Дмитрий Емец – Великое Нечто (страница 6)

Но женщина пропустила это замечание мимо ушей, направив волны своего обаяния на Алексея.

– Очень рада! – сказала она. – Никита много о вас рассказывал. Вы, кажется, вместе провели детство?

– Играли в одной песочнице… Он у меня еще лопатку отбирал! – подтвердил Бурьин.

Корсаков слегка удивился этой неожиданно обнаружившейся подробности, но согласно кивнул. Никита был на три года старше, что хотя и не исключало игры в одной песочнице, но делало ее довольно сомнительной и нелестной для бородатого друга.

– Славное было время, – осторожно сказал он.

– Вы давно в Москве? Проездом? – поинтересовалась экс-жена с едва уловимой ноткой озабоченности.

– Он из Питера, – с гордостью объяснил Никита. – Директор Русского музея. Приехал на аукцион покупать картины.

– Правда? Вы директор Русского музея? – приятно удавилась Анна, и лучи ее обаяния стали еще теплее. – А я смотрю, вы хорошо одеты. Костюм, галстук, рубашка – все высший класс. А вот Никита за собой совершенно не следит. Раньше-то понятно, муж и на хлеб едва наскребал. Помню, с какой жадностью он всегда ел у моей мамы…

Лифт зашумел. Анна на мгновение отвлеклась на посторонний звук, и Бурьин, воспользовавшись этим, метнулся к выходу из подъезда.

– Прости, Анюта, но нам пора. Мы уже опаздываем!

– Куда пора? Зачем? – удивилась бывшая жена. – Сегодня воскресенье. Я думала, ты будешь дома.

– «Куда? Зачем?» Ты задаешь слишком много вопросов! – рассердился Никита. – Пошли!

Он схватил Корсакова за рукав и, как бульдозер, потащил его к выходу. Бывшая жена бежала следом:

– У тебя комплекс. Эдипов или еще какой-нибудь. Ты боишься меня! Сравниваешь со своей матерью! Сердишься за то, что я от тебя ушла, когда ты был неудачником! Но не волнуйся, я всегда оставалась твоим другом, ты можешь мне доверять!

Стиснув зубы, Никита промычал что-то невнятное. Он выскочил из подъезда и бросился к припаркованной прямо на газоне «БМВ» ярко-красного цвета.

– Садись, поехали! Холодная, ну да черт с ней – только б уехать! – крикнул он Корсакову.

Двигатель взревел, и машина, чихая от усилия, стала задом съезжать с бровки газона.

– Ты должен с собой бороться! Ты неконтролируемый истерик! – кричала Анна, стуча кулаком в стекло. – Помогите ему, Алексей! Вы же его друг! Объясните ему, что так приличные люди себя не ведут. Он ставит и себя и меня в глупое положение!

Никита нажал на гудок и, не переставая сигналить, выехал со двора.

– Жаль, я не захватил с собой каменный топор! – пропыхтел он пятью минутами позже.

– Почему именно топор?

– Все остальное оружие для нее слишком гуманно, – проворчал любящий супруг и выехал на шоссе.

Рядом с Бурьиным по-питерски щепетильный и аккуратный Корсаков чувствовал себя не в своей тарелке. Никита управлял машиной как камикадзе. Он в упор не желал замечать, что не один на дороге, очевидно, воображая себя за рычагами танка. К светофорам и дорожным знакам он относился как к досадному недоразумению. Так что очень скоро Алексей стал ощущать себя штурманом подбитого самолета, который с воем несется к земле.

– Ты давно водишь машину? – осторожно полюбопытствовал он.

– А то как же! – радостно сказал друг.

– И права у тебя есть?

– А то как же! В третий раз восстановил. Знал бы ты, сколько мне это стоило! Показать? – И, не глядя на дорогу, Никита стал копаться в бардачке.

– Осторожно! – закричал Корсаков.

В последний момент Бурьин вывернул руль, избежав столкновения с маршрутным такси.

– Куда прешь, придурок, по моей полосе? – завопил он, высовываясь из окна. – Ноги поотрываю!

– Вообще-то здесь одностороннее движение, – подсказал Корсаков.

– В самом деле? Ну тогда пардон… Извини, друг, – удивился Бурьин, начавший уже вылезать для расправы.

Алексей повернулся и стал смотреть в окно. Они как раз проезжали мимо литой ограды университета на Воробьевых. Родные места! Здесь он ходил пять лет до метро и обратно. Обычно питерцы учатся в Питере, ну да есть же и исключения.

