Дмитрий Емец – Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве (страница 76)
На следующий день вожатые познакомили нас с «Лестницей любви». В ней было ступенек сто, не меньше. На предпоследней ступеньке белой краской было выведено: «Я вас люблю». Люда рассказала нам легенду про эту надпись.
— Еще когда только построили наш «Звездный» и эту лестницу, и лагерь постепенно превращался в большой пионерский городок, один вожатый, приехавший сюда издалека, влюбился в молодую красивую девушку, тоже вожатую. Парень был очень скромный и стеснялся выразить ей свои чувства. Тогда он сделал эту надпись, зная, что его возлюбленная каждый день ходит по этой лестнице. Вожатый вскоре уехал, а история эта не окончена до сих пор… У нас есть поверье: кто наступит на эту ступеньку, будет несчастлив в любви. Несколько минут все стояли молча, думая про несчастного влюбленного и девушку, которая так и не узнала о его любви. Потом посыпались восклицания:
— Ну и дурак!
— Как жаль его. И ее!
И мы пошли дальше, девчонки — усердно перепрыгивая эту ступеньку, а мальчишки — норовя обязательно наступить на нее.
Наташка обернулась на меня и, улыбаясь, легко перепрыгнула несчастливую ступеньку.
Из дневника:
Однажды тот самый Костик, что затаил на меня обиду со дня знакомства, на тихом часе при всех заявил:
— Ну что, Корвин, докажи нам, что ты поэт. Напиши стих про «Орленок».
— Хорошо, — сказал я, — мне нужно полчаса.
И сел за работу.
писал я ожесточенно, как будто стоял на ринге с этим Костиком.
За десять минут стихотворение было написано. Костик смотрел на часы. Я сказал «готово» и прочел. Повисла пауза, после которой мальчишки восхищенно выдохнули:
— Ну ты даешь!
Костик скорчил гримасу и проворчал:
— Ну что ж, кое-что умеешь…
А Юрка светился гордостью за своего друга.
— А что ты там все время пишешь в тетрадь? — поинтересовался Олег из Тувы, которого мы прозвали Доктором за то, что он все время рассказывал о своем докторе-отце и о том, как лечить разные болезни.
— Ааа… это? — равнодушным тоном ответил я. — Да так, повесть одна…
В то время я писал повесть о двух капитанах. Под впечатлением от книжек Стивенсона и Жюля Верна, от фильма «Два капитана». Писал в любое свободное время в нескольких тетрадях и блокнотах. Иллюстрировать первые главы еще в Туле мне помогал мой старший друг Андрюша Лобанов, который учился в художественной школе. Так что это была рукопись с картинками.
— Дай почитать, а!
— И мне!
— И мне!
— Слушай, а прочитай нам вслух, раз всем интересно.
— Она еще не закончена, да и читать вслух я не люблю, — опешил я.
— Тогда давай я прочту, — вызвался Доктор.
— Хорошо, читай, но по главе каждый день. А я буду пока писать дальше, потому что история пока не закончена.
И Доктор начал читать:
«Большой корабль под пиратским флагом бороздил воды Тихого океана. Периодически на палубу поднимался капитан — худой, с красивыми чертами лица, англичанин. Он задавал марсовому один и тот же вопрос: „Есть что-нибудь?“ И следовал один и тот же ответ: „Нет, капитан“…»
— Доктор читал, и палата слушала, затаив дыхание.
— Конец главы, — сказал Доктор. — Читать дальше?
— Нет, на сегодня хватит, — воспротивился я. — Завтра будет новый день и новая глава.
— А почему кит напал на корабль? — спросил Юрка.
— Об этом ты узнаешь в следующих сериях, — таинственно улыбнулся я.
Так начались наши чтения в тихий час, о которых вскоре стало известно и девчонкам.
Довольно скоро мы узнали про щель в потолке между этажами, которая отделяла нашу палату от палаты девчонок прямо над нами. Когда было тихо, мы различали какие-то голоса и даже иногда слышали наши имена. Девчонки нас обсуждали. Но что именно они говорили, разобрать было невозможно.
