Дмитрий Емец – Таня Гроттер и Исчезающий Этаж (страница 8)
Внезапно голова у Тани закружилась. Какое-то недавнее воспоминание пронзило ее, ударило как оплеуха. Фигура на крыше!
Продолжая держать руку в снегу, Таня вскинула голову, оглядывая ближайшие дома. Нет, не этот… и не этот… Вон тот, четвертый серый дом! Зловещая фигура в оранжевом плаще все еще была на крыше. Держась за перила, она внимательно всматривалась вниз. Похоже, человеку в плаще очень хотелось определить, сумела ли Таня уцелеть.
Убедившись, что девочка на ногах, силуэт в плаще раздраженно махнул рукой, раза три быстро повернулся на месте, полыхнул плащом и исчез. Таня пожалела, что не разглядела его лица: расстояние было слишком большим. Она не могла даже сказать, кто был на крыше: мужчина, женщина или подросток. Но одно знала точно. Там, на крыше, только что стоял сильный маг, и он пытался ее убить. Убить расчетливо. Если бы она растерялась и выпустила смычок, у нее уже не осталось бы времени, чтобы произнести тормозящее заклинание.
Таня вспомнила, что за секунду до того, как у нее загорелся смычок, с пальца у неизвестного точно прыгнула пурпурная точка! Красная искра, которую может выбросить только кольцо черного мага!
Тане стало страшно. Страшно не на шутку. Неужели это все наяву? Кому нужна ее смерть, особенно теперь, когда Чумы-дель-Торт больше нет? Или опасения Медузии верны и она жива? Была ли это сама Чума или кто-то из ее помощников?
Вопросов было явно больше, чем ответов. Вспомнив, что Сарданапал разрешил писать ему, когда она только захочет, Таня подумала, что сегодня же отправит письмо. Раз здесь, в мире лопухоидов, ей грозит опасность, то, может, позволят досрочно вернуться в Тибидохс?
Таня взвалила контрабас на плечо и поплелась домой. Теперь, когда смычка у нее больше не было, магический инструмент стал тяжелой обузой. Через некоторое время, устав, Таня остановилась перевести дыхание и прислонила его к скамейке у какого-то подъезда.
Ладонь жутко болела, и девочка лихорадочно пыталась припомнить, нет ли у нее где-нибудь в тетрадях, тайком привезенных из Тибидохса, подходящего рецепта или заклинания. На тренировках по драконболу, и особенно во время матчей, ей часто случалось получать ожоги. Но тогда поблизости всегда была Ягге с отличным средством – упырьей желчью.
Это универсальное средство против ожогов, если не считать кошмарного запаха, имело только одну неприятную особенность – стоило случайно его лизнуть, даже просто прикоснуться к нему языком, как немедленно превращаешься в упыря. Превращаешься мгновенно и бесповоротно. Именно поэтому в команде упырей никогда не было недостатка в хороших игроках. Вот только где взять упырью желчь здесь, в мире лопухоидов? Интересно, какая физиономия была бы у дяди Германа, если бы она шутки ради попросила его сбегать за ней в аптеку?
Железная дверь подъезда лязгнула. Оттуда, решительно волоча за собой сутулого недоросля с пластырем на лбу, вышла дама в меховой шапке. Заметив Таню, дама остановилась и умиленно произнесла:
– Миша, посмотри, какая хорошая девочка! Она играет на контрабасе даже на улице, на морозе! А тебя палкой не заставишь ходить в музыкальную школу!
– Да ну ее! Она просто зубрила! Ботаничка заученная! – с досадой косясь на Таню, прошипел недоросль.
И несмотря на нелепость своего положения, несмотря на то, что ее только что пытались убить, что ладонь у нее обгорела, а в ботинках хлюпала вода, – несмотря на все эти обстоятельства, Таня расхохоталась.
Глава 3
Следы на потолке
Когда Таня наконец дотащила контрабас до квартиры дяди Германа и тети Нинели, колени у нее уже дрожали от усталости. Чтобы убедиться, что дома никого нет, она несколько раз энергично позвонила. Никто не отозвался, и девочка решила применить магию. Опасливо покосившись на дверь их соседа, штабного генерала Котлеткина, отвечавшего в армии за зубные щетки и обожавшего подглядывать в глазок, Таня прошептала «
Оказавшись с той стороны, она хотела уже открыть дверь и втащить следом за собой контрабас, но тут ей на нос что-то капнуло. Таня машинально вытерла каплю, взглянула на ладонь, и внезапно горло у нее перехватило. Ее ладонь была в чем-то липком и красном. Вскинув голову, она увидела на потолке крупные красные следы, ведущие в сторону спальни тети Нинели и дяди Германа. Девочке стало жутко.
Она осторожно прокралась в спальню и… увидела Поручика Ржевского, который разгуливал по потолку вниз головой. Подошвы у привидения были намазаны кетчупом, здоровенная бутылка которого каким-то чудом удерживалась у призрака в руках.
Когда Таня вбежала в комнату, он выпустил бутылку, и она с громким шлепком врезалась в ковер у самых ног девочки.
