей ждал денежный приз и право выступить на одной сцене с московскими музыкантами.

На сайте конкурса было указано, что он имеет международный статус. По факту из трёх сотен участников иностранные государства представляло всего пара десятков коллективов. И то это были в основном ансамбли из ближайшего зарубежья, Казахстана и Беларуси. И те выступали на площадках в Москве и Петербурге. А в провинциальных городках, конечно же, и речи не было о заграничных гостях. Тем не менее, при входе в ДК висел плакал, на котором аршинными буквами было написано: «Международный конкурс».

Посторонних зрителей в зале почти не оказалось. Видимо, конкурс школьный рок-групп не вызвал интереса у публики. И организовывать посещение учениками школ тоже не стали. Главные слушатели, члены жюри, были на месте. Они сидели на специальных креслах, расположенных в центре зала. Участники коллективов сидели на специально отмеченных местах в первых рядах.

– Мы какие по счёту выступаем? – спросил Игнат у ведущего, любезного молодого человека в Колюме с иголочки. На бейдже было написано: «Вадим». Без фамилии.

– «Ренессанс»? Последними, – отвечал ведущий с приторной улыбкой.

Игнат слегка нахмурился. Ему не нравилось быть последним, ни в чём. Да и ведущий тоже не понравился. Он не любил людей, улыбки которых выглядели искусственными, словно приклеенными.

– Ладно, последними так последними… – проворчал Псарёв и сел на своё место.

Тем временем, все участники мероприятия собрались, и ведущий объявил членов жюри.

– Родомир, гитарист группы «Секрет булата»! – произнёс ведущий.

Со своего места привстал волосатый рокер в косухе и кожаных штанах. Выглядел гитарист весьма колоритно. Рост под два метра, густая рыжая борода. Родомир напоминал сурового древнего викинга, по недоразумению попавшего с борта боевого драккара на музыкальный конкурс.

– Всем привет! – прохрипел в микрофон Родомир.

– Слушал я их музыку, – заметил барабанщик Иван. – Такой жёсткий металл с элементами фолка. Вроде это называется «викинг-металл».

Тем временем Вадим объявил следующего члена жюри.

– Ираклий Болквадзе, продюсер, владелец студии!

С кресла привстал мужчина лет сорока в дорогом Колюме. Он слегка улыбнулся краями губ и снова сел на своё место. Всем своим видом продюсер давал понять, какое огромное одолжение он делает всем собравшимся.

– Вот этот дядька на многое может повлиять, – отметила Мария. – Рокер так, по приколу пришёл. А у этого Ираклия полно денег. Этот конкурс он финансирует, кстати. И денежный приз – тоже от него.

Третьим членом жюри оказалась надменная дама лет сорока пяти. Её звали Эмилия Павловна Затевахина, она работала преподавателем вокала в престижной музыкальной школе. Эмилия Павловна прибыла на конкурс в длинном платье фиолетового цвета. Выглядела она величественно, на всех вокруг смотрела с превосходством.

– Ну, послушаем-послушаем, – промурлыкала Эмилия Павловна, скептически оглядывая участников.

Наконец, последнее кресло занимала молодая женщина лет тридцати, энергичная, подтянутая, улыбчивая. На ней была юбка до колен и клетчатая рубашка с коротким рукавом, а на ногах – кроссовки.

– Юлия Сергеевна Кот, – объявил ведущий, – солистка коллектива Hard Lite.

– Привет, ребята! – обратилась к участникам конкурса Юлия. – Всем удачи!

Имя девушки вызвало оживление в зале. Многие захлопали. Судя по реакции, Юлия Кот знала многих участников. Всё время до начала конкурса она бегала по залу, здороваясь с приятелями, шутила и смеялась.

– О, знаю их, крутую музыку играют, – заметил контрабасист Эдгар. – Она чумовая вокалистка.

– Интересно, «Кот» – это фамилия или сценически псевдоним? – усмехнулся Игнат.

– Фамилия, я точно знаю, – отозвалась Мария. – Мы с ней пересекались пару раз…

Тем временем конкурс начался. По правилам каждому коллективу отводилось пять минут на подготовку, пять минут на выступление и ещё пять – на обсуждение. Итого пятнадцать минут. Иначе мероприятие затянулось бы до ночи.

Коллективы выходили на сцену один за другим, но на Игната они не произвели никакого впечатления. Все школы выставили почти одно и то же. Четыре-пять участников с почти одинаковым набором инструментов: барабаны-гитары-бас-вокал. И исполняли все примерно одно и то же: разные варианты лёгкого рока с текстами про молодость и веселье.