Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер (страница 25)

– Точно. Ты хорошо описала все наши варианты! – кивнула Гундря. – Приходят на ум слова, которые произнесла моя учительница по стрельбе, когда на неё ползло сразу пять кошмаридл, а в колчане оставалась всего одна стрела. «Предлагаю верить в лучшее и формировать образ позитивного будущего!» – сказала эта яркая дама.

Кошмаридлы, если кто забыл, – это такие милые, вечно голодные чудилы с прозрачным брюхом. Пока они кого-то переваривают, ты это прекрасно видишь.

– А что стало с учительницей? – спросил Кузя.

Гундря фон Хамс не стала удовлетворять его любопытство.

– Она стала источником бесконечных цитат… Фиоля! – позвала она. – Вылезай! Дело есть!

– Уже? – цезаревна выбралась из мешка, выражая недовольство.

– Выбирай! – продолжала Гундря. – В столицу мы вернуться не сможем. Погоня висит у нас на пятках. Либо мы позволяем им тебя схватить и отвести к Герцогу, либо нам придётся действовать заодно с этими молодыми… на мой взгляд, слишком уж молодыми… похитителями!

– Мне не нравятся оба варианта! – капризно надув губы, заявила Фиоля. – Почему я не могу спокойно сидеть в повозке… ну или хоть в мешке… есть шоколад и думать о всякой уютной ерунде?

– Хтоньская хтонь! Решайся! Времени нет! – поторопила Тень.

Погоня видна была уже невооружённым глазом. Всадники с пиками двигались цепью, некрупной рысью, особенно не утомляя лошадл.

Фиоля вздохнула.

– Ну хорошо… Пусть меня лучше украдут эти… которые слишком молодые. Но учтите, я даже пальцем не пошевелю, чтобы… А-а! Что ты делаешь с моим мешком?

– Убираю. Дальше придётся верхом. Или бегом. Или ползком. Или кувырком. Удобства закончились! Я не собираюсь погибать из-за капризной штучки! – сообщила Тень.

Гундря скрылась в высокой траве, ненадолго пропала и вынырнула прямо перед мордой удивлённого хрюйса, который рогом выкапывал съедобные клубни. Тот от удивления перестал жевать.

– Отлично! Овраг и старая дорога рядом! Если мы выбрали путь в Мёртвый город, то ныряем в овраг! Из него можно попасть в следующие по цепочке! Уверена, погоня проскачет дальше на юг и лишь потом вернётся сюда.

– Откуда вы знаете? – спросила Тень.

– Долгая жизнь – много разных историй, – уклончиво ответила Гундря и первой нырнула в овраг.

За ней, как всегда ловко, скользнула Тень, за Тенью – Кузя, тянущий за собой упрямого лошадлу. Потом неуклюже протиснулся хрюйс, для которого овраг оказался местами тесноват. На спине у хрюйса не слишком горделиво восседал будущий великий вождь Рюрик Мощный.

Даже на ходу хрюйс безостановочно ел, обгрызая растительность со стенок оврага. Хрюйсы едят непрерывно: на бегу, на стоянках и даже во сне. Нет такой вещи, которую хрюйсы неспособны сожрать. От них надо беречь всё: спальники, нагрудники, щиты. Разве что камней они не едят, а вот с твёрдыми кусками древесины и с пнями справляются прекрасно. Ну и для луковицы ататы у хрюйса в желудке всегда есть место. Правда, не всякий хрюйс, даже проживший долгую жизнь, может похвастать, что хоть раз её отведал.

– Ну, Фиоля, решайся! – донеслось из оврага.

Цезаревна оглянулась. За спиной была уже только степь. Что-то шуршало, жило, двигалось в траве. Это мог быть и безобидный тушканчик, и четырёхметровый камнехвост…

– Я что, последняя? – с тревогой спросила Фиоля.

– Не говори «последняя!» Плохая примета! Говори «замыкающая»! – снова раздался голос из оврага.

Это был, конечно же, Кузя IV Грозный. Шуточка про последних и замыкающих была его коронной, а теперь предназначалась коронованной особе.

Цезаревна что-то сердито буркнула, ещё раз оглянулась и бросилась догонять «мелкого жениха».

Глава 12

Каменное яйцо

Пахло сыростью. Там, куда падали лучи солнца, мох был изумрудным. У самой земли пуржили вихри из тысяч мелких мушек. Маленькие спирали сливались в большие. Большие, ударяясь о стенки оврага, опять распадались на множество крошечных. Меж скал порхали мотыльки. Охотясь за ними, перебегали, ненадолго застывая, мелкие ящерки. Окраска их волшебным образом менялась. Когда бежали, они были зелёные или красные, когда замирали – сразу темнели, сливаясь с камнем, так что только глаза их выдавали.

Заброшенная дорога, шедшая по руслу ручья, едва угадывалась. Лишь кое-где в мягком грунте колёса повозок оставили глубокие колеи, которые наполнились водой. Кузя приотстал, пропустив вперёд лошадлу. Ему не хотелось слушать вопли Тени и Рюрика, которые опять устроили разборки и совсем не уважали тишину древнего места.

Рядом с Кузей шла цезаревна Фиоля. Вместе они всматривались в рисунок скал. Земля здесь походила на слоёный пирог. Сверху дёрн, под ним тонкий слой глины, а дальше плиты, крошащиеся на множество слоёв.