– Промахнулся! Дай мне кетчуп, я еще раз кину! А ты стой прям вон там! – велел Поручик.
Таня вышла из себя. Что скажут Дурневы, когда вернутся и случайно посмотрят на потолок? Кого они посчитают виноватым? Пипу? Как бы не так! Даже взорви их Пипочка Кремль, Дурневы только умилятся!
– Ты где стоишь?! – снова завопил Поручик. – Я же сказал тебе стоять там, глупая девчонка! Рота, цельсь! По Танькам Гроттершам залпами – пли!
– Сейчас тебе будут залпы!
Из перстня вылетела зеленая боевая искра и ударила в привидение. Застонав, Поручик обрушился с потолка на кровать дяди Германа и тети Нинели.
– О нет, только не это… Что ты наделала! Я смертельно ранен! Я умираю! – всхлипнул он, зажимая ладонью рану на животе, откуда тонкой струйкой сочился синеватый дым. – Что скажет Сарданапал, что скажет Медузия? Я сейчас исчезну! Мне конец! Еще минута – и меня не станет!
Он становился все прозрачнее и прозрачнее, съеживаясь на глазах.
– Я… я не хотела… – растерялась Таня.
– А-а, ты не хотела… – простонал призрак, истаивая на глазах. – Не хотела, но убила меня, глупое, но безобидное привидение, которое никому не желало зла… Неужели я никогда больше не увижу родной Тибидохс, не услышу шум океанского прибоя?
Поручик Ржевский поднял на Таню укоризненный взгляд. Его бесплотная рука, легкая, как дуновение ветра, неосязаемо коснулась ее ладони.
На глаза у Тани навернулись слезы.
– Прости, я не хотела… Что же теперь делать? – прошептала она.
– Что теперь сделаешь? – прохрипел Поручик. – Я хочу, чтобы ты знала одно: это была бесчестная дуэль!.. Но учти, я не согласен умирать один! За мной еще последний выстрел!
С этими словами Поручик Ржевский извлек из воздуха здоровенный пулемет и, слегка привстав на локте, принялся поливать Таню длинными очередями. Призрачные гильзы разлетались по комнате. Больше никакого вреда этот обстрел не причинял.
– Тра-та-та-та! Последний выстрел… еще один последний… Последняя дюжина обойм! Пушкин размазывает Дантеса по стене! – вопил Поручик, оживая на глазах.
Живший через стенку генерал Котлеткин, проснувшись от грохота, упал с дивана и забрался под стол. Спросонья ему померещилось, что началась война и неприятельские парашютисты воруют у него с лоджии коробки со щетками и зубной пастой.
Тем временем за стенкой окончательно оживший призрак отбросил пулемет и принялся прыгать по покрывалу, вытряхивая из подушки перья. Таня, все еще в слезах, ошеломленно смотрела на него.
– Нет, вы посмотрите на эту дурищу: она думала, что можно убить привидение! Разве можно убить привидение? А она поверила! – хохотал Поручик Ржевский.
Таня с облегчением сообразила, что боевая искра не причинила призраку никакого вреда. Для отпугивания привидений существует другое надежное заклинание –
Она уже собралась произнести его, но сначала решила выяснить, каким образом привидениям удалось выбраться.
– Почему ты не в чемодане? – спросила Таня.
– Потому что из чемодана нас вытурили! Вытурили нагло и бесцеремонно! – пожаловался печальный голос из шкафа, и сквозь дверцу выплыла Недолеченная Дама.
На шее у нее загадочным образом удерживался сиреневый шарфик тети Нинели, а припудренный чем-то носик покраснел от слез. Похоже, страдающая Дама совала нос в пакетики от моли.
– Кто вас вытурил из чемодана? – быстро спросила Таня.
Она старалась разговаривать с Недолеченной Дамой как можно меньше, потому что та кого угодно могла заболтать насмерть.
Недолеченная Дама поморщилась:
– И тебе это интересно? В самом деле? Это была неприятная девица с толстой физиономией. Не пожелала слушать про мою язву. А визжит она просто отвратительно. Будь я жива, у меня точно приключился бы разрыв сердца. Но, к счастью, я уже мертва…
– Пипа! Так вот кто вас выпустил! – воскликнула Таня.
Внезапно ей все стало ясно. По какой-то причине Пипа вернулась домой одна, без тети Нинели, и добралась-таки до ее чемодана.
– Отлично! Ну вы мне и удружили! – горько сказала Таня. – А сейчас Пипа скорее всего уже несется в боулинг, чтобы растрепать обо всем тете Нинели!
– Ничего подобного! Никуда она не несется! Она испугалась и сидит в нашем чемодане! Это единственное место, куда мы не можем проникнуть из-за кожи Минотавра! – заявила Недолеченная Дама.
– Что?! Пипа в чемодане? – не поверила Таня.
Она бросилась к дивану. Сургуч с личной печатью Сарданапала болтался на одной проволочке. Однако сама печать, к счастью, была цела. В кожаном чемодане кто-то тихо сопел.