Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер (страница 2)
Абдулла посмотрел ей в глаза, а потом всё-таки перепроверил полученный результат в формуляре.
– Какое разочарование! Ну и чем ещё могу быть бесполезен? – спросил он.
– Бешеный Полуостров. Медузия задала мне написать реферат. Дайте мне какую-нибудь книжку по первомиру и Бешеному Полуострову, – ответила Таня.
Рот, блуждавший у джинна Абдуллы где-то в районе лба, перестал улыбаться.
– Тебе что-то известно про Бешеный Полуостров?
– Нет.
– Какая жалость! В открытом доступе ничего нет. Если Медузии что-то надо, пусть приходит сама.
За спиной у Тани неистово захлопали ящики каталога. Таня повернулась, забыв, что этими ящиками управляет лично библиотечный джинн. В следующий миг неведомая и невидимая сила подхватила её и выставила в коридор.
Массивная дверь библиотеки захлопнулась у неё перед носом. Две примчавшиеся деревянные доски врезались в дверь крест-накрест, а молоток уже забивал в них длиннющие гвозди. Закачалась табличка, продублированная на семи языках, включая древнеперсидский:
Таня некоторое время простояла в задумчивости, после чего решила, что в библиотеку наведается чуть попозже, причём желательно вместе с Медузией или Сарданапалом. А пока направилась к Тарараху кормить огнедышащих ящериц.
На лестнице Тане попался Шурасик. Местный гений стоял рядом с Ритой Шито-Крыто и маховым пером грифона чертил на стене какую-то черномагическую руну. Ритка позёвывала. Её массивные серьги в форме скорпионов покачивались. Изредка скорпионы в серьгах оживали и грозили друг другу ядовитыми хвостами.
– Что там грохотало в библиотеке? – полюбопытствовала Ритка, когда Таня проходила мимо.
– Абдулла меня выставил.
– А о чём ты его спросила?
– О Бешеном Полуострове.
Ритка и Шурасик переглянулись.
– Ну-ну, – промямлил Шурасик.
Таня посмотрела на Риту. Та звякнула ожерельем из множества посеребрённых косточек, украшавшим её шею.
– Сходи к Тарараху, – посоветовала Шито-Крыто.
– Я к нему и так иду, – отозвалась Таня.
– Ну-ну, – сказала Ритка.
Тарараха Таня нашла у него в берлоге. Питекантроп стоял на одной ноге в очень странной и явно неудобной позе.
– Замри! – прошипел он.
Таня послушно застыла.
– А теперь скоси глаза вправо. Не поворачивай голову! Только глаза!
Таня скосила глаза.
– Ящерицу на стене видишь?
– Да. Большая, серая.
– Отлично. Это огнеплюйка. Теперь посмотри на стену у шкафа. Другую ящерицу видишь?
Таня скосила глаза на стену у шкафа и увидела зелёную ящерку.
– Это жаровея. Они сбежали. Какая из ящериц опаснее?
– Маленькая, зелёная.
– Правильно, – сказал Тарарах. – У жаровеи температура пламени три тысячи градусов, а у серой всего восемьсот… Но нам и этого хватит! Они реагируют на движение. На счёт «три» прячемся под стол… Раз… два!
На счёт «три» Таня ласточкой нырнула под стол. Быстрее она двигалась только на драконболе. Мгновение спустя туда же закатился и Тарарах. Сверху что-то полыхнуло. Ящерицы с увлечением обстреливали стол и друг друга. Огнеплюйка палила длинной струёй, как из огнемёта, а жаровея – маленькими ослепительными сгустками, похожими на шаровые молнии.
– Стол не проплавят. Проверено. Он из деревьев, которые ещё до потопа росли. И не такое выдерживал, – успокоил питекантроп.
– И долго мы тут будем сидеть?
– А ты куда-то спешишь? – удивился Тарарах. – По мне, так и здесь неплохо. Кстати, знаешь, почему драконы почти вымерли? Конечно, кое-кто остался, иначе бы и драконбола не было, но всё же это одна сотая от прежнего количества.
– Рыцари всех перебили? Млекопитающие яйца съели? – ответила Таня наудачу.