Пещер было немало. Входы в них заросли травой, но это ничего не означало. Скальные жители именно такие жилища и предпочитают. Фиоля вглядывалась в каждую пещеру, и ей мерещилось невесть что.

– Ой! Там кто-то есть! Я видела глаза. Василиск, да?

Кузя заглянул в пещерку, рядом с которой шевельнулась трава.

– Если ты видела глаза и уцелела, то это куница. Может, ласка. Они любопытные.

– А не василиск?

– Василиск не больше локтя. Ещё у василиска белое пятно на голове. А передвигается он как гусеница-длинномерка. Как бы шагает, поднимая кверху среднюю часть. Не ползёт. Если кто говорит, что видел василиска и он полз как змея, так то змея и была. А ещё василиск выжигает траву, убивает своим дыханием и всегда от него треск негромкий… Это камни лопаются… потрескивают, как в бане… Вот интересно, почему они трещат? Никто этого не знает, – рассказывал Кузя.

Фиоля недоверчиво уставилась на него.

– Ты так говоришь, будто лично видел сотни василисков.

– Нет, – ответил Кузя коротко. – Не видел и не хочу. Лань как-то видел, которую василиск… Короче, не повезло ей на него наткнуться.

– А что добыча василиска в камень превращается – это правда? – тихо спросила Фиоля.

– Не в камень. Но вроде того. Василиск мелкий. Выслеживать добычу ему сложно. Вон он и делает так, что она твердеет. Не знаю уж, это от его дыхания или взгляд так действует.

Герундий тыкался мордой в мелкие пещерки. Ловил ящериц губами и длинным языком, а заодно искал птичьи гнёзда. Крупные бабочки садились ему на нос. Они почему-то совсем не боялись, точно сами предлагали себя поймать. Герундий, входя в азарт, нёсся за ними. Щёлкал зубами, атаковал хвостом. Мимо. Опять мимо. Бабочка отлетала совсем немного и опять приземлялась. Не только Герундий, но и Фиоля не удержалась. Попыталась схватить бабочку. Та пересела повыше и распахнула матово-тёмные, с шахматным узором крылья. Фиоля, затаив дыхание, протянула руку и… опять не успела. Бабочка, точно насмехаясь, вспорхнула и села чуть дальше.

– Я тебя поймаю! Да что ж такое? Нечестно! – крикнула Фиоля и снова стала подкрадываться.

Кузя смотрел на шахматных бабочек, на их синхронный полёт, и его удивляло, что двигаются они строго попарно, повторяя движения друг друга. А ещё Кузя заметил, что все бабочки, перелетая из разных точек, движутся к небольшой пещере, у входа в которую лежала куча земли, словно выброшенная чьими-то лапами.

– Герундий, стой! – заорал Кузя.

Лошадлы, как телепаты, мгновенно улавливают тревогу. Герундий резко скакнул назад. А спустя мгновение огромные челюсти щёлкнули у его носа и сразу же, убедившись, что дали промах, втянулись в пещерку. Бабочки тут же разлетелись по своим делам.

Фиоля с визгом отскочила. Кузя схватил её за руку, и они вместе пробежали опасный участок. Герундий был уже далеко впереди.

– Нас чуть не сожрали! Кто там сидит? – выдохнула Фиоля.

– Тварь сия, ДРАКЛЕТОМ именуемая, в пещерах проживает, – процитировал Кузя по памяти. – Тело имеет жирное, муравьиному льву подобное. Лапы коротки зело и неуклюжи. Из пещеры своей драклет редко наружу выходит, разве что ожениться пожелает, однако ж питаться каждодневно нужду имеет! Прожорству своему ненасытному потакая, сей драклет сознание бабочкам али стрекозам перемыкает и полётом их управляет, в каку сторону ему угодно есть. За бабочками ящерки малые гоняются. Драклет же ящерок к себе подводит и пожирать их изволит. Окромя ящериц может мышь сожрать или ину какую тварину мелкую. Человеку драклет не опасен, разве что сапог обвоняет. Хотя люди бывалые рекут, что иной старый драклет, которому в охотах везло, великих размеров достигает и может крупную добычу изловить. Однако мы сами того не видели, а чего не видели, о том и писать не желаем, ибо и бывалые порой врут.

– Там сидел драклет? Ты спас мне жизнь! Ты… очень хороший! – выдохнула Фиоля.

– Да, огромный старый драклет, которого существовать не может. Но тут, видно, место для охоты удачное. Старая дорога, ручей. Звери на водопой приходят, – объяснил Кузя.

– А этот текст про драклета, откуда он?

– Из старой книги.

– Ты всё запомнил наизусть? А как ты учил?

Кузя пожал плечами.

– Да никак. Была зима. Холод. Хижину занесло, как у нас в горах заносит – в три человеческих роста. Я лежал со сломанной ногой. Делать особо нечего. У меня только и было, что огромный пук лучин и эта книга, которую мне отец принёс. Ну я и перечитывал её раз за разом. Раз пятьдесят прочитал, не меньше.

– А откуда эта книга? Её кто-то из вашего племени написал? – спросила Фиоля.

– Нет. У нас народ не шибко грамотный, – ответил Кузя смущённо. – Давно уже, когда отец мой маленьким был, нашли в горах замёрзшего мага. Шёл перевалами зимой. Может, бежал от кого? Кто зимой по своей воле в горы пойдёт? При нём копьё было огнемётное и эта книга. Копьё поначалу камень прожигало, но уже через год никуда не годным стало. Больно много любопытных его пробовали. А книгу снесло обвалом.