Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер (страница 20)
– Правда моя? Ну, с правилами истинного вождизма не поспоришь! – произнёс он и мгновенно преисполнился чувством собственного достоинства.
Прячась за деревьями, Кузя и Рюрик стали наблюдать. На лугу мирно паслись лошади и корова. Между ними, почёсывая живот и пощёлкивая длинным кнутом, лениво бродил пастух. Тени не было уже больше часа.
– Может, её схватили? – предположил Рюрик.
– Да нет. Всё тихо. Думаю, где-то лежит и караулит.
– А как Тень стащит лошадь? Там же пастух и деревня рядом! – занервничал Рюрик. – Может, она ждёт моих распоряжений?
Кузя забеспокоился, что Рюрик начнёт распоряжаться в полный голос, но тут со стороны деревни донёсся жуткий скрежет. Больше всего он походил на треск раскалённых камней, облитых ледяной водой. Так ревут только чудилы-подземники – гморфы. Длинные бронированные многоножки, которые перемещаются в земле с такой скоростью, будто плывут в воде. По земле только волна прокатывается.
Существует много видов гморфов, но все обитают в раскалённых подземных глубинах. Они любят степи, которые буквально источены их ходами. Часто гморфы ссорятся, и тогда земля трясётся. Они всегда голодны и в еде неразборчивы. Охотятся гморфы просто. Чтобы гоняться за одиноким путником или овцой, они слишком велики. Такое позволяют себе только гморфы-малютки не длиннее десяти метров. Прочие же, ощутив вибрации, производимые стадом овец или коров, начинают ползать концентрическими кругами. Травяной покров сохраняется, но под ним – ловушка. Когда всё готово, гморф проламывает почву и начинает щёлкать головными щитками, производя леденящий душу звук. Стадо впадает в панику и бросается наутёк. Порой земля проваливается не сразу и тем, кто впереди, удаётся спастись. Участь остальных незавидна: их перемалывает пасть-мясорубка.
Вот и сейчас стоило гморфу издать свой коронный скрежет, лошади и коровы обезумели и кинулись врассыпную. Пастух метался между ними. Одна из лошадей вначале рысью поскакала к частоколу, а после, встав на дыбы, галопом помчалась к роще. Рюрик почему-то решил, что лошадь скачет сама по себе. Но, разумеется, на ней крепко сидела Тень.
– А ну не пугайте мне малыша! – велела она, наглаживая и успокаивая коня.
– А гморф? – спросил Рюрик.
– Гморф – это я! – Тень махнула раковиной, которую держала в руке. – Она как рог. Дуешь – и получается гморфский скрежет… Забирайтесь – и поскакали! Спина длинная, тут трое поместятся! А седла нет, извиняйте!
Прежде чем забраться на коня, Кузя обошёл его кругом. Морда вытянутая, с толстыми губами и длинным, как у жирафа, языком. Вместо гривы – зубцы. Шерсть заменяет чешуя. Длинные ноги заканчиваются не копытами, а тремя тесно посаженными пальцами. Тонкий хвост заканчивается костяным шаром. Вот на круп животного попытался усесться овод размером с воробья, и костяной шар мгновенно уложил кровососа. Лошадь оглянулась, мягко подобрала его губами и с хрустом съела.
– Ты хоть в курсе, кого склептоманила? – спросил Кузя мягко.
– И кого?.. – Тень пригляделась.
– Лошадла страховидная. Она же страховид. Переходная стадия между ящерами и млекопитающими. Детёныши рождаются из яиц, отложенных в тёплый песок у мирного, предсказуемого, но не до конца погасшего вулкана. Яиц до десятка в год. Кладка одна – весенняя. Родившиеся лошадлы бегают за мамой, как цыплята. Она их охраняет и учит. Растут быстро. С удовольствием хрумкают всяких жуков, улиток, птичьи яйца.
– Для нас не опасен? – спросил Рюрик.
К страховиду он подходил сбоку, прячась за щитом и явно побаиваясь хвоста.
– Лошадлы – твари мирные, сильные, послушные. Но костяным шаром влупить может. И лягается неплохо. Вообще лошадлы телепаты. То есть она тебе врежет, только если ощутит враждебность. В природе решения принимаются быстро. Вот ты пасёшься, а рядом в траве кто-то шуршит. И надо понять, шуршит он сам по себе или по твою душу.
– Ты что, боишься? – удивилась Тень. – Он такой милый! Я назвала его Герундий!
– Не боюсь! – сказал Рюрик. – Но нормальную лошадлу страховидой не назовут.
Костяной шар врезался в щит.
– Герундий обиделся… Дальше советую эту тему не обсуждать. Залезайте!.. Вон к нам уже местные бегут! Зачем-то прихватили вилы, а один так даже и с луком! – поторопила Тень.
Кузя уселся на лошадлу позади Тени. Рюрик вскарабкался третьим и закинул помятый щит за спину.
– На всякий случай. Эти деревенские олухи в забор не попадут с двух шагов! – пояснил он.
В щит врезалась стрела.
– Опс! – удивился Рюрик. – Случайность! Думаю, он целил в забор…
Врезалась ещё одна стрела.
– Опс! Сегодня пастушку везёт! Почти подстрелил великого вождя! – похвалил Рюрик с беспокойством в голосе.
