Дмитрий Емец – Юный граф Дракула (страница 2)
– Ясный перец! – кивнул Мокренко.
В подобных вещах они всегда понимали друг друга с полуслова.
А мысль Фильки уже катилась дальше. Он прикидывал, что при желании пять легких ящиков можно растянуть и на все оставшиеся уроки. Даже жаль, что после литературы ничего уже нет.
Мокренко оглядел канцелярию. Большой ободранный сейф. Стол. Компьютер. И ни единой души вокруг. Секретарша куда-то вышла, а Стафилококк, как неупокоенный упырь, носился где-то по этажам.
– Интересно, что за муть привезли в кабинет биологии?
Филька подошел к ящикам и присел рядом с ними на корточки.
– Осторожно, они, типа, заклеены! – предупредил его толстяк.
Хитров презрительно фыркнул:
– Подумаешь, заклеены! Они же не гвоздями забиты. И потом, если рассуждать логически, то эти ящики для кого привезли?
– Для кого? – озадачился Петька.
– Для школьников, олух! А мы с тобой кто? Школьники. Значит, мы можем совать нос куда нам заблагорассудится. Тебе лично заблагорассуживается?
– Ясный перец!
– И мне заблагорассуживается!
Хитров решительно открыл верхний ящик и заглянул внутрь. Мокренко отодвинул его и тоже заглянул.
– Тьфу ты – медуза какая-то сушеная! – плюнул он.
– Не медуза, а морская звезда!
– А мне по барабану. Все равно тухлятина. Дай-ка сюда следующий!.. Ух ты, ты это видел?
В соседнем ящике обнаружилось чучело ворона. Его желтый сухой клюв был приоткрыт, а тусклые перья встопорщены. На правой лапке у ворона тускло поблескивало металлическое кольцо. Неподвижный глаз мертвой птицы пристально смотрел прямо на Хитрова.
«
Испуганно озираясь, он поспешил захлопнуть крышку. Голос смолк.
«Померещилось!» – решил Хитров.
Ему не хотелось больше никуда лезть, зато любопытство пробудилось у Мокренко, до которого все доходило на десять минут позже, как до жирафа. Зато когда все-таки доходило, то надолго задерживалось в его дремучих извилинах.
– Двинь тазом, а то будешь унитазом! – велел Мокренко, отодвигая Фильку от коробок.
– Отрывай скотч аккуратно – чего ты крышку рвешь? – проворчал Хитров, уступая приятелю место.
– Не учи ученого! Ну-ка посмотрим, чего там?..
Петька сунул нос в коробку и разочарованно фыркнул:
– Тьфу ты, какие-то схемы пищеварения! Нужны они мне, как парашютисту корабельный якорь!
– И правда, зачем тебе какие-то схемы? Ты и без схем дождевых червяков перевариваешь! – вполголоса буркнул Филька.
Мокренко пасмурно покосился на него. Он не любил, когда ему напоминали об этой истории. Ну ничего, когда-нибудь он найдет ту свинью, которая подбросила ему дождевого червя в макароны. А когда он отыщет этого гада… Петька даже засопел.
Теперь неоткрытых ящиков оставалось только два.
Один – маленький, из черного картона, плотно заклеенный.
Другой – длинный, из свежих еловых досок. Этот ящик был самым большим из всех, что им поручили перенести.
– Смотри, тот ящик похож на гроб! – вдруг сказал Филька.
– Ясный перец, – согласился Мокренко, перестав сопеть.
Его приятель потер лоб:
– Но ведь это не может быть гробом?
– Чего? – не понял Петька.
– Ну, я имею в виду настоящим гробом. Скорее всего, это обычный ящик. Ты как думаешь?
– Ясное дело, обычный. Откуда тут взяться гробу? Гробы на кладбище. Не по школам же их таскают? – пожал плечами Мокренко.
Невольно посматривая на большой ящик, они занялись маленькой коробкой. Филька осторожно расклеил скотч и приподнял крышку. Изнутри коробка была выстлана красной плотной бумагой. На бумаге, занимая почти всю коробку, лежало…
– Ты видел? – пораженно выдохнул Мокренко.
– Сердце! – севшим голосом выговорил Филька.
– Возьми его!
– Сам возьми!.. Ладно, давай я!
«
Самое ужасное, что сердце вовсе не было похоже на муляж. «Ну и что, что не похоже? Муляжи всякие бывают!» – подумал Филька, но тут вновь услышал голос:
«
– Дай сюда, я его примерю! Сечешь, если такое у меня в груди! Бултых-бултых, колотится! Типа, мотор! – нетерпеливо воскликнул Мокренко.
Он выхватил у Фильки сердце и стал заталкивать его под рубашку. Внезапно лицо Петьки посерело, челюсть отвисла – и он с ужасом поспешил швырнуть сердце назад в коробку.
– Что случилось?
– Н-ничего!
– Как «ничего»? Что я, лица твоего не видел?
– Мне типа померещилось, что оно бьется! – неуверенно заржал Мокренко. Его щеки постепенно восстанавливали цвет.
Филька недоверчиво прищурился. Он сообразил, что Петька пытался его надуть, да еще как ловко. Вот уж от кого не ожидал!
– Ладно, – сказал Хитров. – Давай напоследок заглянем в большой ящик и будем перетаскивать. И так урок тю-тю!
Он присел перед напоминавшим гроб ящиком на корточки и принялся его разглядывать.
– Дай сюда линейку! Вон ту, железную, со Стафилококкова стола! Крышку нечем подковырнуть! Пошевеливайся! – командовал Филька.
Подцепив линейкой крышку, Хитров широко распахнул коробку и отшатнулся. Невидимая ледяная рука сдавила ему горло. Мокренко, стоявший у него за спиной, издал тихий вдох.
В ящике лежал скелет.
Он был крупный, с желтоватыми костями и пустыми глазницами, неподвижно глядевшими в потолок. Руки скелета с длинными пальцами были сложены на груди. На указательном пальце правой руки, тускло поблескивало металлическое кольцо. Такое же, как у ворона.
Фильке сразу захотелось захлопнуть ящик, но крышка съехала на пол. Чтобы поднять ее, нужно было наклониться над самым скелетом, а этого мальчик почему-то сделать не смел. Все его тело стало будто ватным.
Ватным и тяжелым. Словно чужим.
Вероятно, с его приятелем происходило то же самое. Хитров не видел Петьку, но хорошо слышал, как тот прерывисто дышит.
– Что это такое? – выдохнул Мокренко.