– Она меня переживет, – вдруг грустно сказал Никита. – Я это чувствую.

– Кто? – не понял Корсаков.

– Ну эта… Анна. Она мне уже предлагала, чтобы я квартиру на нее переписал. Говорит, у тебя работа опасная, а я твой друг и ты всегда можешь на меня положиться. Вот стерва! Ведь точно переживет же!

– Если будешь так водить машину, то да, – согласился Корсаков. – А чего ты на ней тогда женился? Это ведь было, кажется, уже на последнем курсе.

Никита стыдливо закряхтел.

– Из научного интереса, – объяснил он.

– Что-что? Из какого интереса? – переспросил Алексей.

– Видишь ли, у нее везде ребра! Даже там, где их не должно быть. А я как бывший выпускник медучилища не удержался… Ты же в курсе, что я в училище еще учился?

– А что, по-другому не получилось проверить?

– Значит, не получилось.

– А мне показалось, она милая женщина, – специально, чтобы подразнить приятеля, сказал Корсаков и тотчас пожалел, потому что Никита от возмущения едва не врезался в грузовик.

– Сменим тему, – прохрипел он. – Тебе кто больше нравится, ворона или воробей?

– Бройлеры, – сказал Алексей.

На выезде на Хорошевку машины стояли сплошным сбившимся потоком. Неисправный светофор уныло мигал желтым.

– Э нет! Так мы на полдня растянем. Знаешь что, давай проедем дворами, здесь недалеко, – заявил Никита.

Бурьин решительно выехал на тротуар, наискось пересек газон, проскочил под аркой проходного дворика и совершенно неожиданно оказался перед длинным бетонным забором со старинной табличкой: «Дом на снос. Строительство ведет ЗАО «СМУ-5». Ответственный: прораб П. Р. Зайбегуллин».

Некоторое время Бурьин разглядывал это странное объявление, а потом выругался:

– А чтоб этого прораба! Помню, здесь был проезд, а потом улица, на которой живет тот переводчик… И че теперь, блин, делать?

– Пешком пройти. – Корсаков вылез из машины.

– Погоди, я с тобой! – крикнул Никита. – Только поставлю противоугонное устройство.

Он залез в багажник и достал табличку. На табличке крупно нацарапано: «Угонишь – ты труп!» – и нарисован скелет, очень внушительный.

Никита бросил табличку на переднее сиденье, захлопнул дверцу и бросился догонять Корсакова. Несколько минут они шли вдоль забора, тщетно пытаясь найти в нем проход или хотя бы пролом.

Но, видимо, прораб Зайбегуллин был с монументальными замашками. Все, что было за забором, могло три раза рассыпаться в прах, но забор, грозный и неприступный, стоял бы, как Великая Китайская стена, бессмертным памятником прорабу Зайбегуллину и его стройке века.

Приятели подумывали, уж не перелезть ли им через забор, но решили просто интереса ради дойти до его конца. Но хитрости прораба Зайбегуллина не было границ. Забор уткнулся в глухую стену многоэтажного дома, протянувшегося чуть ли не на целый квартал.

Приятели переглянулись и расхохотались.

– Лезем? – спросил Никита.

– Ну давай!

Слегка испачкавшись, они перемахнули через забор и спрыгнули на битый кирпич, думая, что восторжествовали над прорабом. Но Зайбегуллин и здесь оставил их в дураках. Построив одну сторону крепости, он поленился построить другую. С противоположной стороны стройки забора вообще не было…

Они успели как раз вовремя. У зиявшей выбитыми окнами пятиэтажки рядом с кучей строительного мусора стоял джип «Чероки» с распахнутыми дверцами. Двое мужчин втаскивали девушку в строительный вагончик. Девушка, кстати, совершенно обнаженная, отчаянно сопротивлялась, царапалась, но почему-то не издавала ни звука.

– Средь бела дня! Почти в центре города! Положим, я тоже любитель острых ощущений, но не до такой же степени! – присвистнул Бурьин.

– И что? Ты так и будешь тут стоять? – Перепрыгнув через кучу битого кирпича, Корсаков бросился к вагончику. – Как изменились времена! – крикнул он на бегу. – Ведь совсем недавно за оброненный женский платок стрелялись.

– И правильно, нечего вещами сорить! Потерял чего из гардероба – застрелись! – устремляясь за приятелем, согласился пыхтящий Бурьин.