Возможно, они тоже догадались о щели, потому что однажды Юля Замалютдинова спросила у Юрки, а что это такое мы читаем вслух в тихий час.
И он поведал под страшным секретом, что я пишу повесть о капитанах-пиратах, и они каждый день читают по одной новой главе. Конечно же, это сразу стало известно всей девчоночьей палате. И Юля передала Юрке просьбу девчонок: чтобы я тоже читал им главы из своей повести. Доктор читать девчонкам категорически отказался. Читать предполагалось в тихий час, который строго блюли наши вожатые. Поэтому проникнуть в палату девчонок представлялось делом непростым. Но Юрка и Вовка Донцов сказали, что все организуют в лучшем виде.
После дневного отбоя ребята следили, когда ничего не подозревающие вожатые отлучались по своим делам, и давали мне знак: пора! Я со своей тетрадью, стараясь не шуметь, поднимался на третий этаж и осторожно стучал в дверь. Покашливание из девчоночьей палаты означало, что меня ждут. Когда я вошел к ним в первый раз, меня рассмешило, что они чинно лежали на кроватях, натянув до подбородков свои одеяла. Я попытался отыскать глазами Наташку и нашел: третья кровать справа. У двери стоял стул, который был приготовлен для меня. «Если войдет вожатая, прячься под первую кровать», — сообщила стратегическое решение Юля. И я начал. Девчонки слушали в полном молчании, а я периодически поглядывал на третью кровать справа, как там Наташка, горят ли интересом ее глаза. Периодически ее глаза отвечали мне задорным искристым огнем. И только когда я закончил читать первую главу и замолчал, кто-то прошептал из-под одеяла: «А дальше?» — «Дальше будет завтра», — с видом заправского выступальщика ответил я и выглянул за дверь. За дверью ждал Вовка, а внизу дежурил Юрка. Они подали друг другу условные знаки, и мы, крадучись, вернулись в свою палату. Самое удивительное, что за все время смены нас так никто из вожатых и не застукал. Доктор читал новые главы в мальчишечьей палате, а после я читал в девчоночьей. Интрига вокруг моих капитанов росла, они бродили по необитаемому острову, находили следы предыдущих кораблекрушений, шли через непроходимый лес в глубь острова, и весь наш отряд следил за приключениями моих капитанов, каждый день в нетерпении ожидая новой главы. Я уже не успевал писать их в тихий час, потому что отвлекали чтения у девчонок, и старался уединиться в любое свободное время, чтобы продвигаться вместе со своими капитанами вперед. Но конца их приключениям пока не было видно.
А однажды нам сообщили, что в «Орленок» приедет самая настоящая американская делегация. Готовились к ее приезду тщательно. Нас инструктировали, как общаться с иностранцами, что можно говорить, а что нет. Поменяли все скатерти в столовой. На обед выдали по бутылке пепси-колы и бананы.
Американцы были очень обходительные, расспрашивали нас о жизни в лагере и дарили значки.
Когда они уехали, Юрка стал рассматривать подаренный ему значок и вдруг воскликнул:
— Андрюш, а знаешь, что на значке написано? Пентагон! Это же их Министерство обороны!
Мы стали рассматривать другие значки. Да, это был Пентагон.
— Это же диверсия! — шпионским голосом прошипел Доктор.
И мы дружно решили выбросить эти значки, тщательно закопав их в землю.
— Американская военщина не пройдет! — удовлетворенно заявил Вовка, когда дело было сделано.
Так мы раскрыли американский заговор. Но взрослым решили об этом не говорить. Зачем их расстраивать?
Из дневника:
Однажды в тихий час ребята приготовились слушать очередную главу, и я полез за тетрадкой, чтобы передать ее Доктору, но… не обнаружил. По тревоге были подняты все мальчишки, был произведен тщательный осмотр нашей палаты. Все без толку.
— А у девчонок ты не мог забыть тетрадь? — задумался Юрка.
И мы с ним, крадучись, отправились на третий этаж. Но и там тетрадки не оказалось. Вот только Юля вспомнила, что видела, как Костик утром, оглядываясь, нес куда-то тетрадь, очень похожую на мою.