Дмитрий Емец – Юный граф Дракула (страница 6)
– «Зеленую» из себя корчит! Видали мы, блин, в Германии таких «зеленых»! – часто ворчал Антон Данилов. – Ну ничего, подолью ей в горшок какой-нибудь дряни. Только бы узнать какой.
Филька стал доставать из сумки тетради. «Ну и что, что пружины не видно? – успокаивал он себя. – Может, там особый механизм, спрятанный внутри самих челюстей?»
Но тем не менее на скелет Хитров предпочитал не смотреть. Так ему проще было себя убедить. Рядом со скелетом вся его уверенность куда-то испарялась и он чувствовал себя так, словно костяные руки уже легли ему на шею.
Мокренко, сидевший рядом с Хитровым, двинул приятеля локтем.
– Чего тебе?
– Глянь туда!
– Отстань! – огрызнулся Филька.
– А я тебе говорю: глянь! Поверни голову к шкафу!
Зная, что Петька не отвяжется, Хитров повернулся и почти уткнулся носом в стекло. За стеклом он увидел сердце – то самое сердце, которое они принесли вчера в коробке. Рядом с сердцем стояло встрепанное чучело ворона с блестящим кольцом на лапке.
– Узнаешь старых друганов? – шепнул Петька. – Я как только увидел – сразу усек: они!
– Да, они! – с замиранием сердца подтвердил Филька.
Отчего-то это соседство было ему неприятно. Надо же было случиться, что сердце и ворон стоят именно в этом шкафу. Конечно, это совпадение. Но ведь в классе-то двадцать парт и четыре шкафа! Не слишком ли много для простого совпадения?
– Слушай, – продолжал Петька. – Посмотри на крылья этого ворона! Ты ничего не замечаешь?
– А что я должен заметить?
– Да вчера они вроде были прижаты, а сегодня раскинуты, будто он взлетает.
Филька облизал губы. Да, так и есть: вчера они были прижаты. Странно, что он сам этого не заметил.
– Задание для первого варианта! Повторять не буду! Ставите букву А, а после нее цифры: 1, 2, 3. В правом верхнем углу листа – класс и фамилия. Больше там ничего не должно быть. Всем все ясно? – громко спросила Туфелька.
– Мне не ясно! – встрял Антон Данилов.
Туфелька повернулась к нему. Она уже примерно представляла, что сейчас начнется, но все равно, как муха, летела в самую паутину.
Класс приготовился к ежедневному развлечению.
– Чего тебе не ясно, Данилов?
– Вы сказали, что писать фамилию. А имя не писать?
– Можешь написать имя, – с раздражением проговорила Туфелька. – Это все, Данилов?
– Не все, – ответил Антон. – Вы сказали – писать класс. А школу писать?
– Не писать! Школа у нас одна!
– Не скажите. Школ у нас в городе много. В одной только центральной части – двенадцать, и это не считая…
– ДАНИЛОВ!!! – взвизгнула Туфелька.
– Хорошо, замолкаю, – с видом победителя кивнул Антон. – Только последний вопрос: имя писать с отчеством или без?
В классе захрюкали.
Даже Филька, хотя он и не любил Данилова, был благодарен, что тот тянет время.
– У него, наверное, в крыльях проволока! – рассуждал Петька. – Точно! Туфелька взяла ворона за крылья и согнула проволоку…
– И ты в это веришь? – спросил Хитров.
Мокренко захлопал глазами.
– А как же еще? – сказал он. – Если нет проволоки, то это фигня какая-то выходит!
Учительница повысила голос:
– Вопрос А! Какие микроорганизмы передаются воздушно-капельным путем? Варианты ответа: амебы, инфузории, вирусы.
– Туфельки! – вполголоса произнес Антон.
В классе захохотали.
Сдавая тест, Филька случайно поднял голову и вновь увидел скелет. Ему почудилось, что череп чуть-чуть повернут. Совсем незаметно. Ровно настолько, чтобы его пустые глазницы были направлены на Фильку. Прежде – Хитров готов был дать руку на отсечение – череп смотрел чуть левее, ближе к учительскому столу.
«Чего он от меня хочет? Эй ты, чего тебе надо?»
Невидимый сверкающий обруч сжал Фильке виски, холодом сковал лоб.
«
Глава 4
«Я не хотел, чтобы он исчез!»
Дюжий вурдалак подошел к привидению:
– Ты что, белое, обнаглело? Это наша территория!
Привидение укоризненно поглядело на него и растаяло в воздухе.
– Шляются тут всякие! – проворчал вурдалак, укладываясь в разрытую могилу.
1
После школы Филька, как они и договаривались, отправился провожать Наташу Завьялову. Что касается Петьки Мокренко, то он был оставлен добровольным дежурным в кабинете биологии.
Добровольным дежурным Петька был назначен при следующих обстоятельствах.
Пока писали тест, он ухитрился насвинячить под столом бутербродной фольгой и захватать жирными руками дверцу шкафа. Вдобавок, когда Туфелька заглянула под стол и увидела фольгу, еще обнаружилось, что Мокренко без сменной обуви.
Петька бы отделался замечанием в дневник, но, когда Туфелька на него кричала, в дверях в самое неподходящее время вырос Стафилококк.
– Я вам обещаю, Екатерина Евгеньевна! Скоро здесь будет не просто чисто, а очень чисто! – сказал Стафилококк словами из рекламы и посмотрел на Петьку гипнотическим взглядом удава.
Мокренко, полный нехороших предчувствий, нервно сглотнул.
– Я уже дежурил на прошлой неделе! – робко пискнул он.
Стафилококк пожал плечами:
– Я тебя ни к чему не принуждаю, дружок! Я только предлагаю тебе разумный выбор. Одно из двух: или ты записываешься на сегодня внеочередным дежурным и проявляешь чудеса трудолюбия, или приводишь ко мне завтра свою мать. Выбирай!
Вот так и случилось, что Петька записался добровольцем. Матери он боялся. Она хоть и не занималась боксом, но руку имела очень тяжелую.
Филька и Наташа переходили дорогу, когда откуда-то из-за угла дома выскочил запыхавшийся Антон Данилов. Вначале он сделал вид, что просто проходит мимо, и даже гордо задрал голову к небу, но потом, едва не попав под «Жигули» и обруганный водителем, подошел к ним.
– Вандалы! – возмущенно сказал он. – Чайники! В Германии так не ездят! Там, если пешеход переходит, все машины стоят и ждут, пока он пройдет!
– Ага! – хмыкнул Филька. – Как же! Даже если он просто на автобусной остановке торчит и ногу чешет, они и тогда ждут! Мало ли что ему в следующий час вздумается?
Антон не удостоил его ответом, только фыркнул. Прожив за границей дней двадцать от силы, он теперь ругал все русское и вел себя как завзятый иностранец.
Филька почуял, что отвязаться от Данилова будет непросто. Тощий сын дипломата считал себя неотразимым покорителем девичьих сердец. Вот и сейчас он как бы невзначай поведал, что в Германии в него смертельно влюбилась одна взрослая уже девушка, а когда он, Данилов, сказал, что ему всего четырнадцать, то она от огорчения наглоталась каких-то таблеток.
– Аскорбиновой кислоты! – недоверчиво сказал Филька.
Антон Данилов снова презрительно фыркнул. У него был целый набор презрительных фырканий разной степени выразительности.