Третья стрела метила туда, где начиналось могучее королевское бедро. Рюрика спасло лишь то, что щит прокрутился.
– Сматываемся! Тень! Чего ты ждёшь? Гони! – заорал Рюрик.
Охватившая юного героя паника передалась лошадле. Герундий сделал огромный скачок и помчался напролом через рощу.
Рюрик вцепился в Кузю, Кузя – в Тень, а Тень – в шею страховида. Удержаться на Герундии было непросто. Особенно первые пять минут, пока он нёсся галопом. Дальше, подустав, Герундий пошёл рысью и стало полегче. Они скакали полями, не разбирая дорог. Лишь придерживались направления на север.
К полудню Герундий выдохся и стал вести себя как упрямый осёл. Остановился и с демонстративным видом стал отщипывать толстыми губами какие-то репьи.
– Может, ещё немножко? Ну хоть шагом? – попросила Тень.
Герундий несильно махнул хвостом, посшибав ребят на землю. Оказалось, что костяной шар прекрасно достаёт и до спины. В отличие от лошадиного хвоста, у него не было слепых зон.
– Ответ отрицательный! – сказал Кузя. – Нам придётся идти пешочком!
Они взгромоздили на себя щиты и потопали по лугу. Поодаль шлёпал Герундий, делая зигзаги, чтобы не пропустить ни одного колючего куста. К колючкам у него наблюдалась явная слабость.
– Хтоньская хтонь! Я всё поняла! – сказала Тень. – Напрасно мы погнали Герундия галопом! Эти жабьи прыжки ему на пользу не пошли! Лошадлы могут очень быстро передвигаться, но потом им надо много есть. И после скачки они чуток тормознутые. Короче, хочешь уйти далеко – топай медленно.
Сказано – сделано. Теперь им поневоле приходилось идти не торопясь. Кузя начал приручать Герундия. Делал он это так. Присматривал репейник с максимальным количеством колючек и мысленно сообщал лошадле, где куст находится. Поначалу Герундий выбору Кузи не доверял, но вскоре уже охотно следовал его указаниям: кусты всякий раз оказывались вкусными. Постепенно Кузя изменил правила игры. Он срубал репейник ножом и подманивал Герундия, чтобы накормить из рук. Часа через три Герундий подходил уже ради репья, который Кузя прятал в кулаке, затем вообще просто так, а под конец смилостивился настолько, что позволил нагрузить на себя тяжёлые вещи.
Рюрик и Тень шли бок о бок и безостановочно переругивались. Это была та ещё парочка. Казалось, Тень и в рискованный поход увязалась только затем, чтобы щекотать Рюрику нервишки.
– Я тебя просто обожаю! – насмешливо говорила она Рюрику.
– А я обожаю тебя ещё больше! – парировал Рюрик.
– А я обожаю тебя чуть больше, чем ещё больше!
– А почему бы тебе не обожать меня молча? – предложил Рюрик.
– Потому что тогда ты не узнаешь, как сильно ты меня достал! – объяснила Тень.
Мозг будущего великого вождя не справился с такой сложной задачей, и он лишь вздохнул, показывая, что сдаётся.
Ближе к закату юные варяги вышли на дорогу. Дорога была песчаная, с бороздами от телег. Шла она с запада на восток. Или с востока на запад.
– И куда нам теперь? – спросила Тень.
Кузя предложил дойти до какого-нибудь перекрёстка, где будет поворот на север. Лучше идти по кривой дороге, чем лезть по бурелому. Тень и Рюрик, облепленные с головы до ног репьями (далеко не всё съедал Герундий), охотно с ним согласились.
– А где будем искать перекрёсток? На западе или на востоке?
– Посмотрим, куда повернёт лошадла!
Герундий потоптался и повернул налево.
– Ага! Лошадла ищет перекрёсток на западе! Значит, там его дом! А дома нас ждёт тот тип, который назойливо мажет мимо забора и испытывает нездоровый интерес к моему щиту! Значит, нам надо идти на восток! – заявил Рюрик, делая поистине королевский вывод.
– О да! Ты больше не Рюрик Мощный! Отныне ты Рюрик Мудрый! Нет, Рюрик Гениальный! Рюрик Сверх… Сверхнезнаюкакой! – похвалила Тень.
Рюрик Сверхнезнаюкакой покосился на Тень с явным беспокойством.
– Я устал ругаться. Беру паузу до вечера! Но учти, что я не сдался и тебя мысленно презираю! – сказал Рюрик.
– Я презираю тебя ещё больше! – мигом отозвалась Тень.
Она хотела ещё что-то добавить, но осеклась, заметив щит, прибитый к столбу. На щите был портрет, выполненный государственным живописцем. Отряды таких живописцев рассылались по всей Империи и писали подобные портреты сотнями. Обычно примерно через год их смывало дождём, но опять приезжал живописец на уставшем ослике, навьюченном красками, и всё обновлял.
Широкоплечий воинственный мужчина восседал на боевом рогоносе с вызолоченным рогом, а рядом с ним стояла девушка с арфой. У девушки были огромные, как у куклы, глаза, брови вразлёт и капризно поджатые губы. Кузя оглянулся на портрет.
– Это кто? – спросил он как можно небрежнее.