Дмитрий Емец – Стрекоза второго шанса (страница 5)

Рина сообразила, что Долбушин вызвал новую машину, а пока она едет, собирается ждать с Элей в тепле. Рина бросилась к вертящимся дверям торгового центра, прокрутилась в них и, вырвавшись с другой стороны, поняла, что потеряла их из виду. Занервничала, метнулась в одну сторону, в другую.

В торговом центре царило вечное лето. Мраморные ноги джинсового павильона обвивал виноград. Перед входом в японский ресторанчик прохаживались два одетых самураями узбека. Электрический водопад трудолюбиво переливал подкрашенную воду. Внезапно Рина обнаружила Долбушина. Вместе с Элей он поднимался на эскалаторе и был уже так высоко, что Рина видела только блестящие ботинки и край зонта. Вскоре она нагнала их и пожалела главу ведьмарского форта. Путешествовать с Элей по торговому центру Долбушину было непросто. Перед каждым бутиком она надолго застревала, а в магазине игрушек зависла на целых полчаса. Долбушин нетерпеливо постукивал зонтом по плитке, наблюдая, как Эля поочередно обнимается с семью набивными гномами и упрямо пытается вгромоздиться на дорогущие пластиковые качельки.

К Долбушину подбежала продавщица. Негодование заставляло ее подскакивать. Для внушительности она усилилась пожилым охранником, на пояс которого было навьючено столько наручников, электрошоков, дубинок и баллончиков, что со стороны это напоминало туземную юбку.

– Мужчина! Эти качели для детей до трех лет!

– Я не обязан знать о качелях все. Это ваша работа, – холодно ответил Долбушин.

Продавщица перестала подпрыгивать.

– И что ваша дочь в семь раз больше этих качелей, вы тоже не видите?

– Ваш мозг плохо определяет пропорции. Не в семь, а в два. Кроме того, данные, доставляемые органами зрения, субъективны, – отвечал глава форта голосом, близким к ледяному.

Послышался треск. Эля сидела на полу и капризно грозила кулаком оборвавшимся качелям. За ее спиной медленно заваливалось все пластиковое сооружение с часами, лесенкой и баскетбольным кольцом.

– Вам придется пройти на кассу!.. Михаил Леонидович! Проводите клиента! – голосом раненой птицы крикнула продавщица.

Пожилой Геракл схватился за свой устрашающий пояс. Он явно позабыл все инструкции и теперь терзался сложными муками выбора. Что ему делать, если Долбушин не пройдет на кассу? Свистеть в свисток? Пшикать баллончиком? Бить электрошоком? Заковывать в наручники? Рина ждала боевой сцены, мысленно озаглавленной: «Жестокое убийство охранника и продавщицы».

Однако, к ее удивлению, Долбушин преспокойно прошел вслед за продавщицей. Пока он расплачивался кредиткой, Рина выскочила из-за картонной женщины, застывшей в вечном восторге от обладания феном, и подбежала к Эле.

– Ты узнала меня? Бежим!

Эля оторвалась от созерцания карнавальных костюмов. Разноцветный бисер завораживал ее. Рина увидела два круглых детских глаза. В каждом зрачке жило по взволнованной Рине. Рины суетились, размахивали руками, но на дно сознания не пробивались.

– Это же я! Я! Помнишь лифт? Потом тебя украли из больницы! Не узнаешь?

Темная спина Долбушина шевельнулась у кассы. Рина схватила Элю за руку и потянула за собой. Делать этого не стоило. Резкое движение напугало Элю. Ее рот стал кривиться. Рина поняла, что сейчас будет. Дернув рукав, она коснулась ладонью сияющего льва на нерпи. Перебросила Элю через плечо и, ощущая себя горцем, умыкнувшим невесту, кинулась к лестнице. Запоздалый крик Эли размазался по этажу. Пожилой Геракл поймал Рину за запястье и метра полтора несся по воздуху, сшибая откинутыми ногами кадки с пальмами. В одной из этих кадок он в финале и остался.

«Двадцать секунд…» – пробормотала Рина.

Настолько хватит энергии льва. Потом ноша станет неподъемной, и Долбушин их нагонит. Рина ринулась к эскалатору, сгоряча промчалась несколько ступенек навстречу людскому потоку и тут только поняла свою ошибку. В торговом центре лифты поднимались наверх. Вниз надо спускаться по лестницам, причем не раньше, чем обойдешь этаж по кругу.

Возвращаться было поздно. За спиной Рина слышала дыхание настигавшего ее Долбушина. И она продолжала бежать по поднимающемуся эскалатору. Люди разлетались, как кегли. Некоторые успевали пригнуться и проскочить под ногами у Эли, которые, болтаясь в воздухе перед Риной, невольно стали теперь таранным оружием.

Сражение с эскалатором отняло у Рины драгоценные секунды. Она уже сбивалась с дыхания, когда ступеньки закончились, и, запоздало поняв это, она несколько метров пронеслась по этажу, смешно задирая колени. Обернулась. Долбушина на эскалаторе не было. Уверенная, что опередила его, Рина рванулась к лестнице, ведущей на первый этаж, и тут энергия льва иссякла. Произошло это так внезапно, что Рина не успела поставить Элю на ноги и, как черепаха, распласталась на полу.

– Отпусти меня, дуреха! – прохрипела Рина, с усилием выбираясь из-под нее.