– Два плюса тебе в карму. Но всё же нет. У современных ящериц главный враг – плесень. Сколько пытаюсь эублефаров инкубировать – три четверти яиц погибают от плесени. Драковидл же (а драконы – это, конечно, классические такие чудилы-драковидлы) погубили две вещи. Первая – размножались они медленно, а вторая – уж больно комфортно всё стало. Яйца драковидл страшно твёрдые, им нужны просто бешеные скачки температур. Днём яйцо буквально варится в лаве, а ночью трещит от холода. А сейчас где такое найдёшь? Вот они и повымерли.
Тарарах быстро выглянул из-под стола и что-то достал из буфета.
– Окорок будешь? Свеженький. Ещё вчера по лесу бегал.
И он сунул Тане олений окорок.
– А почему на нём шерсть? – спросила Таня.
– Слушай, ты сегодня какая-то капризная. Ну не везде прожарился, значит.
Питекантроп забрал у Тани окорок и на миг высунул его из-под стола, позволив огнеплюйке опалить шерсть огненной струёй.
– Во, теперь в самый раз! Никто ж тебя не заставляет шерсть есть. Хорошо хоть не спрашиваешь, почему нога с копытом, – ворчливо сказал Тарарах.
Таня некоторое время сидела молча, наблюдая, как её преподаватель ест мясо, отрезая большие куски кривоватым, но острым, как бритва, ножом, а потом выдала:
– Медузия задала мне написать реферат о Бешеном Полуострове!
Тарарах перестал жевать и зашевелил мохнатыми бровями.
– Во как! – оценил он. – Ну-ну.
Таня подумала, что это «ну-ну» она уже сегодня не один раз слышала.
– Шурасик велел мне идти к тебе.
Тарарах мирно заметил, что он тоже может посоветовать много мест, куда пойти Шурасику.
– Абдулла выставил меня из библиотеки! Что такого ужасного в Бешеном Полуострове? Где это вообще?
Питекантроп постучал здоровенной ладонью по полу.
– А во́танно в чём дело! Бешеный Полуостров – это и есть остров Буян. Медузию возмутило, что ты этого не знаешь. Живёшь тут, а не знаешь!
– Ну Буян же остров, а не полуостров!
– А это – окорок, а не олень! Но мы-то понимаем, что окорок – он не с дуба рухнул! Вот и с Буяном, сталбыть, та же история! – сказал Тарарах. – В общем, прокрадись в библиотеку и раздобудь книгу мага Кузи! Из библиотеки её не выноси, она в закрытом фонде. Не сказать чтоб очень длинная. Пожалуй, пары ночей тебе хватит, чтоб её прочитать.
– Маг Кузя – это кто?
Тарарах поскрёб короткими пальцами затылок.
– Кузьма IV Грозный. Величайший ветеринарный маг в истории. Ну и мой друг, сталбыть… Только давно это было… много воды утекло. Всю свою жизнь Кузя писал книгу. Началось с того, что ему попал в руки какой-то ранний, не дошедший до нас магический манускрипт. Он выучил его наизусть. Потом мысленно дополнял долгие годы, а затем, в старости уже, всё записал. Да только так потом вышло, что книга эта пишет сама себя.
– Как это?
– А так… Бывает такое. Некоторые книги пишут люди. А некоторые – пишутся сами. Им и люди-то особо не нужны, разве только чтоб было кому водить пером, – таинственно отозвался Тарарах. – И ещё одна штука – о себе Кузя упоминал в третьем лице, ну, как будто он – не он… Такое иногда бывает с авторами, причём не только с древними. Подшучивают над собой и вообще всячески камуфлируются.
Дальше Тарарах прочитал Тане краткую, но крайне запоминающуюся лекцию. Запомнилась она не только потому, что происходила под столом и лектор параллельно поедал окорок. Огнеплюйка и жаровея, стремительно перемещаясь по берлоге Тарараха, вели между собой перестрелку, и ученице и учителю то и дело приходилось прижиматься к полу.
Из рассказа Тарараха Таня уяснила примерно следующее. Миллион лет назад мир выглядел совсем не так, как теперь. Всё буквально кипело магией первотворения. Нетихий океан, покрывавший поверхность планеты, кишел всевозможными драконами, динозаврами и чудовищами, которых обобщённо называли чудилами. Грань между разными видами чудил была тонкая и часто неопределимая, поскольку никто её и не определял.