Рина потянула Элю за рукав, пытаясь поднять ее, но та была тяжелая, как якорь. Упрямо сидела на полу и задумчиво переводила взгляд с правой ноги на левую, сравнивая их. Рина увидела, что на ней нет одного сапога.

– Тапосек… – выговорила Эля с трудом.

– Какой тапочек? Вставай! – закричала Рина.

– …ты потеляля мой тапосек! – строго договорила Эля.

На светлой плитке у эскалатора что-то темнело. Поняв, что без своего «тапоська» Эля с места не сдвинется, Рина бегом вернулась за сапогом. Схватила его, выпрямилась и…

…и именно в это мгновение ручка зонта, как крюк, сгребла Рину за шею и дернула назад. Боль была острой, сверлящей, страшной. Рина упала на колени, пытаясь вырвать из-за пояса шнеппер. Вырвала, повернулась к своему врагу и запоздало поняла, что шнеппер не взведен. Зонт клонил ее к земле, как телеграфный столб. Он был холодный и мертвый. Рина ничего не видела. Боль слепила ее. Она не различала даже ближайших витрин.

Неожиданно Долбушин выругался и отдернул зонт. Зрение медленно возвращалось к Рине. Вначале она стала различать цвета, потом формы. Опомнившись, направила в лоб главе форта разряженный шнеппер.

– Назад! Убью!

Долбушин послушно шагнул назад. Рина испытала восторг. Сам великий Долбушин испугался ее! Вот она, шныровская школа!

– Бросьте зонт! Зонт, я сказала! Живо!

Зонт упал с глухим стуком. Рина хотела схватить его и отбросить подальше от Долбушина, но тот быстро предупредил:

– Не смей! Он тебя убьет!

Рина послушалась, хотя и не поверила ему до конца. Долбушин смотрел на нее с непонятным, застывшим во взгляде мучением, которое сбивало Рину с толку. Она опустила было шнеппер, но сразу его вскинула, спохватившись, что это может оказаться ловушкой. В конце концов, он взрослый мужчина. Отвлечет внимание и выбьет у нее оружие. Интересно, он хоть заметил, что шнеппер не взведен?

– Я знаю, что у ведьмарей вы – шишка! Но для меня вы – никто! Нуль, шаманщик, двоюродный брат пустосты! Дернетесь – отправлю на зимовку! – крикнула Рина, ощущая, что голосу ее не достает уверенности.

Долбушин ошеломленно молчал. Рина напомнила себе, что молчание – знак согласия.

– Девушку я забираю с собой! Только суньтесь – шнеппер будет у меня под курткой!

«Двоюродный брат пустоты» равнодушно кивнул, но, когда Рина сделала осторожный шаг назад, он внезапно твердо сказал: «Нет». Рина заметалась, не зная, что ей делать.

– Как «нет»? Вы ее не отдаете?

Он пожал плечами.

– Не то чтобы не отдаю. Отбирать силой не буду.

– Тогда как?

Длинный подбородок Долбушина клюнул, как поплавок.

– Пусть выбирает сама. Для тебя я – никто. Может, я кто-нибудь для нее? – спросил он с неуловимым выражением.

– Это навряд ли. Зачем она вам?

Долбушин задумался.

– Когда-то у меня была дочь. Девочка «нет!» – сказал он, пристально глядя на нее. – Родители говорили: «Аня, лапочка, пошли гулять!» А девочка отвечала: «Не Аня не лапочка не пошли не гулять».

Рина фыркнула. Почерк знакомый. И чего он разоткровенничался?

– Ее звали Аня? Дурацкое имя! – сказала она с вызовом. Невозможно целиться в человека и не грубить. – И где ваша дочь сейчас?

– Неважно, – ответил Долбушин. – Зачем тебе Эля?

– Не ваше дело! Вы хоть знаете, кто эта девушка? – не удержалась Рина.

Долбушин ухмыльнулся. Так улыбаются люди у зубного врача, когда челюсти их в заморозке.

– И кто?

– У нее была фотография Мамаси! – выпалила Рина и спохватилась, что, увлекшись, сказала слишком много. Правда, она быстро успокоилась, напомнив себе, что имени «Мамася» в природе не существует. Пусть сколько угодно листает телефонную книгу или пробивает по милицейской базе.

На имя «Мамася» Долбушин не обратил никакого внимания.

– Значит, договорились? – спросил он.

Рина сделала еще один шаг назад и опустила шнеппер. Теперь он на нее не бросится. Они и так привлекали слишком много внимания.

– Договорились.

Она повернулась и быстро пошла к Эле. На половине пути вздрогнула и обернулась. А ну как Долбушин сейчас догонит ее и ручкой зонта ударит по затылку? Однако глава ведьмарского форта стоял все там же, не сдвинувшись ни на сантиметр. Даже зонта своего не поднял. И все так же непонятно смотрел на нее. Толпа вокруг них редела. Рина окончательно уверила себя, что глава форта ведьмарей ее боится.

– Не вставайте у меня на пути! – крикнула она.

– А ты взведи тетиву. Болтается, – сказал Долбушин.

Рина, на языке у которой вертелась еще пара красивых фраз, икнула и, втянув голову в плечи, подошла к Эле. Эля больше не сидела на полу. Она прыгала на одной ноге, не забывая откручивать лист у искусственного плюща. От усердия она даже высунула язык.